Ну еще, конечно, из последнего занимательного

Извинения Ульяны Скойбеды по поводу абажуров. Если кто не в курсе, то содержание предыдущих серий таково: публицист и политолог Леонид Гозман написал текст про СМЕРШ, в котором усомнился в необходимости идеализации этой организации. Даже сравнил «Смерть шпионам» с СС.

Взамен журналист «Комсомольской правды»  Ульяна Скойбеда пожалела в своей колонке на сайте, что из дедушек-бабушек Гозмана нацисты не успели понаделать абажуров.  

Это оказалось чересчур даже для нашего пластичного времени и Ульяне посоветовали извиниться, что она и сделала. Вот так.

Это извинение замечательно по всем статям.

То, что оно составлено в стиле «Простите меня, пожалуйста, за то, что Иван Иваныч такой козел» - это еще ладно.

То, что человек искренне требует не лапать СМЕРШ грязными руками, потому что это оскорбляет нашу Победу – утверждение, как минимум , спорное. Кое в чем деятельность СМЕРШа, безусловно, способствовала победе, но методы, ими применяемые, все были таковы, что без СМЕРША нашим предкам, несомненно, воевалось бы поприятнее.  И на мой, к примеру, взгляд, воспевать СМЕРШ во славу ветеранов, все равно, что для поклонников Пушкина – носить цветы к памятнику Дантеса. А что? Он тоже руку к  биографии поэта приложил – и не только в отрицательном   плане. Жену вон развлекал…

Но и это опять-таки не так уж важно.  Мало ли какое историческое видение может быть у журналиста Скойбеды? Я бы, если честно, и за абажуры к ней не цеплялась, будучи последовательным сторонником свободы слова в самом широком смысле – как и положено гнусному либералу.

Но вот чего я не могу понять, так это почему журналистка, посмотрев отснятый материал, не пошла к режиссерам и не стала целовать им руки, умоляя отправить этот акт покаяния в мусорную корзинку. Допустим, я тоже не очень сильна в публичных выступлениях. У меня тоже может срываться и прыгать по тональностям голос. Я тоже могу вцепляться в трибуну, как утопающий -   в проплывающее мимо бревно. Я тоже, пытаясь придать своему лицу больше выразительности способна корчить неимоверно страшные рожи.  Но после этого я непременно иду целовать руки – и добиваюсь–таки корзинки. Ибо всякому прекрасному должен быть свой предел.

Потому что так  нельзя даже Нагорную Проповедь читать – все равно получится речь пьяного Гитлера перед штурмовиками на октоберфесте.