Alisyt! BEGEMOT! Devochka-Z! Dywa! DeMoN131313! Delfa_Source! Liniolla! Miss Foksi! Maximum69! Solidad! kaelite! only_lost_soul! Ёжик_Forever! Дельфинчик! Настя_школьница! Позняк_Метаться! Черная_Кошка_23! мудрый_BoG! тень_иллюзий! я_была! я_слеза!
Напишите хоть что-нибудь. Я без ваших комментариев ощущаю себя одинокой...

[показать]

Ненавижу просыпаться по утрам и ничего не помнить. Ходить и спрашивать что было. Слушать и затыкать уши, А потом ходить с опущенными глазами от стыда.

Мы увидели гору и решили на неё взобраться. Мы лезли по ней и было страшно. Как раз по городу расхаживал маньяк, который успел убить нескольких девушек. Никого вокруг не было. Мы были потные, уставшие, и адреналин бил в голову с бешеной силой. Мы прошли уже много и не знали сколько ещё надо идти, чтобы добраться до вершины. Мы увидели чьи-то вещи. Стало ещё страшней. Мы боялись каждого звука, оглядывались по сторонам. И вот она, вершина, совсем близко. Забравшись на неё мы обомлели. Мы вышли на кладбище. Перебрались туда через дыру в заборе. Адреналина стало ещё больше. Мы шли и видели бесконечные могилы. Это было не кладбище, а город мёртвых. Огромный музей. Там было много старых, заброшеных и никому не нужных, забытых могил. Были и огромные ряды одинаковых, наверное, умерших воинов. Меня охватили страшные мысли. Я думала о том, кто как умер. Кто-то от инфаркта, кто-то от наркотиков, кто-то от старости. Мы шли к выходу, который был не так близко и я разговаривала с ними. С духами.. Потом мы почувствовали как в нас они всиляются и нами управляют. В меня вселился злой мужчина, а в неё добрая, старенькая бабушка. Они вели нас к лесу, мы испугались и пошли к выходу.

Он обещал вернуться и уехал... Далеко. Навсегда. А она ждала... Поначалу часто улыбалась, звонила подружкам и рассказывала какой он хороший. Была вседа хорошо одета, в холодильнике была вкусная еда. Ведь он мог вернуться в любой момент. Прошло две недели, она не унывала, находила во всём свои плюсы, ведь за это время она успела скинуть ещу несколько лишних киллограммов, ведь он будет рад, увидев её более сексуальной чем раньше. Время шло, она купила себе много новой, красивой одежды, ждала. Перестала выходить из дома, вдруг он приходил пока её не было. Лежала на кровати, смотрела в потолок и представляла их встречу, мечтала и летала в облаках. Прошло три месяца, а он не пришёл. Но она знала что он вернётся, ведь он обещал. Она потелярась во времени. По ночам соскакивала с кровати, от того, что слыала его шаги. Но потом оказывалось, что это ходят соседи. Потом снова шаги, но это был ветер. Потом снова шаги, но не было ничего. Она часто видела его в окне. Но это был не он. Она слышала его голос. Но он пропадал. Ей стало страшно, а вдруг он никогда не прийдёт? Нет, он обещал. Она ждала, лежала обессиленная у двери. У неё не было сил от бессонных ночей, от того, что она уже двано ничего не ела... Вдруг постучали. Она подпрыгнула... Открыла дверь, стоял он. На пороге... с Цветами, её любимыми... Они долго вместе смеялись, потом уснули... Открыв глаза, она увидела белый потолок и белые стены, капельницу... А он сидел рядом и рассказывал ей, как он её любит... И почему-то делал ей уколы... И всегда ходил в белом халате... Зато он навещал её каждый день. И дарил цветы, и всегда ложил на то-же место. Он говорил ей то, что она хотела. Но её становиловь всё хуже и хуже. Потом появились её трое в халатах. И все они были на одно лицо, а она никак не могла понять, кто из них настоящий... Потом появились ещё двое, они нервничали, а копались у неё внутри... Они говорили: "Я люблю тебя, Дана, я люблю тебя, Дана..." А потом ничего не было. Она умерла на операционном столе в психиатрической больнице... Потому-что очень сильно любила...

тишина бывет такой громкой, что хочется закрыть уши...
темнота бывает такой яркой, что болят глаза...
вода бывет такой горячей, что кажется холодной...
вкус бывает настолько сладким, что кажется горьким...
счастье бывает таким, что хочется плакать...
а горе разрывается истерическим смехом...
денег бывает столько, что становится неинтересно жить...
страх бывает таким, что довдит до инфаркта...
любовь бывает такой, что сводит с ума...

Правда! Я нервный - очень даже нервный, просто до ужаса, таким уж уродился; но как можно назвать меня сумасшедшим? От болезни чувства мои только обострились - они вовсе не ослабели, не притупились. И в особенности - тонкость слуха. Я слышал многое, что совершаловь в аду. Какой я после этого сумасшедший? Слушайте же! И обратите внимание, сколь здраво, сколь рассудительно могу я рассказать всё от начала и до конца.
Сам не знаю когда эта мысль пришла мне в голову; но, явившись однажды, она уже не покидала меня ни днём, ни ночью. Никакого повода у меня не было. И бешенства я никакого не испытывал. Я любтл этогг стратика. Он ни разу не причинил мне зла. Ни разу не нанёс мне обиды. Золото его меня не прельщало. Пожалуй, виной всему ьыл его глаз! Да, именно! Один глаз у него был, как у хищной птицы, - голубоватый, подёрнутый плёнкой. Стоило ему взглянуть на меня, и кровь стыла в моих жилах; мало-помалу, исподволь, я задумал прикончить старика и навсегда избавиться от его глаза.
В этои-то вся суть. По-вашему, я сумасшедший. Сумасшедшие инчего не соображают.Но видули бы вы меня. Видели бы вы, как мудро я действовал - с какой осторожностью, с какой предусмотрительностью, с каким притворством принялся я за дело! Всю неделю, перед тем как убить старика, я был с ним сама любезность. И всякую ночь, около полуночи, я поднимал щеколду и приотворял его дверь - тихо-тихо! А потом, когда в щель могла войти моя голова, я вводил туда затемнённый фонарь, закрытый наглухо, так плотно, что и капли света не могло просочиться, а следом засовывал голову. Ах, вы не удержались бы от смеха, если б видел, до чего ловко я её засовывал! Я делал это медленно - очень, очень медленно, чтобы не потривожить сон старика. Лишь через час голова моя оказывалась внутри, так что я мог видеть старика на кровати. Ха!.. Да разве мог бы сумасшедший действовать столь мудро? А когда моя голова проникала в комнату, я открывал фонарь с осторожностью - с превиликой осторожностью, - открывал его (ведь петли моги скрипнуть) ровно настолько, чтобы один единственный тоненький лучик упал на птичий глаз. И всё это я проделывал семь долгих ночей - всегда ровно в полночь, - но глаз неизменно бывал закрыт, и я никак не мог покончить с делом, потому-что не сам старик досождал мне, а его Дурной Глаз. И всякое утро, когда светало, я преспокойно входил в комнату и без робости заговаривал с ним, приветливо окликал его по имени и справлялся, как ему спалось ночью. Сами видите, лишь очень проницательный человек мог бы заподозрить, что каждую ночь, ровно в двенадцать, я заглядывал к нему, пока он спал.
На восьмую ночь я отворил дверь с особенной остородностью. Рука моя скользил медленней, чем минутная стрелка на часах. До той ночи я никогда ещё так не упивался своим могуществом, своей проворливостью. Я едва могсдерживать торжество. Подумать только, я потихоньку отворят дверь, а старику и во сне не снились мои тайные дела и промыслы. Когда это пришло мне на ум, я даже прыснул со смеху, и он, верно, услышал, потому что вдруг шевельнулся, потревоженный во сне. Вы, может быть, подумаете что я отступил - но ничуть не бывало. В комнате у него было темно-темно (он боялся воров и плотно закрывал ставни), поэтому я знал, что он не видит, как приотворяется дверь, и потихоньку всё налегал на неё, всё налегал.
Я просунул голову внутрь и хотел уже было открыть фонарь, даже нащупал пальцем жестяную защёлку, но тут старик подскочил, сел на кровати и крикнул: "Кто там?"
Я затаился и молчал. Целый час я простоял не шелохнувшись, и всё это время не слышно было, чтобы он опять лёг. Он сидел на кровати и прислушивался - чтосно так же, как я ночь за ночью прислушивался к бессонной гробовой тишине в четырёх стенах.
Но вот я услышал слабый чтон и понял, что этот стон исторгнут смертным страхом. Не боль, не горесть исторгли его, - о нет! - то было тихое, сдавленное стенание, какое изливается из глубины души, тарзаемой страхом. Уж я-то знаю. Сколько раз, ровно в полночь, когда весь мир спал, этот стон рвался из собственной моей груди, умножая своим зловещим эхом страхи, которые раздирали мнея. Кому уж знать, как не мне. Я зал, что сувствуе старик, и жалел его, но всё же посмеивался над ним про себя. Я знал, что ему было не до сна с того самого мгновения, как легкий шумзаставил его шевельнуться на кровати. Ужас одолевал его всё сильней. Он пытался убедить себя, что это пустое беспокойтво, и не мог. Он твердил себе: "Это лишь ветерпрошелестел в трубе, это только мышка прошмыгнула на полу", - или: "Это попросту сверчок застрекотали умолк". Да, он пытался успокоить себя такими уговорами; но всё было тщенно. Всё тщенно; потому что чёрная тень Смерти подкрадывалась к нему и уже накрывала свою жертву. И неотвратимое присутствие этой бесплотной тени заставило его почувствовать - незримо и неслышимо почувствовать, что моя голова здесь, в комнате.
Я ждал долго и терпеливо, но не слышал, чтобы он лёг снова, и тогда решился приоткрыть фонарь - разомкнуть тонкую-претонкую щёлочку. Я стал его Читать далее...

"Ты знаешь, когда можно проявить безрасудство, а когда лучше держаться тише воды, ниже травы."

Просто ты сначала думаешь, а потом говоришь и делаешь. И не отдаешься чувствам вслепую, а, наоборот, широко раскрываешь глаза. А еще ты умеешь заботиться о своем любимом. Ты разумна и уравновешенна. Так считают психологи. Ты доверяешь себе и можешь позволить себе подождать, пока парень сам захочет сделать тебя счастливой. И ты не взливаешь на мужчину всю ответственность за ваши отношения, а действуешь с ним заодно - вдвое увеличивая возможность их укрепить.


Пройти тест "Рискуешь ли ты в любви?"