[699x466]
[699x466]
[699x466]
[699x466]
[699x466]
[699x466]
[699x500]Зачем философствовать?
Надо ли размышлять о сути жизни?
Стоит ли задаваться ненужными вопросами? Пытаться всё обьяснять? Понимать?
Говорят, что всё понять и обьяснить невозможно.
Многия знания порождают многия печали.
Не лучше ли просто жить и слушать, что умные люди говорят? Всё ведь уже давно придумали.
Да и позволительно ли, возможно ли нам, слабым людям, несовершенными своими мозгами пытаться понять Великий Замысел?
Многие, покруче тебя, пытались это сделать, тратили на это всю жизнь. И что?
Почитай классиков, послушай пророков, погуляй по интернету.
[403x600]
Кончай компостировать мозги терпеливым читателям своими бреднями, "Сенека".
- Да я ведь ещё и не начинал...
- Ах! Так ты ещё не начинал? Поди, проспись!
- Но я хотел поделиться... пока жив... может кому интересно?
- Иди, иди! Фейербах, недоделанный!
Несколько позже моего знакомства с Брейгелем отец случайно приобрёл книгу фотографий и стихов-велибр "Чёрная шкатулка".
"Книга Людвика Ашкенази "Чёрная Шкатулка" вышла в Чехословакии в 1964 году.
...
Чёрная шкатулка" была одной из примет "шестидесятых" и осталась такой в памяти многих людей того поколения - и из бывшей Чехословакии, и из бывшего Советского Союза.
...
Людвик Ашкенази родился в 1921 году. Учился в университете города Лемберга (Львов) на факультете славистики.
В 1939 году, когда советские войска вошли в Западную Украину, он, как и многие другие, был интернирован и вывезен в Казахстан.
В 1942 году вступил в Чехословацкий корпус полковника Свободы (потом - генерала, потом - президента Чехословакии) и с ним вернулся на родину.
...
В 1968 году эмигрировал из оккупированной Чехословакии.
...
Только недавно я прочёл, что жил он в Германии, писал радиопьесы и сказки для детей, умер в 1986 году в городе Бальцано, в Италии, так и не увидев больше своей Праги.
"
(Александр Лейзерович, автор перевода)
[699x511]
Правда.
Иногда от нечего делать
люди начинают спорить,
какова же она -
правда?
Один бойкий юноша
попросивший слова в подобном споре,
сказал:
Я знаю, где она живет, она
прекрасна.
Да иди ты... - сказали ему, - иди...
Юноша понял это буквально и пошел.
Между прочим, он и впрямь знал,
где живет правда
Ему сказал об этом дядя,
отставной полковник, служивший прежде
в разведке и живший на покое
где - то рядом.
Юноша подстерег правду на углу перед домом.
Она как раз выносила золу из печки.
Остановил ее и сказал:
- Простите, я знаю о вас все. Вы правда,
пожалуйста не отпирайтесь.
И пристально в нее вгляделся,
и к огорчению увидел,
что она ни капли не красива.
Правда была старой облезлой,
изрядно потрепанной жизнью.
Все ее знали в этом переулке,
названном в честь одного депутата,
и даже перестали с ней раскланиваться.
- Ах, - сказал юноша, я оказался
в глупом положении, пани.
Если вы и в самом деле правда, то я влип!
Вот не думал что правда так стара
и так обычна. Прошу прощения.
Как опишу я вас своим друзьям?
Я заключил пари, что вы прекрасны!
- А ты соври дружок, - сказала правда. -
Скажи: Я встретил правду,
ну и фигурка!
Какие бедра, какие икры,
Упругие как сбитень!
И величавая осанка, и выступает словно пава!
Ох, девка, братцы, пальчики оближешь,
секс - бомба, факт!"
- Ври, сколько влезет, милый, сказала правда. -
Трави на всю железку! -
и с горечью, о боже, с какой горечью
смотрела ему вслед,
пока он проходил по переулку,
ведущему к центральному проспекту.
Он внял ее совету
и стал специалистом.
по части правды.
Теперь он знал о правде
все.
В 1964 -м году мне было семнадцать лет. Я провёл целый месяц в Ленинграде у своего дяди Лёвы, старшего брата отца, военного врача в звании подполковника, и его жены Евгении Давыдовны.
Они жили в Озерках. Каждый день в течение этого месяца я утром отправлялся электричкой в Эрмитаж и возвращался после закрытия.
Помимо прочего, у Евгении Давыдовны была гигантская библиотека, а в ней меннее 2000 книг, большей частью связанных с историей, архитектурой и живописью.
Вот тогда-то я и познакомился с творчеством Питера Брейгеля (мужитского).
Этот художник оказал сильнейшее воздействие на становление моего, тогда ещё неустановившегося мировоззрения.
Брейгеля назвали мужицким уже потом, за его картины, в которых он изображал простых крестьян. Тогда, в 16-м веке, это не было принято.
Нередко Брейгеля ставят рядом с Иеронимом Босхом, тоже жившим в Голландии на четветь века раньше Брейгеля и, несомненно, оказавшего влияние на Питера.
Но моё сердце более тяготеет к Брейгелю потому, что у него меньше фатасмагорий, которыми они сходны сильнее всего, а брейгелевский взгляд на мир с полуптичьей высоты. Его отстранённость, способность показать тщету и суету расхожих человеческих заблуждений.
У Брейгеля нет героев, нет личностей. Люди на его картинах не видят друг-друга.
Эти фигурки, это копошение жизни. Окружающей красоты природы они тоже не видят. Они смотрят внутрь себя, заняты своими делами или развлечениями, но не раздумьями или созерцанием окружающего прекрасного мира.
Они совсем не похожи на нас.
И везде свидетели - птицы.
Между прочим, там где Брейгель прямолинейно декларирует свои идеи, например, в "Падении Икара" декларируется тщетность и ненужность бессмысленного подвига, именно эта прямолинейность нравилась мне меньше всего.
Мне кажется, что, не считая пейзажей, многим людям картины Брейгеля нравиться не должны. Очень уж некрасивы там люди. Обидно.
Для меня же семнадцатилетнего, ищущего, было тогда очень важно обнаружить художника, который ещё четыре сотни лет назад сумел углядеть и показать наивность и несерьёзность человеческого бытия, сумел подняться над средневековой ограниченностью и отказаться от пафоса, столь свойственного "поющему тростнику".
[690x500]
Картина, которую я здесь показываю, называется "Безумная Гретта". Это картина заслуживает детального рассмотрения.
К сожалению, я не располагаю её большой копией.
Безумная Гретта идёт по земле и видит то, чего не видят люди, увлечённо, самозабвенно занятые глупостями.
Чего только они не выделывают, эти небезумные люди, иные из которых просто без головы?
И всё всерьёз.
[700x517]Приобщившись к чтению, я вскоре понял, что одним только прочтением книжек, если и удастся разгадать секреты жизни, то очень нескоро. Нужно было, по возможности, начинать практическую исследовательскую деятельность.
[614x364]
Во мне всегда, с пелёнок, имелся огромный интерес и даже любовь ко всему живому, а в детстве, как у всех детей, особенно.
Я мог часами рассматривать какого-нибудь червячка или муху. Сейчас тоже могу.
Меня потрясала САМОСТЬ любого живого существа, ощущение моей общности с каждым поросёнком или комаром.
Откуда взялось это чудо, исполняющейся самой по себе жизни, двигающееся, пугающееся, куда-то деловито спешащее?
Большинство из моих детских мечтаний занимали надежды получить под свою опёку какую-нибудь животинку.
Я бы никогда не причинил боли своему живому владению, но кроме желания отдать ему любовь, я надеялся разгадать также и его тайну.
На кошку рассчитывать не приходилось.
Крохотная, девятиметровая комната, в которой мы с родителями жили, не оставляла никаких шансов.
Взрослые, правда, смилостивились, и мне купили щегла.
Красивая птица сидела в маленькой клетке, щёлкала семечками, мусоря повсюду, и не слишком приветствовала попытки дружеских исследовательских контактов.
К счастью, кое-какие загадочные живые существа в окрестностях всё же имелись.
Это были девочки.
Оказалось, что девочки тоже имели склонность к научным исследованиям, в отличие от других живых, таких, например, как кошки.
Когда мне исполнилось 7 лет, я считал себя открывателем тайн девчачьей анатомии.
- Вот, - думал, - вырасту и посвещу погрязшее в неведении человечество
в раскрытые мною секреты природы, в то, как там всё устроено.
Немного погодя, выяснилось, что добытые сведения всё же недостаточно глубоки, и что этот обьект требует более обширного и углублённого изучения, прежде, чем докладывать об открытии в заинтересованных детских, научных и общественных кругах.
К тогдашнему моему сожалению, значительное расширение научной деятельности в недоисследованной области вскорости затруднилось из-за различного рода препятствий, но совсем не закончилось.
Так я ведь и не разгадал эти тайны. До конца.
Когда мне было шесть лет, я очень захотел понять весь этот загадочный мир, в котором непонятным образом оказался:
природа, люди внутри и снаружи, общество, разные животные, музыка, автомобили, кино, девочки, вселенная, цветы и мороженное "Эскимо".
Откуда это всё? Как оно устроено? Почему всё так?
[699x463]
Взрослые, к которым я обращался с настырными вопросами не очень-то удовлетворяли мое любопытство.
Они либо отмахивались, либо расказывали какую-нибудь сказку, а чаще всего предлагали мне подрасти, научиться читать, закончить школу и тогда я всё узнаю из уроков и книг.
У меня даже возникло подозрение, что они сами не знают ответов.
Тогда же я сам себе и пообещал, обязательно разобраться во всех этих вопросах даже, если взрослые и их советы не помогут.
Первым делом я научился читать.
Быстро забраковав тонкие детские книжонки со сказками, стишками и толстовскими поучительными историями, я уцепил книгу Бориса Житкова "Что я видел". Она была потолще. В ней рассказывалось про мальчика Алёшу, которого называли Почемучкой.
Меня подкупило название и начало.
Уже тогда я заметил, что наиболее коварным из всех вопросов: "что?", "где?", "когда?", "сколько?", "как?"... является вопрос "почему?".
Вразумительный, правдоподобный ответ на этот вопрос удаётся получить очень редко.
Однако книга про почемучку меня, шестилетнего, разочаровала.
Она явно была написана для малолеток и рассказывала о простых вещах. которые я знал ещё лет пять назад.
Следом мне попался "Таинственный остров" Жюля Верна. Название и толщина книги многое обещали. Хотя книга мне понравилась, но ответов на мучившие меня вопросы бытия там не нашлось.
С тех пор пошло-поехало.
В детском и молодом возрасте я много перечитал. Кое-что понял, а что-то совсем перестал понимать.
Но шестилетнюю свою задумку я не забыл.
[699x466]
[699x466]
