Абсолютно никому ненужное уже. Совершенно неудачное тогда. Давно нуждающееся в символическом высказывании. Просто на зло себе, всё равно переписывать не буду уже никогда. Пусть таким убогим и остается.
И на самом деле мне - .... именно, мне именно так....
из красной папки

Интересно это когда-нибудь закончится? Эти отвратительные ощущения пред_чувствия. Все равно я не понимаю этого языка, и не знаю кто, о чем и зачем предупреждает. Я не знаю на что именно идет ответ – ну какого дьявола нужно на меня сливать это мусор? Это крайне не приятно. Просто чертовски не приятно. Тем более, что в данный момент я меньше всего хочу выслушивать тарабарщину ощущений. К дьяволу такой организм. Сгною. Отравлю ядами и лишу чувствительности, вот тогда мне будет очень даже хорошо. При любом раскладе. К черту… Утром мне снилась берцовая кость человека. Огромная и древняя. Окаменевшая. Очень старая, цветом ближе всего к праху. Именно древняя, как с раскопок – благо есть опыт, так что свежая кость такой быть не могла. Не помню откуда ее взяла, но таскалась с ней как с родной. Как ребенка или дубинку сжимала пальцами. Мда… сны вернулись, а желание запоминать нет. Селя ви….
«Весь мир – дерьмо. Засохшее дерьмо высшей пробы. Взблюем же, дети мои!..» (с) Именно – взблюем же во славу лучшего из миров. Да, и перед выходом из дома никогда не забывайте пару упаковок платков и не меньше одной упаковки проспиртованных салфеток, потому что если засохшее – то день уже удачный, а ведь может и не повезти…. Мда. Очень обнадеживающе. Достоинство опыта только в одном – не забываешь платков и наконец-то приучаешься не выходить из дома без зонта, большого полотенца, темных очков и полиэтиленового плаща. Циники и нигилисты становятся банальными прагматиками…. Способность удивляться и возмущаться атрофируется как ненужный орган. А чему собственно удивляться-то? Система-с. А ты как обычно «не в струе» (с) – это также привычно как боли в желудке, просто такое строение и ничего больше… Сейчас я живу в режиме экономии. Почему? Да потому что мои личные потребности на самом деле очень скромные. Вот если мои без приступов поиска новых символов. Да и смысл? Всё одно и то же, детали меняются, а суть остается той же. Пожимание плеч не вовлеченностью, вздернутая скептицизмом левая бровь и секундой скошенные иронией губы это просто язык жестов – к чему говорить когда и так все ясно…. Правая кисть пульсирует брызгами боли – стареем-с. Ну хотя бы так, это обнадеживает. Мысль дня: в юности болит горло и постоянно простужаешься, с возрастом не простужаешься и не болит горло, но болят суставы – у каждого возраста свои издержки. Такова жизнь, в прочем это я уже говорила….. Надо отметить, что за последние дни мои желания снова стали исполняться мгновенно, за что большое спасибо всем заинтересованным лицам, или не лицам, а мордам, и тем, кто вообще аморфен по природе то же отдельное спасибо. В общем – нижайший поклон и бесконечная благодарность. Хотя мелочи лишь упрощают жизнь, но ни как не меняют – но это так, к слову. Я не жалуюсь, и нос воротить тоже не буду. Как есть, так и хорошо. Что-то еще хотела запомнить, но уже забыла – и пусть, какая разница сколько главное как – хотя это тут как раз ни причем. Тут "как" однозначно – никак. Реальность погрузилась в бездну Ничто и успешно в ней растворилась. Никак, ничто и никогда – три химеры-горгоны с одним глазом, одной рукой и одним носом, который успешно суют повсеместно. И челюсть у них вставная, железная что позволяет успешно перемалывать все подряд включая особо желаемые начинания, а в желудках которых две штуки соляная кислота. Так то вот.
Бред. Просто бред.

Общее настроение: «мы еще поживем» (с) – не думаю, но… по_живем увидим….
Концептуально: главный принцип мироустройства – «перевод на дерьмо» (с), мое личное расширение – кругом одно дерьмо…

Что-то вместо чего-то:
Ветер пах морем. Так отчетливо и ясно, что кожей слышался шум волн где-то рядом. Морской ветер – чуть солоноватый, свежий, отчетливый. Ветер синего цвета. И солнце было дачное – в такой день хорошо сидеть в плетеном кресле и дремать. Накрыться пледом и дремать. Сидела на лавочке, а солнце привалившись к моей спине сонно сопело. Я читала, а оно сопело довольно. А ветер подлетал, на короткие вдохи пристраивался рядом, заглядывал в книгу и недоуменно вздохнув опять бежал играть в мяч. Обычный футбольный мяч, только черный и без клеток. Синий ветер гонял мяч по асфальту и ни как не мог понять зачем я читаю в день созданный для бега. А мне хотелось читать. Идиотизм – я первый раз за черт знает сколько лет забыла ключи. Я забыла ключи и дверь было не чем открыть. Но меня это даже обрадовало – это было так уместно и так правильно, что я скорее лениво чем искренне пыталась ключи искать. И вдвойне обрадовалась когда не нашла. Забыла ключи и мне стало казаться что вот так и должно быть. Нет ни каких моих дверей, все двери – чужие, не мои, я в них вхожу только потому что у меня всегда есть ключи, не знаю откуда они берутся, просто находятся в карманах и все. А на самом деле не надо входить – зачем открывать дверь только потому что есть ключи? Не нужно это. Не мои двери и не мои ключи. А ключи надо оставлять на лестнице – раскладывать их по ступенькам и довольно хихикая убегать. Пусть их найдет тот, кому нужны двери. Пусть найдет и удивится: «какой дурак выкидывает настоящие ключи?» А этот дурак я, и это хорошо. И что я, и что дурак. Забавно. Главное, что ведь по-настоящему мне даже не любопытно, просто есть ключ вот и тянется рука открыть дверь. Вроде бы и не хочется, и лень, и не интересно, но демон противоречия толкает под локоть и привычным жестом тянусь к замочной скважине…. А еще ключи хорошо в море выбрасывать, тогда они станут бутылками запечатавшими записки на французском языке и их когда-нибудь кому-нибудь волнами вынесет прямо под ноги. Или не вынесет. На самом деле не важно… Сегодня был День_другой_реальности. Не реальности, или нереальности, а именно другой. День не возврата или выброса, но день хождения босиком по кромке моря. Просто параллельно. Видишь сопредельные границы, а идешь по своей тропинке. Не по морю, или песку, но между ними. Чуть вправо – гофрированная плоскость моря, волны, брызги и белые хлопья пены, чуть влево – раскаленный песок, высушенный тонкий бумажный лист воздуха и пальма с тремя мясистыми листьями. А вот тропинка – это мокрый песок, который и не песок вовсе, но слова такого нет чтобы назвать. Было бы яснее если бы назвать розовым кирпичом, но… ни какого кирпича, даже розового – только мокрый песок, а мокрый песок это нечто иное чем настоящий песок. Истинный песок только хрустящий солнечными лучами, мелкий, белый и хрустящий…......

Впрочем, все это уже не важно. Время уже другое….. Был порыв раздражения, но успешно проигнорировала инстинкт. Тем более что это не имеет значения. Важно как сам, а остальные словами классика – на корм крокодилам. Именно так. И опять же ничего нового в этом нет – смысл беспокоится по пустякам, тем более гипотетическим. Я – спокойна, я совершенно спокойна и расслабленна. Причем – это на самом деле так. Как ни странно, учитывая состояние, но в общем – спокойна. Опять же нашла себе пару интересных вещей читать – сильные…. Очень сильные и близкие. Что приятно. Главное еще и во время, что вообще крайне замечательно. А еще пойду делать завещание – на всякий пожарный. Дело нужное. В общем подводя итог дню: к дьяволу. Всё к дьяволу. Мне – всё-рав-но…

Я не собиралась писать. Мне давно уже не хочется писать писем. Я не собиралась писать письмо, и тем более тебе. Мое последнее письмо к тебе было написано во сне. Вот там я написала все – выводила чернилами по бумаге крупные буквы, чтобы сделать последний слепок. Там я писала последнее письмо к тебе. Точнее это должен был быть цикл писем, которые стали бы надгробьем ушедших секунд. Три длинных письма с полным объяснением. Во сне я хотела поставить точку в партии и завершить лист судьбы по правилам, которые я сама же и написала в октябре. Там это казалось необходимым. Не нужным, но необходимым. Завершить цикл. Завершить оборот колеса сохранив главное правило – открывать изнанку шагов, показывать тыльную сторону зеркала. Во сне я написала первое из трех писем. Я нарисовала все ключевые точки, запечатала чернилами слов все линии – во сне я объяснила всё. Сновидческое письмо было выдержано в духе всех моих прошлых писем, написанных или только подуманных – на той же желтой хрустящей бумаге, с тем же легким запахом морского бриза, с теми же легкими разводами от соленых брызг, я даже писала его так же – покачиваясь на волнах и задумчиво царапая бумагу пером. Письмо из прошлого, письмо прошлым, письмо из вчера. Знаешь? – во сне можно написать письмо из любого времени, из любой секунды, ткань снов податлива под руками мага и можно сворачивать ее под любыми углами пока не найдешь нужной точки. Вот и я нашла свою – точку вчера. Там я объяснила всё. Тебя, себя, то что было и чего быть не могло, то что мы видели и то что было на самом деле, то что было безумием желаний и то, что было безумием невозможного, всегда, никогда – письмо вместило все. Письмо из вчера – с моим вечным «глупо», с приставками бы (хотелось_бы, если_бы, могло_бы), с длинными путанными предложениями рожденными попытками объяснить точно, ясно и не возможно до конца. Письмо из вчера, написанное во сне. Там была картинка родов – длинный стол, ноги разведенные бабочкой, спазмы изнутри и желание выплеснуться. Роды так и не завершившиеся криком. Спазмы утихнувшие слишком рано, оборванные страхами судороги и плод с остановившимся сердцем. Плод умер внутри не успев родится. Во сне я никак не могла увидеть что было потом – был ли выкидыш, или его не было. Долго искала стальную нить этого видения, пока не нашла… Крохотное сердечко плода остановилось и мертвый ребенок затих внутри. Только не было, не было выкидыша. Плод растворялся внутри тела матери отравляя ее горечью трупного яда. Растворялся, впитывался, втягивался. Мертвая плоть в плоть живую. Отторжения не было. Не хотелось вырезать из себя. Переварила, вернула обратно – все тонкие косточки и жилы выцарапанные из моего тела, все прозрачные сухожилия и вены, каждую линию, каждый клочок плоти – из меня вышло и вернулось обратно. Втянула в себя через пленку яда. Смешной был образ, хотя достоверный – так бывает, так на самом деле бывает иногда и с живыми тоже. Да же во сне я строго придерживалась главного правила – не лгать. Но во сне я писала вчера, а сейчас уже сегодня и теперь это не важно. Я не собиралась писать тебе письмо, просто сегодня утром меня позабавило совпадение – твой жемчуг и мой бисер, может быть они родились в одно время, может быть и нет, не важно как на самом деле. Меня позабавили совпадения – бисер и жемчуг, твой сон из слов и мой сон из писем. Может быть на самом деле совпало, может быть нет. Мне было смешно и поэтому я стала писать это письмо. Уже не тебе. И не для тебя. И даже не себе. Это письмо будет без адресата. В пустоту. Да и само письмо прячется подстрочником – я не выпишу его, оно так и останется не проявленным. Белый лист с алой вязью по краю, черные чернила с мелкими аккуратными буквами и едва уловимый запах горького мускуса, запах взрослого зверя сплетенный из привкуса сырого мяса во рту и хруста ломаемого позвоночника жертвы, ленивый запах взрослого зверя. Белый лист, разрисованный словами сегодня закончится истинной печатью – отпечаток указательного пальца смоченного в густой темной крови. Просто слова, само письмо останется не написанным, его можно прочитать только вчера, но ведь никто не может попасть туда, а значит никто не сможет прочитать. Колесо уже завершило свой оборот и настало другое время, а в нем живут другие правила. На конверте не будет адреса, а на листе не будет письма. Просто меня позабавило совпадение. Не более того………

Настроение - мрачное......
Аллегория, должна была бы быть…. Угу (мрачно выругалась под нос), именно что должна… И пусть все видят, вот пусть… время убито черт его знает сколько – сохраним для памяти…
Дрянь одним словом.

Вот надо отметить, что с интересами что-то там не доделано - глюки.... вот.... Очень это даже - "не есть хорошо" (с)....
Без комментариев в общем....

И что-то вот тянет меня сегодня на краткость, которая сестра не таланта, но глупости. «Не родня» (с)-))))
Так вот – а еще я нехристь не грамотная. Вот… Замечаю за собой. И главное ладно бы не знала как правильно писать, так нет – знаю, но пишу иногда тааааак…. Просто «шедевры». А сейчас засяду и буду писать длиннющий список моих интересов – что-то вот такое желание появилось. Напишу и по всем дневникам на вставляю. Вот так вот. А то тоже – что это за вариант: интересуюсь всем кроме занудства и футбола… Нет, выпишу штук сорок… Дурить и умничать буду, или не буду – еще не решила. По обстоятельствам. А еще. Еще вся несчастная-))) – вот ни как не могу понять как в Jagged Alliance 2 комбинировать предметы. И нету главное ни где инфы. Что – есть, а как – нет. (вздыхает трагически) Очень это угнетает.

А для чего нужен дневнки как не для описания быта, будней простых и понятных-)))
Горжусь собой в эту минуту - я устроила пожар. Сначала пожар, а потом еще и потушила его. Радость просто переполняет (хихикает), вот не каждому удается из примитивного омлета устроить пожар с дымом и языками огня. Уметь надо-))
P.S. Гэлли, думаю ты оценишь сей шедевр по высшему баллу-))))

Меня нашел ответ. И, разумеется, очень простой. Простой и всеобъемлющий – не моей природы. И все – все просто, ясно и понятно.
Фраза дня: человек приходит в мир один, живет одиноким и умирает в одиночестве.
Шутка дня: тишина стала оглушающей.
Находка дня: ответ искал меня долго, но мы все-таки встретились.

И еще – очень хотелось запомнить-забыть.
Я не люблю аксиомы. Вот с детства не люблю. Вот как первый раз с ними познакомилась, вот так сразу и поняла – не сойдемся мы характерами. Не будет между нами любви и дружбы. Так и пошло – не нравятся они мне, органически их не переношу. А начиналось все вполне прилично и обычно – маленькой девочке в четвертом классе школы сказали: вот это аксиома и ее нужно принять без доказательств, а искренняя девочка сразу же спросила: а почему? Вот почему собственно без доказательств, и почему именно это, а не что-то прямо противоположное? По-че-мууууу? И ответили очень даже концептуально если задуматься: потому что вот. Потому что так положено. А вот девочка голову наклонила, исподлобья как бык для корриды посмотрела и снова спросила: почему – и желательно с доказательствами и выводами, потому как «потому что вот» - это софистика и болтовня если по-простому. Конечно, не знала тогда я этого слова, но суть его была мне близка и понятна – сама часто этим любопытствовала. Мне снова уже слегка не терпеливо повторили – потому что аксиома, а ее по определению нужно без доказательств – потому что вот. И вот с того самого дня не сложились у нас с аксиомами отношения. Как вижу какую-нибудь, даже самую завалящуюся и всеми принимаемую, так сразу накидываюсь на нее и гаркаю ей в ухо: стало быть только потому что «потому что вот»? Аксиомы пугаются и убегают. Иногда по носу дают, но…. в любом случае остаются они для меня элементом сказок и легенд, а любую сказку я и сама могу прекрасно (ну или чего уж греха то таить – дурно и совсем даже не прекрасно) придумать. Опять же идеальный ответ на все случаи жизни у меня появился – «потому что вот». Многие покупаются. Верят многие в аксиомы. Тут главное апломб и наглый уверенный взгляд. А я аксиом не люблю – любых и всегда. Не нравятся они мне.

А вот не записать ли старую сказку придуманную только для меня, даже может и не сказку, а притчу, или даже не притчу, а так… аллегорию? Правильно – раз помнится надо записать, чтобы забыть.
О спичках – в моем изложении, как я запомнила, идея – не моя.
Любые отношения (читаем чувства к другому, эмоции к другому и т.д.) подобны коробку со спичками – каждая ссора, каждая обида или не понимание, каждое небрежение или равнодушие – это одна из спичек. Она сгорает иногда мгновенно, иногда долго тлея, но сгорает, оставляя после себя только крошечную горстку пепла. Рано или поздно спички сгорят все, и вот когда коробок опустеет все закончится. Просто само по себе – не останется ни чувств, ни эмоций – только пустой коробок скорбным напоминанием о том что было. И тут не важно кто именно зажигал – важно, что спички сгорали. Вспыхивала сера и лучинки дерева сгорали на костре невольной обиды. Такова жизнь – любые великие чувства на практике оказываются всего лишь коробком спичек. И кстати именно поэтому совершенно бессмысленно выяснять кто первый начал – главное что коробок загорелся, а кто зажигалкой баловался не имеет ни какого значения.
P.S. осталось две спички. И не знаю почему эта фраза в голову пришла – но факт, в голове настойчиво звучит – осталось две спички.
P.S.S. а когда я была маленькой, ну не так чтобы очень, но все же, я настойчиво спрашивала – а нельзя ли этот коробок потом заменить, плакала и заглядывая в глаза спрашивала – ну можно ли как-то заменить, если очень хочется, если коробок догорел, но очень хочется сохранить отношения. Ответ выясняю до сих пор. Только вот все эксперименты доказывают – что нельзя. Но отсутствие черных лебедей не говорит ровным счетом ни о чем – только о том, что они не встречались. И по теории вероятностей скорее всего и не встретятся.

Краткость далеко не всегда сестра таланта. Иногда она сестра совершенно другого брата......
Кратко, но по существу:
1. Я жалею только об одном – что не смогу вернуть мои настроения…..
2. И да – я всегда была клинической идиоткой. Не удачное расположение генов. Но есть и хорошая сторона – я не жалею, нравится мне это. Вот именно это и нравится.
3. Я всегда наступаю на грабли – это просто потребность такая, вот как вижу грабли – так хлебом меня не корми, дай наступить. Но в этом тоже есть свои плюсы – звездочки перед глазами расширяют горизонты.
4. Принимая как истинное любую чушь которую мне преподносят, при всей моей терпимости, найдя факты я радуюсь как злой Маг из насмешливой сказки: «агаааа, а я знал, я так и знал… вот и не надо потом меня спрашивать почему только гадость может улучшить мое пищеварение – жизнь такая».
5. Никогда не удивляйтесь – у меня плохая память на целое, очень плохая на мое, но очень хорошая на детали – я прирожденный часовщик фактов: колесики и шестеренки сами встают на места, нужно только чуть-чуть подтолкнуть их пинцетом.
6. Впрочем – я вообще не жалею, никогда и ни о чем. Хотя сегодня мне понравилось слово скорбь. Оно точнее чем тоска, горечь и боль. Мое слово. По крайней мере на сегодня. Скорбеть я умею. Но не более того. И то – искусство ради искусства.
И шестерка - это мое.... за сим и остановися.....

Самое тоскливое зрелище – это кладбище в степи. Безнадежность и обреченность. Настоящее кладбище, без зелени и надгробий манящих сказками. Только суровая реальность – запустение, заброшенность и ощущение полного конца. Пустоты. Именно так будет в конце – просто уходящее за горизонт пространство красной глины и ничего живого. Пустота и ветер сиротливо перебирающий ковыль. Ни изящества, ни таинственности – все просто и ясно. Тяжелые низкие тучи, пронзительный ветер и обломки жизней запечатанных в белых оградах. Ни какой красоты и фантазий. Суровость и простота. Полное отсутствие – никаких фантазий о других мирах и жизнях. Тишина нарушаемая лишь свистом ветра и пустота. Полное одиночество. Даже камня мало – он теряется в заросшем травой металле. И вместо живой земли мертвая глина цвета ржавчины. Слезы металла – это основной цвет. Мертвость. Ни деревьев, ни цветов, лишь пластмассовые гвоздики насмешливой усмешкой напоминают о присутствии человека. Ровная поверхность безжизненности. И пыль, тоже красная, словно высохшая кровь на старой ране. Старые фотографии с датами на покосившихся памятниках. Сиротство в чистом виде. Убожество и сиротство. Можно любить кладбища, можно любить гулять в тишине могил, но не там. Не так. Дышать покоем хорошо в тенистых аллеях, а не пустом поле с бесконечным рядом могил. Можно любить кладбища, когда они становятся новой жизнью – черным камнем, старыми деревьями, но не пыльным ветром по безжизненной равнине. Мертвая земля красной глиной и мертвый ветер красной пылью. Напоминание – таким будет конец. И некому говорить – ни кто не услышит, не кому молчать – никто не почувствует. Ничего нет кроме обломков мусора на ржавой земле. Пустота. Хозяин дома ушел и лишь ставни скрипят плачем по потерянной жизни. Дом мертв и даже памяти в стенах не осталось. Полное отсутствие.

а назовем это для разнообразия миниатюрой

НЕНАВИЖУ……
Во мне все-таки спит слишком много ненависти… слишком много для меня одной… и меня тоже…. тоже слишком много для меня одной…

Идеальным было бы завтра вскрыть вены по утру на могиле отца – вот это было бы просто идеальным. Пошло, гадко и подло. Просто идеально. Жаль, что чувство долга всегда выигрывает первый ход в партии…. Разрезать секатором витражи реальности обнажая черно-белый бумажный мир. А потом сжечь его…. Днем настойчиво просилась картинка – полет и черными крыльями плащ. Новая, не_моя. Раньше не была моей. Три совпадения – мой сон, не мой рассказ, и картинка между. Три совпадения – вполне достаточно, чтобы начать мечтать об огне. Звук лопающихся пузырей на коже, смрад паленого мяса и хрип из обугленной дымом глотки. И боль, жгучая и всеобъемлющая, перекрывающая собой все….. Оглох, ослеп и вместо рук культи. (смех) Инвалид детства. Куда ни плюнь везде отклонения… Интересно, почему рано или поздно, так или иначе, но всегда начинают вырезать маникюрными ножницами из меня ангела? Ну, за каким дьяволом он вам сдался, а? – вопрос риторический и обсуждению не подлежит. Ангел получается маленький и кособокий, убогий ангел. Картонно-плюшевый и вместо глаз две бусины. Разных. Одна больше, другая меньше и цвет разный. Только спьяну и в темноте получившийся «шедевр» можно принять за ангела. Нет, ну конечно если расправить крылья из старой ветоши и нимб прибить гвоздями по глубже в череп – чтобы ровно сидел, ну вот тогда еще как-то. Вроде бы и ничего так. Ан-гел. Убогий, но все же. Но все равно – наводит мысли о повальном распространении близорукости. Это только у меня хорошее зрение, это мне так чертовски повезло, или просто экология плохая? – вопрос риторический, приговор обжалованию не подлежит….. И подушки из меня не выйдет, под дерюгой еще и булавки с иголками зашиты – так оно было задумано с самого начала. Бывают конечно редкие моменты когда иголки в линеечку, но это исключения из практики, а не как не «порядок вещей»… Видишь глупый аквариум вытянутым шаром – небо голубое стекло, а облака раздувшиеся трупы белых лягушек. Водоросли деревьями колышутся не видимым течением. И лишь вода-воздух дрожит прозрачностью. Мутной лампочкой солнце. А сквозь стекло просвечивает черно-белый мир. С серой кровью потеками и ударами ножа. Простой такой нож – лезвие широкое, в две моих кисти длинной, ну может две с половины. Простой и понятный. Черно-белый мир с сеткой серых трещин, в них проглядывает что-то еще. Витрина из двух стекол между которыми подвешены идиотские ватные облака, пластмассовое солнце с длинными лучами и чучела птиц на длинных лесках, а за ней фотография в газете с прорехами в темноту. Не черная, просто темно и плохо видно. Совсем даже не видно….. У Фромма кажется было – Танатос проявляет себя только в двух формах – или на себя, или на других. Только так, это просто потребность. И кажется у него было: шизофреники – творцы, а вот параноики – разрушители. Просто потому что так. А может и было даже почему, да не помню… Память начала стираться – все что дальше трех часов вспоминается с трудом и после усилий, и даже тогда вспоминается чужим…. Книгу купила. Для меня, не моя, но для меня. А еще нашла листок бумаги с черными буквами – случайно, совпадением. Но ни черта, мы фамильным традициям не изменяем, даже ценой жизни. Ни черта – не чего мне тут знаки подкладывать, и так знаю. И вообще – для всех, а я вообще случайно зашла. Плевать. Когда-нибудь спираль сожмется до конца и выпрямляясь вытянется в дугу… Не к слову вспомнила – а вешаться лучше всего не классическим способом, так неожиданности могут быть. А вот как напоказ, так оно намного эффективнее. Проверено, опять же через поколение и символично. Но это так – банальщина…. Фраза дня: меня выкинуло из реальности после трех слов. Ударило пощечиной и выкинуло. Как мало нужно для счастья в этом мире – жаль что это мало тяжелее того что много….. Убивает не отсутствие смысла, убивает бессмысленность. И плевать, у последнего рубежа стоишь всегда в пограничном состоянии – символично: стоять снаружи у границы между границ внутри…. Во сне перебросил меня через гору снега – завтра нужно спасибо сказать, интересно в какую лужу мне нужно упасть в очередной раз, чтобы даже он пришел предупредить? Вопрос риторический и в ответе не нуждается. Впрочем, мне вообще уже ответы не нужны. И вопросы не нужны. И руки тоже не нужны – спасибо, уже сыта. По горло. Полностью и целиком. К хорошему не стоит привыкать – не практично. Вообще привыкать не практично. Так что – спасибо обойдемся собой. Коробок спичек выгорел целиком – и не надо пошлых ассоциаций с мастером, это другая сказка, эту придумали для меня. Единственная которую запомнила. Из тех что именно для меня – единственная. Глядя в чистую воду бойся увидеть там не свое отражение. И еще больше бойся увидеть свое…….
P.S. А еще я не хочу в Австралию – шесть часов на самолете, да при запретах на курение это мерзко. И тем более не хочу на две недели. На две недели я вообще никуда не хочу, тем более в Австралию. Читать далее...

С датой тебя... Не слишком радостно получилось, не так ли? Но тем не менее... 13 число..... с Датой..... Тебя....
[показать]

Между гранями стекла все видишь искаженно. За секунду до взрыва все звуки оглушают. Апрельский синдром. Привычно, обычно и предсказуемо-запланированно. Смешно – мысль: спусковым механизмом может послужить что угодно, а предопределенность наличия сохраняется неизменно. Это солнце может не встать с утра, а вот состояния будут всегда. А и черт с ним. Не можешь изменить – измени свое отношение. Шоу «через стекло» снова показывают на нашем канале. Роль привычная и кладбище будет прекрасным дополнением к декорациям.

Пальцы отрезались в разные моменты, всегда неожиданно, всегда вызывая волну удивления. Отрезались в разные моменты и по-разному, но одинаково эффективно. Высокий процент КПД – минимум усилий на максимум результата. Протягиваешь руку, слышишь неожиданный хруст и палец привычно падает обрубком на пол. Сначала сочится кровью, потом высыхает и чернеет. Со временем обращается в труху и ветер уносит черную пыль вместе с обрывками тетрадных листов и пеплом от сигарет. Протягиваешь руку и привычно теряешь один палец за другим. Пока не остается не ровно обрезанной культи. Разные пальцы и разные инструменты для обрезания. Разные инструменты и разные следы срезов. Обрубки тоже разные получились – одни с гладкими краями и аккуратными шрамом по верху, другие обкромсанные неудачно долго заживали и остались уродливыми рисунками с клочками кожи и застрявшими осколками костей. Я плохо помню моменты обрезания, боль смешанная с удивлением стирала память надежнее любого наркоза, но отдельные картинки сохранились смутными воспоминаниями, словно вычитанные в чужой книге, не прожитые, но увиденные. Не ощутимые, но прочувствованные…. Изящные маникюрные ножницы резали долго, мучительно долго, выстригали неровный рисунок так и не сумев отрезать до конца – на месте безымянного остался обрубок в клочьях мяса с торчащими раскрошенными обломками кости. Тяжелые ножницы для птицы отрезали средний с первой попытки, но спешка нарушила угол среза и нижняя фаланга осталась косым треугольником с ровными краями. На этом пальце самый красивый шрам – тонкая стрела в оперении красных прожилок. Серебряные щипцы для обрезания сигар отрезали мизинец на левой руке так быстро, что я даже не успела почувствовать боль, только через несколько дней отрезанный палец стал ныть памятью руки. Я даже не сразу заметила, что его уже нет. Странно даже – так быстро, что не успела почувствовать потерю, и только потом пришла ноющая боль. Почему то именно от этого пальца шрам самый болезненный. Срез получился таким точным, что кажется пальца никогда не было, словно рука изначально завершалась маленькой гладкой ступенькой. И только память мышц ноет тоскливо каждый понедельник. Длинные ножницы для шелка были предназначены для указательного на правой руке, это было даже лестно – длинные лезвия благородной стали для самого важного пальца на рабочей руке. Ножницы для шелка и палец нарезали на длинные ленты словно плоть была куском матово-розовой ткани. Здесь остался самый изящный шрам – похожий на цветок с сердцевиной из аккуратно обрезанной кости и лепестков из скрученных спиралью полосок мяса. Самый изящный и самый обидный своей неожиданностью. Опасная бритва отсекла двумя косыми ударами мизинец на правой руке и прочертила глубокий волнистый шрам до запястья с тыльной стороны ладони. Топорик для мяса был использован дважды – для каждого большого, и именно домашний топор оставил самый длинный срез – руки были словно обрезаны от ненужных деталей далеко вниз начиная с пальцев и заканчивая выпирающей костью в основании руки… Странно, но оставшиеся пальцы выглядят чуждыми на обрубках кистей, они стали лишними тут – не хватает законченности. Теперь мне интересно только одно – когда и чем будут отсечены забытые три пальца…..

Бросилась на кровать, уткнулась в подушку и начала рыдать. Выла, стонала, всхлипывала, давясь слезами орала все грязные ругательства какие смогла вспомнить. Контроль был забыт в пользу искренности, и сцена вырисовывалась отвратительной. Ярость внутри была абсолютной, боль раздирала глотку когтями и выплескивалась наружу судорогой дрожи. Это была не боль, не в том смысле. Ярость и слезы от бессилия. Рыдала – не красиво, уродливо, воплями и невнятным бормотанием гнусностей. Впрочем, еще не известно были ли это слезы – со злости расцарапала себе лицо и жгучие слезы смешивались на щеках с выступающими каплями на рваных царапинах. То ли слезы, то ли кровь, а может просто липкая черная злость брызнула из глаз. Он сел на край кровати и мягко положил ладонь на плечо. Просто положил – тихо, без слов, без мелодии пальцев. Просто прикоснулся раскрытой ладонью, чтобы слышать ритм моей ярости. Чуть позже притянет к себе и обнимет крепко прошептав на ухо хриплое: «шшшшшш». Его ладони давили на плечи отвлекая от злости. Приподнявшись обняла за шею и рвано вздохнув прижалась щекой к коже. Бормотала зло что-то злое пока его длинные пальцы не сжали затылок. Его ладонь вытягивала из головы туман злости и впитывала головную боль. Прижав к себе теснее тихо сказал: «я знаю, знаю… но ты ведь на самом деле не хотела бы это сделать. Тебе же хотелось бы сделать, а потом вернутся к моменту до… но так чтобы память осталась. Не нужно это тебе, ведь не нужно? Да и не важно, забудь. Просто забудь. А если ты на самом деле этого хочешь – тогда я сделаю это. То что не можешь ты – могу я. Ну, хочешь (затылком почувствовала ироничную улыбку на его губах), хочешь я сделаю?» Вздохнув прижал губы чуть ниже виска и мягко повторил: «Хочешь?» Выкрикнула бешенством – не хочу. И тебя тоже ненавижу. И снова начала плакать, но уже тише, спокойнее. Чуть позже вздохну смехом сквозь слезы и свесив голову через его плечо проведу пальцами по позвоночнику – всегда было интересно совпадает ли количество или нет. Так пройдет еще несколько ударов пульса пока устало не сползу вниз чтобы лечь, положив голову ему на колени. Положит руку на лицо, едва касаясь, слушая неровное дыхание пальцами, и проведет вниз к губам повелительно закрывая мои глаза. Уже с закрытыми глазами плыла в мелодии его пальцев стирающих мокрые следы на моем лице. Выдохнул в мои губы: «а теперь спать… спи, сегодня я останусь с тобой» и закутал в одеяло своих рук. Так и уснула качаясь на волнах собственной злости и тепла его рук. Утром, усмехнувшись поцеловал в лоб и с привычной мягкой насмешкой сказал: «вернусь вечером и я буду очень разочарован если найду тебя в растрепанном виде». Уже в дверях повторит настойчиво подчеркивая каждое слово: «вернусь вечером». Рассмеявшись бросила подушку ему вслед и скорчив капризную гримасу закурила первую за день сигарету. Все было не так плохо, по крайней мере, это вернуло его, а значит все не так плохо.