А Ли.ру - ГЛЮЧНЫЙГЛЮЧНЫЙГЛЮЧНЫЙ.... и чем дальше тем больше.....

себе, вспомнить потом

У меня ноет голова, и кажется уже целую вечность. У меня болят глаза, в них уже вечность впиваются тонкие иглы боли. У меня тихо внутри, вот уже целую вечность я слышу лишь плеск волн. Ко мне вернулась забытая боль – пилит тупой пилой пытаясь отрезать левую ногу. Я не буду пить обезболивающее. Не хочу. Я хочу прекратить боль, но не хочу пить. Я не лягу спать. Не хочу. Я хочу спать, но не хочу ложиться. Мысли вязкие, проплывают мимо сознания. Плывет перед глазами, а на дне черепа ясность. Кристальная. Забавное сочетание – постоянный гул в верхней части черепа мешающий сосредоточится и кристальная ясность в глубине. Кровь начала закипать, волна жара долбит в голову и как ни странно именно это задушило боль. Только в голове ноет, но за эти дни это стало привычным так что не так страшно. По крайней мере пила оставила мою ногу в покое, видимо разварилась и лопнула панцирем зубьев. Разварилась и лопнула. Мысль, относительно четкая, - видимо мне плохо, по крайней мере именно такие состояния принято считать плохими. Телу плохо. Но лично мне – хорошо, точнее не хорошо, просто мне равнодушно. А это даже лучше чем хорошо. Равнодушно и отстраненно. Мне никак. Точнее меня нет, а раз меня нет значит нет ни чего что могло бы испортить состояние. Меня просто нет. Кажется что внутри черепа, с правой стороны, что-то растет и пытается пробить себе путь наружу. Долбит методично в стенки – подкоп видимо делает. Иногда оно сдается и тогда пытается выбраться через правый глаз. Не понятно почему ему это до сих пор не удалось. Видимо садист такой – сначала рубит вход, а потом его кирпичами заделывает чтобы снова прорубать. Ему процесс видимо наслаждение доставляет. Или просто ему не хватает сил на последний рывок, а пока он собирается с силами проход зарастает. Может дырку в черепе просверлить, может оно тогда сможет выбраться и наконец-то оставит меня в покое? Это было бы самым лучшим решением. Надо вспомнить, где в этом чертовом доме дрель. Одно плохо – дрель нужно искать, а это значит нужно встать и идти куда-то. Не хочу идти. И вставать не хочу. Смешно – как-то читала о мужчине который покончил собой, просверлив в себе дыру, у него не получилось сразу и в результате он сверлил очень долго. Попыток было много – несколько десяток раз. Тогда еще подумала – это до какой же черты надо дойти, чтобы иссверлить себя заживо. Включать дрель и сверлить, сверлить, сверлить. Теперь понимаю – видимо его просто достала боль. Только вот не головная, а сердечная. Он все сердце себе пытался высверлить. Взять дрель и просверлить к дьяволу дыру в голове, чтобы боль вылезла наружу и уродцем уползла в темный угол оставляя слизкие следы на полу. Тупая боль раздражает, в ней нет наслаждения, она пуста и бесплотна. На самом деле меня нет, я –придуманный образ чужого сознания плывущего в мутном океане тупой боли. Это всего лишь иллюзия чужого сна. Кто-то, где-то, когда-то захлебнулся беспокойным сном и его воспаленное воображение слепило меня, чтобы забыть о собственных ощущениях. Меня нет, потому что для того чтобы быть надо иметь хотя бы минимальный набор эмоций и чувств, ощущений, а у меня их нет. Внутри нет. Снаружи есть липкое полотно спутанных линий, а внутри ничего нет. Внутри кристальная ясность и полная отстраненность. Нет меня. Вытекла через уши слизью и засохла на полу коростой пятна. Осталась только оболочка с замедленной реакций воспоминаний. Часть воспоминаний еще плещется в теле и рождается иллюзия наличия.

Состояние дрейфа.

Рисунком.

Мысль дня – полно всего разного, а рисовать ничего не буду, ибо – козы они сильнее, чем обезьяны. Во как (скорчила довольно-ехидную рожу-)
Находка дня – подробное описание приступа, по минутам. При необходимости можно будет найти точки нужные.
Состояние – после душа, чистое и расслабленное, благодушное опять же.

Мммм…. Да…. Грешна-))…. Накатывает иногда… Это как запои-)
Итак: по типу характера мужчина (надулась от гордости и чуть не лопнула-)), цвет черный – и кто бы в этом сомневался-), депрессия глубокая (Вы не глотаете сопли и слезы, не жалуетесь друзьям. У Вас их попросту нет! Ваш единственный друг - вы. Вы храните Ваи мысли при себе и думаете о смерти... А то так и до суицида недалеко. – вот что не глотаем это особенно повеселило, именно мы сопли не глотаем, нас с детства в платок приучили.. гыыыы-) (мрачно) натурал выпал трижды подряд, разобиделась на весь мир – с четвертой попытки жалкий метросексуал, обидно-) От панка тоже пришлось отказаться, как-то это не эстетично и сошлись кажется все-таки на готике, а может нет, забыла уже-). Ну и конечно гвоздем программы был сэр Шурф Лонли-Локли, он мне всегда выпадает, (смех) я всегда результаты подделываю, ибо запомнила его образ нетленный хорошо-). А ну и конечно Апполон-предсказатель и Прометей-исследователь, что верно абсолютно и вообще разного рода образы порождает – забавно опять же…. Теперь можно успокоится – я мужчина в состоянии не завершенного суицида, склонный выстраивать схемы, скептик крайнего толка, зеркало в поиске своей окончательной сути, крайне самоуверенный и помешанный исключительно на собственном внутреннем мире, но при этом упорно ищущий партнера, который смог бы удовлетворить страсть к совершенству, манеры жуткие вообще, но сдерживаются хорошим воспитанием, поэтому если уж и плюю на пол, то исключительно изящно и тонко, да… и конечно самое забавное я мужчина-натурал, и лишь из-за склонности к эпатажу веду себя иначе….. гыыыы….
P.S. и как я могла забыть - ведь мне еще и лет от 999 до 2000-) и так оно и есть на самом деле....

Знаешь? ЗНаешьзнаешьзнаешь – слово собирается в нить, как бисер. Знаешь? (не уверенно)… Знаешь? Да? Ведь знаешь. Я знаю, что знаешь (уверенно и только по привычке, скорее просто чтобы удостоверится)… Знаешь. (констатация – ты знаешь, я знаю – что тут еще скажешь? – ничего…)…. Знаааешь? (растягивая гласные, задумчиво, больше для себя, чем для него)… Знаешь? (победно, радостно, счастливо, просто чтобы разделить свои эмоции, просто чтобы открыться, просто как ключ к распахнутым крыльям)… Знаешь? (тихо, вздыхая, пряча страх, в надежде что ошибаешься, в надежде услышать другой ответ, не тот, который знаешь сам)… Знаешшшь? (мягче на согласных, губ едва заметно коснулась улыбка, взгляд стал мягким и нежность плещется на дне зрачков)… Знаешь? (очень твердо, четко каждую букву, удивленно, подразумевая – надо же как у меня бывает, у тебя тоже так? или это я сумасшедшая. Или ты тоже?...)… Знаешь? (с сомнением – ты этого знать не можешь, просто по определению не можешь, но чем черт не шутит, зная тебя ничему не удивлюсь)… Знаешь-знаешь-знаешь… Разные интонации, разные цвета, разные тональности… Объединяет только одно – всегда ты, всегда к тебе, даже когда для себя, даже когда ты не увидишь, всегда ты. «Знаешь?»
И словно касаешься пальцами твоей щеки, мягко так касаешься, очень осторожно. «Знаешь,» и тыльная сторона руки скользит холодом по горячей коже повторяя линии век… Знаешь? – шепотом, выдыхая в твою шею нежность, только одно слово, не вопрос, не ответ, нечто между, между вопросом и ответом… Одно слово, чтобы показать принадлежность – «знаешь?» - и уже не просто слова, не слова вообще, а слова для… Уже не монолог – разговор… Пусть даже и иллюзорный. Точнее не вполне реальный. Не полностью реальный. Но… «Слова убивают» (с) – не так ли? Все относительно – и слова в том числе. Можно рисовать символы словами, можно линиями, можно жестами, можно движением, можно действием. Всё зависит от момента… «Знаешь?» - и одним словом говоришь: я помню о тебе, вот сейчас вспомнил, именно сейчас слышу тебя и не важно где ты – там, тут, на расстоянии руки, или дальше, вот сейчас, именно в эту секунду ты рядом со мной, потому что вспомнил…. «Знаешь?» - это уже не слово, это иероглиф. Тонкие линии черной кистью, два завитка на концах, несколько язычков пламени – это не слово, это иероглиф, целая картинка скрывающая в себе плоскости смыслов и не важно что последует за этим словом – главное то в нем. «Знаешь?» - и на секунду обнимаешь за плечи со спины, чтобы мягко поцеловать. Только на секунду, просто чтобы вдохнуть немного легкости, просто чтобы немного ослабить напряжение плеч…. «Знаешь?» - тихо улыбнуться, оборвав фразу, просто промолчать, ведь ты знаешь?, да? Знаешь, ты – знаешь, если помним, значит знаешь… если слышим, если можем вытянуть руку и поймать в открытую ладонь золотистый мяч, значит… знаешь… просто напомнить хотелось, вдруг забыл, и потом это ведь сейчас, не тогда, не вчера, это сейчас…… Знаешь?............

Рыжее утро
Пишет стихи на стене
Масляной краской.
Пальцы твои по щеке
Скользнули украдкой.

Ветер рисует
Тонкой кистью облаков.
Звенит тишина.

Если о свежести,
И мышц расслаблении
– ты лучше, чем душ-)

Отражение
Солнца в любимых глазах –
Утро прекрасно.

Тихо скользнул луч
По краю синего неба.
Твой смех напомнил.

Я смотрю в окно
И вижу солнца вуаль.
Улыбнусь молча.

Заснул в ладонях,
И шевельнуться боюсь –
Ночь будет нежна.

В доме моем
Серебром кастаньеты –
Ветер танцует.

15.37

В солнечный день особенно остро понимаешь, что не нужен сам себе.

Чтобы летать, крылья не важны – важно попасть в поток ветра.

Черный цвет поднимает настроение просто по определению. Набросив на плечи черный, закрыв глаза солнечными очками, заслонив слух наушниками чувствуешь умиротворение – полное отстранение от внешнего.

Видя солнечный свет заливающий небо в окне, когда сам плывешь в сумерках, спокойно принимаешь решение. Решение рождается легко – там солнце, тут тень – так бывает. Всё зависит от точки нахождения.

Когда приходит момент, когда до звенящей тишины в висках ощущаешь секунду, безмолвие становится абсолютным.

для себя... чтобы отметить

Пуговицы с мясом в ниточное солнце
Размотает, лопнет, оборвется троссик.
Высушат матрасы, значит без эмоций,
А теперь один правильный вопросик,

Если добровольно, значит ты довольна,
Здравствуй, Камикадзе!
Если добровольно, значит ты довольна,
Здравствуй!

Катятся рассветы рыжими клубками
Ниточное солнце замотало в узел,
Ничего не рвется голыми руками,
Значит без эмоций, значит без иллюзий.

Если добровольно, значит ты довольна,
Здравствуй, Камикадзе!
Если добровольно, значит ты довольна,
Здравствуй!

Перережет руки самый острый ветер,
Хорошо, что сразу тихо и не больно,
Санитары - суки, тоже чьи-то дети,
Здравствуй, Камикадзе!

Зы-)))))) (с)

Я реву третий день подряд. Смотрю слезливые фильмы и реву. Очень даже умиротворяет. Забавно, что три дня. Впечатлительная стала, ранимая. Чувствительная опять же. Правда два момента запомнились отдельно – как кожа слезла с костей и рука оторванная. Но это плоскость другая, не чувств, но эстетики восприятия. А в другой плоскости запомнился глаз плачущий кровью – тоже, очень даже, красиво… и вообще. Хочется отметить, что сцены одного меча или одной стрелы на двоих – это для таких как я. Да, вот обязательно, чтобы в конце все умерли, а то никакой романтики вообще. Мда, слезливой становлюсь – ужас просто. Хотя и не достаточно…. И да, разумеется – никуда я сегодня не-пой-ду. Гы, кто бы сомневался. Во-первых потому что глаза опухшие, а солнца там разумеется нет, впрочем и дождя тоже, как обычно – средний вариант, а сегодня я так не играю. А во-вторых потому что я не выспалась. И голова мутная – и от не_до_сна, и от слез. И да – на некоторых, на кого я пальцем не показываю исключительно в силу врожденной воспитанности и утонченности манер, обиделась. Как минимум на сегодня. И я еще придумаю какой-нибудь жуткий совершенно способ отработки. И не факт, что в ближайшее время – «запомним, запишем», а потом спросим. «По всей строгости закона». И вот всем скажу, вывешу флаги из окна длинной не меньше 10 метров, ну или как такие вещи называются – полотна ткани на которых пишут разные разности. Иероглифы, например. А я напишу – не придумала еще, ужасное что-нибудь напишу. Придумаю потом и напишу. А цвета будут – белый фон и алые буквы, классические цвета. Или любимые – черный с багровым. Хотя нет, раз обижена нужно что-то не традиционное, что-то экзотическое, для меня лично не традиционное – например лазурный фон (голубой на самом деле, но лазурный звучит красивее, хотя как он выглядит не помню) и белые буквы, матовые. Да, именно – лазурный и белый. А в третьих что-то там собиралась я делать, но не помню уже. Но все равно сделаю. Может и не то, что собиралась, а что-то другое, но сделаю. Тут важно – не что, а сам процесс. И четвертое, гы…. – БАКА, БАКА, БАКА. Вот. Оловянный-деревянный. Общественное порицание с занесением в личное дело. «Плохой, плохой, плохой». (надулась и обиженно нахмурилась) И я так тебя буду ругать, ты даже еще не знаешь как я буду тебя ругать – жутко вообще. Так что где-нибудь в Африке пройдет торнадо, а в Америке смерч. (пожала плечами смущенно) Ну нужно же мне как-то разрядится. (начала хихикать) А еще буду мячи посылать, по линиям, даже не буду разбираться кому, вот те линии которые есть – по ним и пошлю. И я предупреждала. Мой кокон похож на сетку от ракетки для бадминтона, только плотнее. Так что – все что попадает тут же обратно отбрасывается. Так то. Потому как – «нечего мне здесь», и там тоже нечего…. Точно – никуда не пойду, буду любоваться видом из окна. Облака как крылья дымчатого дракона, мышцы под седой чешуей играют, а где-то вне рисунка хвост, я его левым глазом вижу. С кисточкой. Нетерпеливо хлещет по бокам. А в кисточке коготь длинный спрятан. Длинный, жесткий и заточенный как бритва. На ятаган похож. А с другой стороны голова, и струя огня, рыжего. И уши смешные. И треугольные наросты по спине. В общем серый дракон летит, а я буду на него смотреть. И думать хокку. А еще там есть одинокий луч солнца, который под крылом скользит. Очень даже, впечатляет. И бархат деревьев, серо-синий…
Смешно – набираю номер и слышу как в другой комнате звонит телефон. Очень даже смешно. Вот, спрашивается, зачем иметь сотовый, если его всегда дома оставлять? За то заряжен. Полностью, лет на 200. (фыркнула) Смешно.
P.S. Вот всегда хотела это сказать, но повода не было-)
Ai shiteru, tenshi. Очень-очень-очень.
Ai shiteru……

Сядем на подоконник и, свесив ноги на улицу, будем смотреть на дождь. Кстати – там действительно дождь за окном. Тяжелые капли медленно летят на встречу асфальту, туман мягко закутывает мир в кокон серых нитей, а дерево, ну помнишь? – то самое дерево, тянет руку к нам словно приглашая. Ему хочется взять нас на ладонь и покачивать, словно мы две птицы. Оно бы даже гнездо для нас сплело из тонких веток – просто чтобы нам было удобнее. Но нет, мы будем сидеть на подоконнике, свесив ноги на улицу. Смотреть на дождь. А где-то далеко в плотной пелене тумана горит одинокий фонарь, и его белый свет пульсирует в такт сердцу дождя. Впрочем, может это и не фонарь, а звезда. Звезда из белого шелка, набитая сказками, серпантином и стеклянными снежинками. А может это совсем не звезда, а очень даже блуждающий свет. Ну, тот, который рождается в тумане, тот, который ведет на другие дороги, в другие двери и другие миры. Блуждающий свет сплетенный шепотом тумана, ведущий за грани к другим горизонтам. А может и не свет, даже и блуждающий, а и вовсе – глаз чей-то. Зрачок с формой звезды. Да, и такие тоже бывают. Бывают вертикальные, а бывают звездами. Видела однажды такой, или помню что видела. В общем – будем сидеть и на дождь смотреть. И обязательно должен быть клетчатый плед, огромный, шерстяной и с кисточками по краям. Точнее не кисточками, а знаешь, просто не завершенные края – длинные такие нити, ну он же из плотных шерстяных нитей, вот они то и будут по краям свисать. Черный в желтую клетку. И клетка только тонкими прямыми линиями, только контур, а внутри опять же черный. Пожалуй даже два контура, один в другом. Вот. Закутаемся и будем сидеть. Причем если ты не забыл плед большой, и поэтому не обязательно сидеть тесно прижавшись друг к другу, можно и свободно, не стесняя. Так что бы ты на одной стороне подоконника, а я на другой, и смотреть на дно зрачков друг другу. Ловить отражения смеха глазами. Это уже потом, когда замерзнем, вот тогда будем близко, закутавшись с головой и без расстояний, прижавшись плотно. А сначала – свободно и не стесняя. Будем сидеть и туман распутывать. И тогда я наклонюсь к тебе и тихо так, вкрадчиво скажу: «в такую ночь хорошо делиться секретами», а потом засмеюсь шепотом увидев выражение твоего лица. И объясню тебе, что секреты – это что-то легкое и простое. А вовсе не страшные тайны. Тайны – это другое. Тайна – это что-то мрачное и багровое. Еще бывает «заговор с целью» – это когда что-то вроде убийства. И вот я тебе объясню, что признаваться в совершенных преступлениях совершенно не нужно, потому что это вовсе не секрет, а совсем уж «заговор с целью», а это совсем не весело, и очень даже не интересно. Это у каждого есть. А вот секреты – это другое дело, это не у всех, и не всегда. Я даже готова специальный секрет для тебя придумать – с секретами оно так и должно быть. Я придумаю, тебе расскажу и будет у нас общий секрет. Очень это даже сближает. Повод для веселья в любое время и любом месте, как вспомнишь о секрете, общем, на двоих, так и смех в комнату залетает. Так вот секрет – это когда что-то легкое. Это вот как если бы у меня в детстве была бы маленькая железная коробка из под печенья в которой я хранила бы свои сокровища. И никогда, ни кому о них не рассказывала, а тебе рассказала бы – в ночь разделения секретов. Или рассказала бы под каким деревом ее закопала, например, старый дуб, на опушке, четвертый с краю, если смотреть с лева. И не важно, что у меня не было такой коробки, тут идея важна. У меня коробки не было, но зато был хвост. Точнее не хвост, а такая вещь – треугольное, плоское, темно коричневое, с шелковистым шнурком на вершине. Из меха с длинным ворсом. Предполагаю, что это был помпон. Хотя странно, зачем делать помпон плоским. Так вот в детстве я была убеждена, что это не родившееся животное, вот совсем чуть-чуть ему не хватило, чтобы родится, вот и осталось таким. Не завершенным. Очень я его любила. Нет, разумеется, я знала, что это сшитая вещь. Только вот я также одновременно точно знала, что оно живое, или почти живое. Как-то одновременно видела обе плоскости и ни каких у меня противоречий в этом не было. Ну – тогда вообще еще не умела разделять разные плоскости. Мне же лет семь наверное было. Или шесть. Ну где-то так. Интересно, а ведь скучаю по мерзавцу, у него такой тяжелый характер был – жуть вообще. Но это я отвлеклась. Вот и рассказывали бы всю ночь друг другу секреты разные. А потом укутались бы с головой в плед, ты бы прислонился к проему окна, вытянув ноги по всей длине подоконника, а меня притянул бы к себе со словами: «нечего там мерзнуть». И сидела бы я спиной чувствуя твой взгляд. А потом – твои руки сведенные на моей талии, мои ладони накрывшие твои, твой подбородок на моем плече, твое дыхание щекочущее мне шею. И уснули бы так под утро, когда туман начал бы собираться в след за блуждающим светом. А когда проснулись бы то у нас был бы общий секрет, который вместе и придумали этой ночью. Очень даже бы хотелось. Чтобы туман, ночь, одинокий белый свет Читать далее...

….Так, начинаю новую жизнь. Кто там у нас смеется в заднем ряду? Что? – Каждую третью пятницу, второй вторник и два из трех понедельника начинаю? Каждый октябрь, апрель и июнь, не считая периодичности ноября, февраля и марта? Да – всё-то вы знаете. Пошел к дьяволу со своими насмешками. И не надо тут мне пальцами по спинке кресла барабанить – это не прилично… Начинаю новую жизнь, именно с этой секунды. Сказала – новую, значит новую. И плевать я хотела на представителя меньшинств из третьего ряда, который утверждает, что жизнь одна. Плевать я хотела. Моя жизнь – что хочу, то и делаю. Могу и новую, могу и старую, могу и другую – мой путь, как скажу, так и будет. Это мое личное, субъективное и сугубо индивидуальное дело. А тех кто не согласен попрошу очистить зал. Да – и вас, дама в идиотской синей шляпе, это тоже касается. «Все в сад» (с) Я буду петь куплеты. Захочу из «Передника», а не захочу из «Генерала», или как там оно на самом деле было. Мои куплеты – как хочу, так и пою. Все в сад, и попрошу выходить через балкон – мне нравится смотреть на лужи крови, очень это вдохновляет. Да, натура у меня такая… утонченная. Что? Извращенная? – А вас молодой человек вообще никто не спрашивал. Пошел вон. Я сказала – утонченная, моя натура, мне и определять какая она. И слушать ничего не хочу. А может и не буду новую жизнь, может одну из старых снова повторю, а что? – они мне нравились, в каждой были свои плюсы и минусы, не плохие в сущности жизни были. Захочу – повторю. Или другую начну. Вот попрошу настойчиво, все нити руками разведу и будет другая. Если очень попрошу – очень даже может быть и дадут. Конечно может и нет, это сложно сразу так сказать. Но попробовать можно. Да, именно – я зла. И давно. Я вообще по сути злая, нравится мне это. И разрушение для меня – самое изящное искусство. Я сказала, значит так, и оборванцев из зеленого кресла вообще слушать не хочу. Оборванец не авторитет. Тем более что для меня их нет, и не было прошу заметить. В огород иди. Пропалывать, поливать или что там положено в огороде делать. Именно, вот джентльмен в черном плаще верно заметил – пугалу самое место в огороде, ворон пугать. Кстати, о воспитанности, а вам сэр не говорили, что опаздывать это дурной тон, а? Так вот сообщаю – дурной, и очень. Между прочим, ты обещал мне дописать свою версию, это так, к слову. И хватит ржать, да, это всех касается, я в курсе, что бросать курить не буду. И знаю, что завтра все к чертям забуду. А и не важно. Сейчас хочу так. «Даже в голову брать не буду» - именно так. И с теми кто в зал эспадон пронес вообще говорить не хочу. Моветон – в зал, да с эспадоном. Вот если бы еще с бастардом, то ладно, но с эспадоном – наглость это. Что? Фламбер, а ты уверен? Хм. А с этой точки как эспадон. Все равно – не прилично. Я сказала. Значит, так оно и есть. И вообще завтра пойду гулять, вот хоть дождь, хоть солнце, все равно пойду. Завтра тепло обещали. Если дождь – буду вся в черном и с огненно рыжим зонтом, а если солнце – вся в черном и прозрачно желтых очках. А вот так, вот образ такой. И кстати, кто выключил весь свет. А? Какое грязное животное выключило весь свет в моих окнах, оставив жалкий белый фонарь? Туман и белый свет мутным пятном – это пошло. И знаю, что дождь идет. Не слепая. У меня вообще правый глаз очень даже хорошо видит эту реальность. Хм. Ну только если так. Хотя все равно – банально это. Туман, одинокий фонарь и пред_чувствие. Банально. Было уже где-то. Только кареты запряженной четверкой лошадей и несущейся на бешенной скорости не хватает для полноты образа. Или всадника с развевающимся словно крылья нетопыря плащом. И конем с глазами мерцающими багровым. Наброски линий, смутные очертания двери. Было это все. И не раз. Так о чем я? Не чего было меня отвлекать, уже давно могла бы закончить, если бы некоторые меня не перебивали. Так вот – начинаю новую жизнь, или смерть. Не чего меня путать и пререкаться по мелочам. Это детали, не существенные. Злюсь… и вот не надо там рожи корчить, смешно конечно, но отвлекает, а я хочу спать. Так вот – новую или другую, как пойдет такой и будет. То что будет. Когда пойдет – тогда и скажу что. Не решила еще. Это только рабочий план. А настоящие планы всегда постфактум пишутся. Ну или я их так пишу – мои планы, мне и решать как и когда их писать. Новую, другую. Вот пазл соберу и начну. Там уже проглядывает суть, значит быстро. Вот. В общем-то генеральная репетиция окончена. Завтра продолжим с того же места где остановились.

0.27
…..Я сижу на чем-то вроде стула, ты сидишь рядом на полу, уткнувшись в мои колени. Плачешь – и не спрашивай, почему именно так. Может быть просто ассоциации, может быть додумываю, может действительно именно так вижу – не знаю. Просто я вижу так. Ты плачешь, горько, знаешь, как дети обычно плачут. Дети и взрослые у последнего рубежа. Горько, навзрыд, всем существом. И слезы сами текут, не можешь остановится, даже если захочешь – не сможешь. Плач, который убивает тех кто рядом. Плач, который сводит с ума. Просто сходишь с ума от бессилия. Слышишь и начинаешь умирать внутри. И только одно желание – ударить кулаком в стену, чтобы боль заглушила… Вложить в удар всё – от бессилия до злости и пробивая стену чувствовать как кости в запястье идут трещинами. Просто чтобы заглушить… Слышишь и чувствуешь себя последним подонком. Просто за компанию, и просто потому что так оно и есть… Дикое желание разрывает – просто не слышать, забыть что слышал. Забыть, что вообще мог такое слышать. Отстранится, забыть, не слышать… Просто потому что тяжело. Мысли тяжелые… «Пожалуйста, перестань….» Не помнишь – сказал ты это, или только подумал…Впрочем это не так важно, все равно в горле стоит комок и твой собственный голос тебя не слушается… Слышишь рыдания и каждый всхлип забивается гвоздем… Длинные деревянные гвозди, пробивают кости насквозь, продавливают мышцы, сминают кожу оставляя рваные следы… Дротики, или как их там называли. Была такая картина, я очень любила ее в детстве – часами могла рассматривать. «Св. Себастьян». Антонелло да Мессина. Вот там как раз такие были. Тонкие деревянные иглы, длинной с ладонь – они пробивают кожу и кровь аккуратными струйками стекает вниз….. Сжимаешь ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, не чувствуя боли. Даже когда начинают проявляться черные отметины. Даже когда под ногтями собирается кровь. Это не настолько больно, чтобы отвлечь……
Ты уткнулся в мои колени и плачешь, а я судорожно пытаюсь найти слова… жесты… действие… Хоть что-то. Точно зная, что не найду. И нельзя найти. Не возможно. Можно просто быть рядом в этой секунде, только вот забрать твой плач нельзя. Иногда хочется уметь забирать чужие слезы, знаешь – как покупать смех, только наоборот. Провести ладонью по щеке, подуть мягко в глаза и коснувшись кончиками пальцев мокрых ресниц забрать плач себе. Сжать в ладони матовый шарик внутри которого тягучими каплями перекатываются твои слезы… Или украсть. Если смех покупают, то слезы нужно красть…. Уткнувшись в мои колени плачешь, а я наклонившись обнимаю тебя… прижалась сухими губами к твоему затылку и медленно глажу по плечу… пытаюсь что-то говорить… утешающее… но получается только неразборчивый шепот… что-то похожее на «я здесь, я рядом… уже всё… всё прошло....»… или еще какую-нибудь чушь – что можно сказать тут… - ничего… В такой момент хочется пообещать всё на свете – от создания нового мира, до поездки в Канаду… Просто, чтобы горечь с губ ушла, просто чтобы не видеть еще дальше… В такие моменты я еще острее понимаю, что физическая боль – это благо, это очень нужная и полезная вещь, помимо удовольствия и наслаждения. Она помогает отвлечься. Затереть. Стереть горечь сменив ее простыми ощущениями…….
В левом легком застряли два крюка, видимо стальных… и вгрызаются все глубже, прогрызают себе путь… наружу… но они только внутри… тянут, словно к ним привязана бечевка с грузом… продавливают… медленно, мерно, без секунд передышки…. и концы у них тупые, если бы острые было бы быстрее, а так – долго… Два стальных крюка подцепляют все новые пласты плоти, насаживая легкое все глубже. Левое легкое. Чуть выше сердца… Легкое уже напоминает, собранную в бессчетное количество складок, ткань. Так странно – оказывается так легко собрать в гармошку легкое, словно оно кусок ткани, мокрой и плотной. Темно бардовой – кажется что цвет именно такой. По ощущениям так…………
Я затягиваюсь сигаретой заполняя легкие прозрачно серым дымом и пытаюсь хотя бы немного отстранится от ощущений. Теперь стало чуть легче, по крайней мере я чувствую легкие – дым напоминает о их настоящей форме. Только вот все равно давит двумя стальными крюками.... Тихо прошепчу в тишину комнаты – «с тобой, слышишь? – с тобой… рядом… даже так, просто рядом… хотя бы так» и чувствую как касаюсь губами твоей мокрой щеки, собирая остатки слез…….
Не знаю….. образы… просто так видишь… хотя не знаю… впрочем не важно… Образ\мысль\окно, было\будет\есть, ассоциации\воспоминания\отражение….. не важно…

«Как вы смеете говорить моим детям, что есть любовь. Все знают, что есть секс, потом страх и отвращение»

…На вершине горы есть ровная площадка, словно срезанная бритвой неведомой гигантской рукой. Абсолютно ровная, не естественно ровная – как только видишь сразу в памяти всплывают старые легенды о титанах. Хотя… кто знает… Это не важно, ты пришел сюда не за этим. Ты выравниваешь дыхание после тяжелого подъема и замерев на краю смотришь в небо… Да, сегодня идеальный день. Небо – жемчужно серое, затянутое тонкой пленкой облаков. Ветер – яростный, сбивающий с ног, сильный ветер, сильный, но не опасный. Ветер Запада. Не пронизывающий до костей, наполненный ледяными иглами ветер Севера, не жгуче терпкий, выжигающий из легких воздух ветер с дыханием Юга, не влажный, полный мускусной истомы ветер Востока. Ветер Запада – порывистый, свежий, дышащий в лицо грозой, резкий как удары твоего меча и так же как лезвие гибкий. Ветер Запада – ветер баланса, ветер решений. Ветер, замыкающий круги времени. Ветер, открывающий дороги. Прямой как меч Истины и бесстрастный как клинок Знания. Ветер перемен… Ты проходишь в центр скального круга и одним ударом загоняешь лезвие в камень. Меч легко погружается в скалу, словно она ожидала поцелуя стали. Впрочем, она и ждала. Ты делаешь несколько шагов назад и замираешь на самом краю. Спиной к обрыву, позволив ветру схватить тебя в яростные объятия. Раскинув руки, невольно улыбнувшись возникшему в голове образу черных крыльев, хохочешь во все горло. Ветер довольно мурлыкает, вторя твоему смеху, и впивается в твои ладони. Черные крылья – хороший образ, только твоими крыльями сегодня будет ветер. Серый жемчуг полотнищ ветра закручивается вокруг твоих запястий, и ты чувствуешь новую пульсацию в крови. Ветер признал тебя, значит момент выбран правильно. Медленно обходишь площадку, по самому краю, почти физически ощущая дыхание обрыва. Замыкаешь круг и только тогда возвращаешься к мечу. Опускаешься на колени, лицом к западу, хотя в данном случае это скорее дань ритуалу, чем обязательное условие. Сев на пятки, последний раз сжимаешь ладонями рукоять. Делаешь глубокий вдох и, закрыв глаза, замираешь в этой позе. Ты отстраняешься от всего – мира, себя, мыслей, чувств. Только рукоять меча сжатая в ладонях и воздух разрывающий легкие. В висках начинает пульсировать и только в этот момент ты выдыхаешь. Теперь ты готов. Открыв глаза, поднимаешь лицо к небу, а руки сами послушно складываются в рисунок. Ты начинаешь петь. Ветер срывается с твоих ладоней и устремляется во все стороны света. Ветер будет искать грозу. Как пастушья собака сгоняющая овец в стадо, ветер будет собирать грозовые облака со всех сторон света, чтобы именно в этой точке мира взорвалась вспышками молний немыслимая по своей силе гроза. В одной точке нужно свести все грозы мира. Всего на секунду. На одно мгновение, но все. Потом они разлетятся обратно и равновесие будет восстановлено. Но сейчас, сейчас нужна вспышка. Только одна. Небо медленно начинает темнеть, фиолетовый агат медленно сворачивается в воронку, и меч начинает вибрировать. Ты не двигаешься, даже дыхание замедлилось – ни мыслей, ни чувств, ни ощущений. Не ждешь, не надеешься, просто поешь Песню. Просто слушаешь насмешливый шепот ветра. Будет так как должно быть…. Ветер усиливает напор и вот уже над скалой зависает чернильная, мерцающая фиолетовыми вспышками, плотная туча. Ты поешь последнюю строчку на одном дыхании, ветер закручивается серой лентой вокруг облаков, сжимая их все теснее, меч вибрирует сильнее и кажется, сама гора начинает вторить ритму гортанных звуков. Последнее слово и мир ослеплен вспышкой – гроза родилась. Время замирает в ожидании и ты кричишь в небо ключ. Как только твой голос касается края неба воздух вспыхивает молнией и она, попадав точно в меч, разрезается пополам его лезвием. Две шипящих сгустками энергии змеи устремляются к твоим ладоням. Чувствуешь как твое сердце на секунду останавливается под напором разряда. На мгновение ты ослеп и оглох, только ворох белых брызг внутри. Ветер ласково обнимает твои плечи, с любопытством заглядывая тебе в лицо и ласково лижет тебе щеки. Ты улыбаешься и вновь позволяешь сознанию вернуться. Поднеся руки к лицу рассматриваешь ожоги на ладонях - рисунок получился идеальным. Глубокий вздох и тело, сотрясаемое судорогами, подчиняется. Ты медленно встаешь, меч послушно скользит в левую ладонь. Бросаешь взгляд в небо и с наслаждением пьешь зрачками последние отблески дня. Ночь плавно опускает занавес, и даже ветер утомившись, стихает. Усмехнувшись промелькнувшем мыслям ты решаешь провести ночь здесь. Ложишься на спину, положив голову на сцепленные в замок руки, и еще долго рассматриваешь звездные рисунки... Западный ветер устало вышагивает по ночному небу, а сон вкрадчиво родится внутри твоего сознания стирая линии мира…..