Или вот еще.

Было мне тогда лет шесть и находилась я, как частенько бывало, в ссылке в городе Вологде, у бабушки. Точнее говоря, у бабушек, так как кроме крупной начальницы, коммерческого директора огромного завода Александры Захаровны, в той же квартире жила ее мама, моя стало быть прабабушка. Ефросинья Георгиевна. Бабушка Фруза.
Самая настоящая такая бабушка - сухонькая, ласковая, безмятежная и покладистая. Совершенно ничего общего не имеющая со своей дочкой, бабушкой Сашей, которая всю жизнь была человеком-бульдозером, властной и сильной личностью (единственный мне известный случай, когда НКВДшников, пришедших ночью арестовывать чьего то мужа, спустили с лестницы - это бабушка Саша, да. Четыре человека вылетели на пинках из квартиры как птицы - а дедушку бабушка схватила в охапку, увезла в Москву и добилась-таки постановления об отмене ареста. Как-нибудь напишу об этом поподробнее)

В вологодской ссылке я пребывала под нежным надзором бабушки Фрузы - и распускалась за несколько недель до состояния одичания полного. А в тот раз я еще все время прихварывала, шмыгала носом, посему была лишена прогулок и изнывала от неизрасходованной энергии в четырех стенах. И от нечего делать придумала себе развлечение.
Залезала под тяжелый диван в гостиной и там, валяясь среди древних фибровых чемоданов, оглашала помещение дикими воплями. В основном -непристойностями в адрес бабушки Фрузы. Термины, конечно, были детскими - но от того не менее противными.

Задача была - довести бабушку до слез. Когда она, отчаявшись уговаривать, упрашивать, игнорировать и нашаривать меня под диваном садилась на табурет и начинала тихо всхлипывать от полной безнадежности - тогда я вылезала - слегка пыльная и помятая, говорила "ну ладно-ладно, извини, я больше не буду" и удалялась в детскую - читать, к примеру "Моя жизнь среди индейцев" Дж. Шульца.
(Да, кстати, бабушку я любила. Очень любила. И от ее слез мне делалось ужасно грустно, больно и приятно одновременно)

В этих нехитрых развлечениях мы проводили с бабушкой время до того самого дня, когда я, в очередной раз лежа под диваном и вопия "Старая ведьма!!! Иди пауков ешь! Жирных пауков, дура древняя!" вдруг не поняла что происходит ЧТО-ТО очень неправильное. Надежная громада дивана вдруг исчезла, словно он подпрыгнул на своих круглых тумбочках-ножках и сиганул в небо. Межчемоданную нору залил свет - и в следующую секунду я и сама взмыла в воздух, чтобы со всего размаха прилипнуть лицом к противоположной стене гостиной - закрашенной меловой побелкой стене, на которой так ярко, так страшно выделились горящие полосы крови из расшибленного носа...

А это у нас папа неожиданно приехал из Москвы и открыл дверь своим ключом.

Пока бабушка Фруза яростно колотила его по груди кулачками, крича :"Очумел, ирод, как ты дитё-то посмел!....." я тихонечко собралась с пола и уползла в большой шкаф в спальне. В нафталиновой темноте, между шубами, сидя на тугих свертках одеял - я отчаянно рыдала. Час, другой...
Свои ощущения тогдашние я помню очень хорошо. Да мне было больно и я была слегка напугана - но горе мое было вызвано вовсе не этими обстоятельствами.
Просто мне было очень, очень стыдно перед бабушкой Фрузой.

Именно в момент полета от дивана к стене я с удивительной ясностью поняла: как это в корне неправильно: обижать слабых и беспомощных.