Вот, кстати, мое старое интервью с ним
Сегодня суд приговорил юриста, лидера протестного движения, кандидата в мэры Москвы и самую большую головную боль наших чиновников к 5 годам колонии. Формальный повод — кража леса. Мы предлагаем тебе вернуться в прошлое и на примере нашего антикварного интервью узнать, за какую деятельность на самом деле сажают в России.
Интервью: Тата Олейник
Фото: Юрий Кольцов
Мне было лет десять, когда мама с папой в очередной раз развелись, (вообще они разводились четыре раза, и снова женились друг на друге, в общем, люди постоянные)
Мама, как всегда, оставила меня с папой. Официально это делалось потому, что только папин могучий интеллект, железная воля и взрывной характер могли хоть как-то со мной справиться. Неофициально же, полагаю, мама умела хорошо прогнозировать события и не сомневалась, что при наличии очаровательной маленькой доченьки папины шансы на счастливый роман с любой другой женщиной будут равны примерно нулю. Так оно, в целом, всегда и выходило. Я была трудным ребенком, а папа был трудным родителем. Любая, самая вдохновенная, дама, полюбовавшись на то, как папа гоняется за мной по саду, пытаясь прибить сковородкой, тут же падала с небес на землю. Их всех это почему-то расстраивало.
В этот раз на папином горизонте появилась Маша. Красивая, мечтательная девушка двадцати с небольшим лет из интеллигентной еврейской семьи, (как и положено всякому убежденному антисемиту, папа всегда был неравнодушен к дамам этой национальности.).
К перспективе стать приемной матерью десятилетнему крокодилу Маша отнеслась со всей ответственностью. Накупила кучу книг по детской психологии. Составила план осторожного приручения. Решила полюбить меня всем сердцем. Готовилась к тому, что я буду травмирована и опечалена тем, что вместо родной мамы рядом с папой и мной будет какая-то посторонняя девушка.
И тут она была целиком неправа. Потому что при всем своем вундеркиндстве, начитанности и нахватанности, я была чудовищно тупа в вопросах пола. Мои познания о сексе были равны большому, сверкающему нулю. И какие бы взрослые и неприличные книги я ни читала – подоплека большинства тамошних событий была для меня тайной за семью печатями, причем тайной, неинтересной в принципе.
Потому я просто слегка недоумевала, почему мама не живет со мной, папой и Машей, когда всем вместе было бы веселее. (Когда я спрашивала об этом маму во время ее родительских дней, мама всегда ссылалась на чудовищную занятость в музее).
И Маша мне в целом нравилась. Она закармливала меня сладостями. Постоянно говорила, какая я хорошенькая и умненькая. Я была даже готова ей простить ее стремление постоянно наряжать меня в какие-то немыслимые платьица с нижними юбками и оранжевые комбинезончики с ручной вышивкой, хотя меня и утомляли бесконечные поездки к машиной портнихе, которой поручили ведение моего гардероба.
А еще Маша любила, когда ко мне приходили друзья из школы. Она накрывала для нас чайный столик, пекла кексики, устраивала для нас развивающие игры, словом, не давала нам продыху, так что в конце концов мы с приятелями стали встречаться только на крышах и подвалах сретенских домов, где мы играли в буру по маленькой и курили собранные на улице бычки.
И вот именно мои одноклассники подняли машин вопрос.
- Ты что, не видишь, что она притворяется? -спросила Ленка Антонова. – Ничего она тебя не любит. У нее голос фальшивый, она только делает вид, что она хорошая.
- Мачеха есть мачеха, - с умудренным видом сообщил Паша Галкин.
- Да какая Маша – мачеха? - удивилась я. У меня же мама есть. Мачехи бывают, когда мамы умирают. А Маша просто с папой дружит.
Одноклассники давно махнули рукой на мое половое просвещение, поэтому, переглянувшись, высказались в том смысле, что, конечно, дружит, очень-очень дружит, а вот мне от этой дружбы ничего хорошего не будет, потому что когда у Маши будет свой ребеночек…
- Так откуда у нее будет ребеночек? - еще больше удивилась я. – Она же не замужем.
- В общем, не расслабляйся,- посоветовали мне. – И не верь ей. Она на словах добрая, а глаза у нее злющие.
По дороге домой я жевала кусок еловой смолы, заглушающей запах бычков, и обдумывала услышанное. Все пыталась представить, что Маша может сделать такого плохого, что
Навального приговорили к пяти годам. С утра в горле комок, который после этой новости не рассосался. Кружится башка. Слабеют руки.
Что он Гекубе, что ему Гекуба…
Бывают знаковые дела, определяющие эпоху. Вотяки. Дрейфус. Сейчас вот, Навальный.
Город орет. Ментовская сигнализация уже несколько часов голосит на все Замоскворечье. Ждут народного восстания. Правильно ждут. Похоже на то, как в детстве у нас цари горы запасались снежками, в ожидании штурма снизу. Ведут колонны уборочной техники. Спешно меняют плитку.
Полагаю, судье Блинову до конца свободной жизни теперь придется ходить с охраной – по крайней мере, историческая статистика не на его стороне. Персонифицировать ненавидимую власть опасно, а свой Гаврила Принцип найдется в любой стране.
Зачем, ну зачем это было сделано? Неужели непонятно, что заключение в тюрьму по несправедливому и пустому обвинению человека, пользующегося симпатией и поддержкой огромного числа населения, приведет к резкому ухудшению ситуации?
Те губернаторы, которые отдавали приказ пороть бунтовщиков в 1905 году, тоже искренне полагали, что такие вопросы решаются силой. Не решаются они силой. На каждого убитого, замученного в тюрьме или сосланного появляется десяток людей, готовых жертвовать собой – но мстить. Так было, так есть и так будет.
Перед глупостью бессильны даже боги, впрочем.
PS. Да, я внимательно ознакомилась с материалами следствия. Навальный не просто невиновен – там нет корпуса деликти, состава преступления, там вообще ничего нет, кроме цирка-шапито- отсутствия смысла, упрятанного в многослойный войлок слов и фактов.
Это мы просто номер посвятили сериалам. У нас вообще тематические номера редко бывают - это второй , кажется.
А эту обложку рисовали 15 человек- 15 художников, чья география расселения начинается с Владивостока и через Новую Зеландию и Чили доходит до Москвы. Все никак нам не удавалось получить идеальные образы.
Кстати, из представленных на обложке 8 сериалов - которые хоровым решением редакции были признаны абсолютными шедеврами смотрибельности,
Три я очень люблю..
Один показался небезынтересным
Два - начинала смотерть и бросила
И еще два - не начинала смотреть и не собираюсь
Просматриваю тут по долгу службы сериал «Менталист». Аут бене аут нихиль, на мой взгляд. Но так как в этом мире нет ничего совершенного, в том числе и совершенных заунывных тягомотин, то и в указанном сериале есть приятные моменты.
Например, злодеи славянского происхождения.
Долго время моим любимцем был Шурале Орлов. (Как известно, русские вообще обожают давать своим детям имена мелких татарских бесов).
Но звезда Шурале Орлова закатилась во втором сезоне, когда на сцене появилась прекрасная убиенная славянка, тоже с очень распространенным в наших широтах именем: Ундина Копецки.
Случайное изыскание тут провела, филологическое. Употребила в компании фразу «уничижение паче гордости» и догадалась по ряду признаков, что никто не понял, что я имею в виду.
Удивившись, спустя несколько дней опросила кучу своих – вполне образованных и разумных по большей части - знакомых: о чем, как они думают, идет речь в этом выражении?
Не ответил никто. Одни пожимали плечами. Вторые, подумав, сообщали, что это «библейское что-то. В том смысле, что гордыня - грех, а смирение помогает с гордыней справиться.»
Ну да, почти угадали. Только не библейское, а совсем даже наоборот, – это традиционный русский перевод максимы Ларошфуко.
И означает эта максима то, что демонстративная скромность – подчас хуже самой откровенной гордыни.
Конечно, этот малоинтересный факт не был достоин того, чтобы отнимать ваше время, простите уж меня, тупицу, за эти каракульки))
Пожалуй, это –самая печальная вещь, виденная мною за многие годы.
Ремарк. «Черный обелиск». Детальнейшая реконструкция.
Известен ответ Черчилля на упрек в ужасных последствиях бомбежек Дрездена
«Я скорблю о гибели германских детей и женщин, но, учитывая, что Гитлера немцы выбрали себе сами, мысль о погибших не может испортить мне аппетита» - (примерно так, на самом деле британский премьер более пространно выразился). Потому что коллективной ответственности при подобных катаклизмах пока еще никто не отменял, увы.
Вы думаете, я своей доли коллективной ответственности за происходящее не ощущаю? У меня ай кью какой-никакой, образование, пусть клочковатое, дар убеждения словом – в базовой комплектации. И мне не бобы адзуки в Подмосковье районировать и не статьи про то, как мальчики дружат с девочками, писать надо. А надо брать сучковатый посох и бегать за этим московским щитом – рассказывать им кое-какие штуки.
Почему нельзя в масках врываться в дома – пусть самые жалкие - и гонять матом, пинками и травматами – людей, заведомо униженных и оскорбленных. А тем более делать это – с приятнейшим сознанием собственной правоты и даже отчасти героичности, потому что вы, извините мою лексику, господа щитоделатели, явно ссыте, страшновато вам –и оттого столько адреналина и трясущиеся кулаки с баллончиками, весь азарт вылупляющегося садиста. Но вы же чувствуете за вами могучее теплое тело Родины, дающей добро, и ласковые пальцы власти, нежно перебирающие встопорщившуюся шерстку на ваших загривках.
То, что вы делаете, называется – сеять зло и разрушать государство. Вы поддерживаете мента, который потом заедет в ухо вашей бабушке, слишком медленно перебегающей дорогу в ответ на его требование очистить территорию. Вы поддерживаете второклассников, которые решат проучить слишком чернявенького малолетку при помощи бензина и зажигалки. Вы поддерживаете генерала, который отдаст приказ стрелять по толпе. И вы поддерживаете людей, которые говорят, что с цивилизованными методами пора завязывать – и надо резать, взрывать и вешать. (О нет, не мигрантов. Мигранты что – накопают ям, накрасят заборов, распихают по носкам свернутые трубочками засаленные тыщи и вернутся домой, радовать свои семьи курагой и лавашом.)
Охотнорядцы, бьющие «жидов и скубентов», тоже думали, что они все делают правильно: за бога, царя и отечество. Начальство думало, что хватит церемониться, пора вешать. Боголеповы всякие думали, что стоит топнуть ногой, сослать в солдаты пару сотен вольнодумцев – и воссияют орлы.
Орлы воссияли и низринулись, Боголепов подавился кровью из простреленной аорты, попы полетели с колоколен, охотнорядцы корчились на штыках.
Ибо действие рождает противодействие. Поощряемое насилие распространится по всему доступному объему. А государство, которое позволяет дурным юношам безнаказанно пинать беззащитных, прекратит свое существование, ибо это слабое, плохое государство, не справляющееся со своими обязанностями.
На сем свой монолог Кассандры заканчиваю. Все равно пользы от него нет и не будет.
Читаю себе новости. Про мой разлюбимый ЕГЭ.
И вот такое вижу
«Были и другие "ляпы": более половины [выпускников] не знают, кто такие герои-панфиловцы
….»
http://www.newsru.com/russia/28jun2013/egee.html
А предполагается, что они должны это знать? Я бы вот затруднилась ответить на этот вопрос.
Более того, я бы принципиально не взялась на него отвечать, учитывая какие адские баталии вот уже больше полувека ведутся по этому поводу. И о роли важности мифа в национальном самосознании, и о невозможности полноценной реконструкции тех событий, и о мерзавцах, порочащих победу, и о бессовестных журналистах, выдумывающих сказки там, где сама реальность заставляла меркнуть любой вымысел….
Ну, то есть, припертая к стенке , скажем, я начала бы свой спич словами «Легендарный подвиг 28 героев….» - и гори все синим пламенем.
Но неужто на самом деле в нынешнем ЕГЭ без панфиловцев не обошлось? А происхождение Рюрика они там не выясняли? «Слово о Полку» не датировали?
Ну, и чтобы завершить диетическую триаду, расскажу, как я была вегетарианцем.
Надо сказать, что в мире есть некоторое количество объектов, которые вызывают у меня чудовищную сентиментальность.
Например, старики. Меня , скажем, ни в коем случае нельзя пускать в горящий дом, где находятся младенец в люльке и прабабушка в инвалидной коляске, потому что в пылу эмоций я , конечно, спасу прабабушку. А потом кота. А ребенка вообще не замечу.
Потому что старики и животные – это мое больное место. Например, в детстве я не могла читать «Хижину дяди Тома», ту главу, где умирает старый дядя Том. Начинала рыдать. При этом смерть шестилетнего ангела Евангелины не вызывала у меня никакого интереса, а гибель ее отца – блистательного молодого Сен-Клера – заставляла чувствовать досаду, потому что он такой классный и так мне нравится – зачем же нужно было его изничтожать? Молодые девушки, красавцы-денди, невинные младенцы могли быть истребляемы автором хоть пачками- а вот описание бедной старушки, грустно рассматривающей на ладони пару монеток, вызывало у меня слезы в одну секунду. Ну да, и зверюшки. У меня есть серьезные счеты и к Сетону-Томпсону и Чарушину….
И вот в один прекрасный момент я решила больше не есть зверей. Мне было лет двадцать, и я уже понимала, что отказ от ветчины и отбивных с кровью дастся мне особенно нелегко, но, будучи существом упертым, я решила, что сумею с этим справиться.
Произошедшего дальше я предугадать не могла.
Я готова была к слабости, вялости, перепадам настроения. К чувству усталости. К звериному голоду поначалу и отвращению вообще к любой пище потом.
Но вот то, что все люди вокруг станут пахнуть для меня едой – это оказалось чересчур.
Хрен бы с ними с прохожими и прочими незнакомцами, но когда ты чуть не теряешь сознание от желания цапнуть за аппетитную щеку лучшую подругу, так заманчиво благоухающую бифштексом – это, знаете ли, перебор.
Вегетарианство закончилось в тот момент, когда мой муж Ф проснулся с воплем –я во сне попыталась отгрызть кусок его плеча. Шрам, к слову, остался у него до сих пор.
Я понимаю, что это смешно.
Но с тех пор я слежу за тем, чтобы в доме всегда было мясо.
А вообще мой папа во время своей военной службы однажды чуть не погиб.
Он тогда прилетел на побывку из Египта познакомиться со мной – мне было месяцев пять. И мама оставила меня с родителем, а сама побежала по своим университетским делам. А вернувшись., выяснила, что папа меня накормил – дал мне слопать граммов триста сырокопченого окорока и заесть это дело половиной банки сгущенки.
И вот тут папа был на волосок от смерти, хотя он убедительно рассказывал, как я, почуяв запах окорока, затряслась всем телом, кинулась через стол и впилась в него, как папа резал этот окорок маленькими кусочками и как он сам решил, что пол-банки сгущенки – это более, чем достаточно, и спрятал от меня остатки…
Здоровое питание, здоровое питание….
Помню, отдыхала я в одном суперэлитном, (где-то 2000 у е за ночь), здравовосстановительном концлагере в одной южно-азиатской стране. Как журналист, конечно, отдыхала, то есть, бесплатно. Очень я туда ехать не хотела, но как-то так случилось, что отказаться не удалось.
Это было одно из красивейших мест на планете: горные влажные джунгли, пейзажи с вершинами, водопады, изумрудная зелень трав в садах английской дикой разбивки, рыбы в прудах, бассейны олимпийского размаха при каждом домике на одну персону и шитые серебром пологи над кроватями красного дерева.
Там категорически запрещалось иметь а) алкоголь, (что меня не беспокоило как человека исключительно непьющего), б) сигареты, (что было для меня, высаживающей три пачки в день, условием, несовместимым с жизнью), и в) свою еду, (на что я как-то не обратила внимания, увлеченная проблемой пункта «б», а зря).
Узнав про запрет на курение, я вызвала из ближайшего города такси и вежливо попрощалась с организаторами, врачами и прочими личностями в белых халатах, - типа, ребята, все круто, но предупреждать надо, до свидания, я тут как-нибудь сама перекантуюсь и на родину вернусь, а вы с агентствами и издательствами без меня разбирайтесь.
Дальше было полдня хаоса, трансконтинентальных переговоров и ультиматумов, после чего в мой номер притащили пару хрустальных пепельниц, а на поляне для вторых завтраков возвели белый шатер с подушками и еще одной хрустальной пепельницей, где я в гордом одиночестве принимала пищу. (Ну, то есть как в одиночестве – половина оздоравливавшихся под конец сползалась туда и выцыганивала у меня сигареты… Равно как, кстати, и врачи, тренеры пилатеса и прочие садисты).
После такого безобразия, конечно, я чувствовала себя морально обязанной во всем остальном никому проблем не доставлять. Поэтому с унылой покорностью таскалась на аква-аэробику (скучно), массаж (скучно-скучно-скучно), йогу (скучно и больно), кучу медицинских утомительных процедур и да, покорно сидела на предписанной диете.
Корешки, проростки сои, травка, клешня лобстера для запаха, соус из гингко билобы и вонючий травяной настой в качестве аперитива. К вечеру первого дня я вызвала врача и попросила соды. Желательно, мешок. Врач убедил меня, что небольшая изжога – это нормальная реакция при смене режима питания. Я даже отказалась от мысли плюнуть в него и прожечь в гаде дырку. Ночь провела, стоя в молитвенной позе перед унитазом.
Позавтракав сушеными ягодами, вымоченными в обезжиренным козьем молоке и цветами настурции в дрожжевой подливке, я отправилась на медосмотр. Удалось выканючить пакетик соды - но медикус настоял на том, чтобы я приняла снадобье прямо в его кабинете. Ну, сам виноват. Я честно пыталась прикрыться платком, но толку не было – пена из пасти перла, как из огнетушителя. Врач смотрел на меня круглыми южноазиатскими глазами.
- Видишь ли брат, - пузырясь, сообщила я ему. – Я как-то овощи не очень. И фрукты тоже. И особенно злаки. Не говоря уж о дрожжах.
- А что же вы едите?
- Мясо. Сало. Любой жир. Молоко. Сахар. Масло. Очень-очень сладкие и жирные фрукты и овощи тоже можно в небольшом количестве – картофель там, бананы, манго или авокадо. У меня кислотность.. ну, как бы вам объяснить?... Скажем, на первом курсе я была в компании на даче и там был куриный шашлык – все участники мероприятия оказались в реанимации с сальмонеллезом. Кроме меня. Потому что я падальщик и хищник. Зато я со всякой травкой дружить плохо умею. У меня папа - из калмыков отчасти, у него та же фигня.
Все оставшееся время эти гении составляли для меня «рациональное меню» и приучали питаться правильно. Объясняли, как при моем образе жизни велик риск рака и
Кстати, мне очень не нравится депутат Мизулина, как и то, что обитает под темными сводами черепа госпожи Мизулиной.
Но справедливости ради хочу отметить, что я внимательно просмотрела ее интервью с Максимовской – и подтверждаю, что Мизулина вовсе не сообщала, что оральный секс будет приравнен к нетрадиционным видам секса. Там в этом диалоге двух быстроговорящих и немного волнующихся женщин вообще много стилистических несуразностей и ораторских провалов было, но даже при не очень честном склеивании этих речевых осколков такого скандального заявления воссоздать не удастся.
Ну и то, что детям нельзя будет читать Библию кроме как адаптированную для детей, говорила вовсе не Мизулина. Это идею ей пыталась продать Марианна, а Мизулина лишь саркастически предложила всем недовольным содержанием Библии – жаловаться в суд.
Вот не понимаю, зачем про Мизулину еще и придумывать что-то? Этот почтенный депутат и сама споет и спляшет такое, что никому и в голову не придет .
А вообще да, исторические фильмы для меня обычно –всегда испытание на прочность. Особенно если они относятся к тем двум с половиной периодам, которые я более или менее знаю.
Вот почему я не буду смотреть, например, Анну Каренину в исполнении мадемуазель Найтли?
Потому что я видела уже, что эта очаровательная, (без шуток, это одна из самых красивых женщин мира, на мой взгляд), мадемуазель на пару с тем же режиссером сотворили с «Гордостью и предубеждением».
Кажется, я сдалась на том моменте, когда почтенная семья Беннетов изволила изгонять свинью, забежавшую к ним в гостиную. Я понимаю, что непосвященному зрителю нужно как-то намекнуть, что Беннеты – семья с не самым роскошным доходом в графстве и что моральная обстановка в их доме далека от идеальной, но свинья-то тут причем?
Или, может быть, я сломалась при виде декольтированной Элизы Беннет, прыгающей по лужам во дворе между развешенными на веревках подштанниками?
Или последняя капля упала на темечко, когда я любовалась, как лохматая красавица Элиза, широко открыв пасть, отплясывает джигу на балу – в том же дерюжном платье, в котором она с утра пинала гусей?
Не, я все понимаю. Демократический взгляд и все такое. Но уверяю вас, даже младшая горничная дома Беннетов не стала бы стоять посреди бальной залы, широко открыв рот с целью изобразить милую непосредственность.
Если мы беремся снимать героиню той эпохи, то мы берем актрису, которая умеет
1. Ходить с прямой спиной. И да, сидеть тоже.
2. Держать рот закрытым.
3. Не косолапить.
4. И не морщить лоб. (Тут особый привет Гвинет Пэлтроу, которая в «Эмме» потрясла меня способностью превращать свой милый лобик в рулон гофрокартона).
Ибо девочек, как и мальчиков, отучали от всего этого в приличных семьях начала 19 века – уже к пяти годам намертво. (И в большинстве неприличных – тоже).
Казалось бы, какая мне разница? Мы же как бы имеем дело с художественной реальностью, не так ли? И если режиссеру Джо Райту приспичило усадить миссис Беннет с задранной юбкой на чайный столик во время ужина, чтобы подчеркнуть некоторую развязность ее манер, то почему бы мне не отнестись к этому с пониманием? Как и к тому обстоятельству, что офицер времен Георга III непременно будет носить волосы до пояса, украсив их пышным голубым бантом, изумительно подходящим к красному мундиру?
Но просто вся это ерунда мешает мне сконцентрироваться на каких-либо других возможных достоинствах картины. Вот как будто смотришь фильм про Штирлица, а там все гестаповцы –в кринолинах….Некоторыми вещами трудно , знаете ли, пренебречь.
Кстати, о кринолинах. Я, кажется, вспомнила, на каком месте я сломалась и выключила фильм. На сборах девиц Беннет перед балом. Господин режиссер не удержался и продемонстрировал нам древний сексапил – барышень в корсетах. Очень-очень мило. И кого волнует, что уже в следующем кадре барышни входят в бальную залу, одетые все-таки относительно аутентично описываемому времени – в тонких и легких платьях-шмизах, вошедших в моду после Французской революции. Платьях, под которые ни один корсет впихнуть не удастся ни за какие коврижки.
И я все-таки никогда не пойму – зачем снимать исторические фильмы, если ты не хочешь снимать исторические фильмы? Делайте, как в «Джеке Воробье» – давным давно, на самом краю галактики – и лепите хоть мушки на блошки, хоть корсеты на турнюры, хоть цилиндры к подтяжкам цепляйте.
Не, не пойду я на Анну Каренину. Мне в свое время хватило вида Ольги Лариной, лабающей для Онегина «Ой цветет калина».
Все-таки интересно наблюдать, как старательно просвещенные, равноправные и свободные жители 21 века творят мифы о забитости женщин в иные эпохи.
Я тут фильм «Троя» посмотрела. Ляпов, кстати, меньше, чем ожидала – видно, что люди старались. Ну да, верхом там половина героев то и дело скачет, но хорошо хоть без стремян и без седел. И костюмы в целом почти как будто с историком по костюмам иногда слегка советовались. Ну, сюжет переврали чуть больше, чем полностью – так святое право сценариста при таком количестве источников, кто бы спорил.
Но, конечно, трагическая фигура Елены – жертвы диких первобытных обстоятельств - это самая развесистая клюква фильма.
Ага, конечно, – и замуж ее насильно за старика выдали, и в Спарту противную привезли, и Менелай с нею презрительно обходится, и едет он неверную жену возвращать –чтобы собственными руками убить…
Потому что современный зритель точно знает: раньше с женщинами плохо и несправедливо поступали – и он расстроится, если увидит другую картинку.
А другая картинка заключается, между прочим, в том, что Елена – вообще-то законная царица той самой Спарты. Как старшая дочь царицы Леды. Ее братики, Кастор и Полидевк, как и положено в матриархальной культуре крито-микенской, не при делах, царем тут может быть только муж Елены. Неизвестно, насколько она была прекрасной, но на смотрины к барышне собрались все видные мужи Греции, и Елена свободно выбрала себе самого симпатичного из них, златокудрого Менелая. Который не то, чтобы жену равнодушием оскорбить или волос с ее головы потревожить – дышать на нее боялся.
Конечно, так как Илиада создавалась уже после смешения патриархальных и матриархальных культур, власть мужчин и мужских богов уже была почти официальной, та же Елена имела титул «Дочь Зевса», (а не Геры), но наследование все еще шло по старинке - матрилинейно. И когда Парис свистнул Елену – он заодно спер права на спартанский трон. Вот так и началась троянская война, если что. И вернув себе Елену, Менелай повез ее домой с величайшими почестями – ибо была она единственным легитимным источником его царской власти…
Кстати, кобеляж женихов вокруг Пенелопы – по той же самой причине происходит. Ибо отец Одиссея, Лаэрт , один из первых попытался передать власть патрилинейно – сыну Одиссею, отказавшись от царствования при жизни, но традиция и закон все равно полагали наследником острова не сына Одиссея, Телемака, а его жену, царицу Пенелопу.
В общем, как любит говорить моя подружка Лена Бархина, "Трагична судьба сестры Онегина, Зухры, погибшей в пять лет от коклюша".
Дачная кухня, наконец, соизволила приехать, и Леша пошел ее встречать.
Машину мы заказали еще за пару недель до того, специально выбрали выходной день, так как всю прочую неделю парковка на Ордынке никому из участников процесса удовольствия не доставляет, проверено.
- Там мент требует рублишку. - рапортовал Леша.- Без этого не дает разгружать мебель. Говорит, что сегодня из-за митинга тут движение ограничено.
- Митинг кончился четыре часа назад.
- Митинг кончился, а мент остался.
Я выглянула в окно. Рядом с грузовиком стояла сине-белая машина с крякалкой. Алчущий служитель порядка прогуливался вокруг, задумчиво тыкая колеса носком ботинка.
- И какую рублишку он требует?
- Тыщу. Сперва он думал, что машина приехала к ресторану, и просил «две рублишки», но потом узнал, что мы частная квартира – и решил, что в таком случае обойдется и одной. Рублишкой.
Я поняла, что если я сейчас пойду отстаивать свои права сервитута, все кончится единственной возможной развязкой: служитель порядка получит по морде. За всю исполнительную , законодательную и судебную сообща и за себя лично. Вид полицейского, выцыганивающего «рублишку» в День России, окажется последней каплей.
- Заплати этому короеду,- сказала я. – И пару часов пусть меня никто не беспокоит, я вою на луну у себя в кабинете.
Вытье на луну обошлось папаше Дорсету недешево. Грузчики, которые везли кухню с Давыдковской до Ордынки, решили, что дешевле, чем за 12 тысяч рублей они на такое пойти не могут.
- Ну зачем вы отдали им деньги? – вопрошала я маму с Лешей. – Вы же знали, что мы должны заплатить только 4500 по договору! Вы почему меня не позвали?
- Ты просила тебя не беспокоить.
- Ну с какого перепоя они все это насчитали? И почему вы им заплатили?
- За въезд в центр…
- Все правильно. 500 рублей за въезд в центр мы договорились. И четыре тысячи за аренду машины с грузчиком.
– Этажность…
- Какая к черту этажность?! У нас – второй этаж. Фактически первый
- И за то, что возник конфликт с полицией…
Я махнула рукой. Будем считать, что мы так щедро отпраздновали День России.
Просыпается Лешка, читает новости. Я колошмачу по клавишам в кабинете.
- Ты ведь не спала всю ночь?
- Ась?
- Тряску почувствовала?
- Чавось?
- Тебя трясло, спрашиваю?
- А как ты думаешь? Пять чашек двойного кофе – это не фунт изюма. И сейчас еще трясет.
- Я не про то. Тут пишут, что землетрясение на Дальнем Востоке ощущалось даже в Москве.
Только не мной. В дни дедлайна природе нужно стараться потщательнее, если она хочет обратить на себя мое внимание. Скажем, прямое попадание молнии в темечко или что-то в этом духе.
Ну еще, конечно, из последнего занимательного
Извинения Ульяны Скойбеды по поводу абажуров. Если кто не в курсе, то содержание предыдущих серий таково: публицист и политолог Леонид Гозман написал текст про СМЕРШ, в котором усомнился в необходимости идеализации этой организации. Даже сравнил «Смерть шпионам» с СС.
Взамен журналист «Комсомольской правды» Ульяна Скойбеда пожалела в своей колонке на сайте, что из дедушек-бабушек Гозмана нацисты не успели понаделать абажуров.
Это оказалось чересчур даже для нашего пластичного времени и Ульяне посоветовали извиниться, что она и сделала. Вот так.
Это извинение замечательно по всем статям.
То, что оно составлено в стиле «Простите меня, пожалуйста, за то, что Иван Иваныч такой козел» - это еще ладно.
То, что человек искренне требует не лапать СМЕРШ грязными руками, потому что это оскорбляет нашу Победу – утверждение, как минимум , спорное. Кое в чем деятельность СМЕРШа, безусловно, способствовала победе, но методы, ими применяемые, все были таковы, что без СМЕРША нашим предкам, несомненно, воевалось бы поприятнее. И на мой, к примеру, взгляд, воспевать СМЕРШ во славу ветеранов, все равно, что для поклонников Пушкина – носить цветы к памятнику Дантеса. А что? Он тоже руку к биографии поэта приложил – и не только в отрицательном плане. Жену вон развлекал…
Но и это опять-таки не так уж важно. Мало ли какое историческое видение может быть у журналиста Скойбеды? Я бы, если честно, и за абажуры к ней не цеплялась, будучи последовательным сторонником свободы слова в самом широком смысле – как и положено гнусному либералу.
Но вот чего я не могу понять, так это почему журналистка, посмотрев отснятый материал, не пошла к режиссерам и не стала целовать им руки, умоляя отправить этот акт покаяния в мусорную корзинку. Допустим, я тоже не очень сильна в публичных выступлениях. У меня тоже может срываться и прыгать по тональностям голос. Я тоже могу вцепляться в трибуну, как утопающий - в проплывающее мимо бревно. Я тоже, пытаясь придать своему лицу больше выразительности способна корчить неимоверно страшные рожи. Но после этого я непременно иду целовать руки – и добиваюсь–таки корзинки. Ибо всякому прекрасному должен быть свой предел.
Потому что так нельзя даже Нагорную Проповедь читать – все равно получится речь пьяного Гитлера перед штурмовиками на октоберфесте.
Сейчас опять про политику нудеть буду.
Есть такое выражение: «сломалась вещь в руках». Очень неловкий момент при дружеских одалживаниях. Берешь ты, скажем, у приятеля машину на пару дней, а у нее накрывается электроника. Или взялся присмотреть за тетушкиным семнадцатилетним котиком недельку, у котички отказывают почечки - и в результате ты весь в счетах от зверврачей и ветеринарных ритуальных, а тетушка вычеркивает тебя из завещания, как котоубийцу.
Так вот, уважаемые мои сограждане, которые тут на голосовании признали Брежнева – лучшим правителем России ХХ века, а Горбачева - худшим, ведут себя, как та тетушка.
Меня всегда удивляло, как люди, пинающие Михаила Сергеевича за то, что он развалил великую и могучую страну, для себя внутренне объясняют ситуацию: почему величие и могущество страны не помешало ей развалиться за несколько лет.
Великие и могучие вещи – они как бы по определению очень трудно изничтожимы. У великой и могучей державы запас прочности на века, в этом ее могучесть, строго-то говоря.
Англичанам, вон, для распада их империи две мировые войны потребовались, мировая гегемония бывшей колонии и полный переворот в общечеловеческом сознании. С Китаем до сих пор ничего не происходит. Всякие германские и испанские империи тоже умирали медленно и печально. А у нас пять лет «неправильного правления» – и все, великая страна в руинах, народ в непонимании.
На самом деле, конечно, российская империя эффектно отбрасывала коньки весь двадцатый век. Национальным империям вообще в этот период плохо пришлось, мы тут не исключение, но у нас это по ряду исторических моментов происходило особенно кроваво.
И все руководители двадцатого века, как могли, процессу способствовали. И Николай, и Сталин, и Хрущев – каждый понемножечку или помножечку лапку к этому делу приложил.
Каждый гонял эту машинку в хвост и гриву, не обращая внимания за отчаянно мигающие красные лампочки. Педаль в пол и поехали. Дорогой Леонид Ильич вообще игнорировал любые проблемы, так что при нем ржавчина и коррозия распространились уже не только по двигателю, но и по кузову. Ремонт шел по принципу – занял у соседа пятерку, колеса пластырем заклеил, на ветровое поплевал, ладошкой протер – ляпота! Едет же.
Ну, а у Горбачева игрушка в руках сломалась. Он бы, может, тоже лет тридцать в дорогих Михаилах Сергеевичах проходил, с пионерами бы обнимался, но только падение цен на нефть не позволило. Голод, знаете ли, приближался. Такой – без дураков голод. А у нас- многомиллиардные долги, а еду мы в Канадах всяких закупаем, потому что сами уже себя кормить не можем. А у нас в регионах уже пятнадцать лет как многие продукты – и так по картчокам. А наши должники, в свою очередь, зерном нас обеспечить ну никак не способны, потому что заняты мировой революцией куда больше, чем сельским хозяйством. А нефть – уже десять долларов за баррель. А нямка кончается. И из Южной Америки нам кофе в счет долга гонят, а из Африки –какао, так мы приспособились эти кофе с какао в «черный» хлеб пихать –варварство, конечно, но все хлеба больше получается*
(Кстати, именно любимый москвичами и многими другими жителями страны «вкусный» ржаной хлеб брежневской эпохи – ни разу не ржаной, а пшеничный, с теми самыми какао и кофе. И да, он и правда был вкусным. Сейчас в мире это называется «русский хлеб» - и рецепт отчасти восстановлен, у нас дома эти буханки в хлебопечке порой пекут.)
Так что Михаил Сергеевич, которому пришлось решать интересную арифметическую задачу «сколько понадобится танков, когда 250 миллионов голодного населения начнут бунтовать», сперва решил пойти мягким путем - хозрасчеты там, кооперативы, раздачу земель на приусадебное хозяйство. А потом, все-таки, вывернув карманы – пришлось отправиться с протянутой к рукой к проклятым буржуинам - за реструктуризацией долга, за поставками зерна в счет этой реструктуризации, за гуманитарной помощью. А
Помню, лет в десять я в какой-то книжке прочитала о прелестной девушке, которой, по заверениям автора, «восхищались все мужчины и завидовали все женщины». Я тогда подумала и решила, что круче было бы наоборот.
В общем, мужчины, которых, как известно, «украшают грязь походов и кровь ран» могут мне завидовать. Сейчас объясню, почему.
Когда меня периодически спрашивают, почему у меня такие короткие ногти, я обычно вру, что я много печатаю, а когти этому делу никак не способствуют. И вообще я не женственная.
На самом деле еженедельно выстригая ногти в мясо, я преследую совсем другую цель. Увы, у меня есть привычка во сне царапать лицо. Какие потери оплакивает мое подсознание, вонзая ногти в лоб и щеки, мне не ведомо – но вот сегодня я опять проснулась с окровавленной физиономией и колоритной царапиной на лбу, потому что слегка позабросила маникюрные ножницы.
Леха настаивает, чтобы я спала в рукавичках.
Я читала пару психологических работ на эту тему – там уверялось, что это-де сдерживаемая агрессия выражается в самоповреждениях.
По-моему, так это чепуха. Во-первых, я вообще никогда не сдерживаю агрессию, (которую еще надо как-то ухитриться во мне разбудить, что куда как не просто), а охотно перевожу ее в кинетическую энергию немедленно.
Во-вторых, моя кожа почти не умеет предавать в мозг сигналов боли, поэтому такое самоповреждение в моем случае бессмысленно – я же во сне вообще ничего не чувствую.
В третьих, никогда не пытайтесь замазывать свежие царапины тональным кремом, если только не собираетесь сниматься в фильме «Зомби. Апокалипсис».
А я тут папе такая на даче и говорю.
- Слушай, брось ты на минуту эту палку-копалку, никуда твоя картошка не убежит. А скажи, тебе что-нибудь наше государство замечательное дает за то, что ты воевал в Египте?
- Ага, дает, - ответил мой отец, опираясь на лопату. – Куку с макой.
- А почему куку? Ты же того… не сам в этот Египет поехал. Тебе же не хотелось воевать с евреями?
Папа подтвердил, что исключительно не хотелось.
-- Тогда какого ляха? Ты же ветеран боевых действий по всем законам. Ну и что, что переводчиком. Тебя призвали? Призвали. Ты два года под авианалетами и артобстрелами пропрыгал? Пропрыгал. Ранен был. Контужен. У тебя вон медаль даже за отвагу…где она , кстати?
- А черт его знает, - ответил папа. - Валялась где-то.
- Так ты несомненно должен быть этим, как его… льготным пенсионером.
- Неа.
Почему? Ты наверняка ветеран, просто сам этого не знаешь. Леха, тащи планшетник, сейчас мы все в интернете узнаем.
В интернете мне сказали, что согласно ФЗ-5 о ветеранах папе не светит ничего. СССР официально не вел никаких боевых действий в Египте в конце 60-х годов. Потому что он вел их исключительно неофициально.
- Угу, - сказал папа. - Нам ведь даже после учебки выдали всем гражданские костюмы. Хорошие такие. ГДР-вские. Серые. С галстуками и рубашками. И все совершенно одинаковые. Так мы и прилетели – три сотни совершенно обычных туристов на пляжи Египта. Незаметные-незаметные. Исключительно любоваться пирамидами в фас и профиль. А если кто хотел еще и немножечко полетать на истребителе – то исключительно по собственной блажи. Не могли же партия и правительство мешать нашей молодежи культурно развлекаться.
И продолжил энергично запихивать в землю плоды картофеля.