И вот как-то утром настигнув меня за поеданием завтрака, капитан невесело констатировал – мы в гравитационном штиле, Рой. Через три дня двигатель встанет и у нас закончится свет. У меня нет реактора. Я именно за ним летел на приколе в Небесную Цитадель. – Что делать будем? – и тут же вдохновенно добавил – вина еще на полторы дюжины дней и десять сто литровок самогона. Только закусывать нечем.
- Совсем? – уточнил я.
– Совсем, - кивнул он головой и зло сплюнул за борт.
- А магия у вас баюнов есть? Задал я ему серьезный вопрос с самым озабоченным видом.
- Да, какая к черту магия, канцлер! Мы на физике ходим на термодинамике. Это й вас в лабораториума холодный синтез изучают, а у нас некоторые на самогонном аппарате катаются.
- А сколько у нас самогонки и грузоподъемность? – уточнил я
- Голова! – заорал Мурза, какая же ты голова! – Медина-а! – придурковато заголосил он, подняв глаза к баллону, вызывая голосового помощника. Задание первое: - Творческий практикум, дорогая. Полная комплектация самогонного аппарата на основе имеющегося материала с учетом модернизации угольного двигателя с переводом его на легкое горючее топливо, предусмотреть вторичную перегонку и двойную фильтрацию выхлопа. Допустимо использование материалов для строительства третьего уровня. В этот момент странный фонарь с тремя сферами светильников на носу сухогруза загорелся зеленым, точнее одна из сфер. - Задание второе, - продолжал капитан: математический анализ и сравнение количества алкоголя, имеющегося на борту с необходимым количеством для плавного дрейфа в полтора узда на юго-восток к координатам Ровенны. Расчет необходимого количества алкоголя для полного дрейфа до порта Золотой Рог. Расчет топлива для преодоления внутреннего моря дрейфа насквозь коротким путем и максимально безопасным. Вторая сфера загорелась красным. Задание третье – расчет строительства дополнительного солнечного паруса за счет всего элементарного золота и палладия на корабле. Третья сфера загорелась оранжевым.
- полный отчет через 12 часов – установил сроки Мурза.
- А если я скажу тебе, капитан, что я кое-что знаю об одной белоухой аверне из столицы? – серьезно предложил я – но учти, это будет сделка.
- Столицы нет, белоухой нет, аверны не существуют – глухо проговорил он насупившись.
Ого! Кажется, я его сейчас только что обидел. Но я не сдавался, мне отчаянно хотелось привязать его к себе контрактом на неопределенное время. Уж больно его хриплый голос рвал мне душу в клочья от стыда. Мне определенно хотелось вернутся назад и сделать все по-другому, а потому я продолжил: - я передал один артефакт, одному лекарю с индивидуальным порталом в лабораториум к одной аверне.
- Братуха, ты не понял?! Все пропало... Столицы, нет лекаря, нет, аверны не существуют. А если она найдется, и он выразительно посмотрел на меня темнеющим взглядом хищника, - то я отдам тебе во служении три своих жизни из девяти. Но не дари мне надежду канцлер, не оправдав ее ты вырастишь себе кровного врага на девять поколений. Предупредил меня капитан.
- все так серьезно? - попытался усмехнуться, но получилось довольно криво.
- все так серьезно – кивнул капитан, развернулся и пошел прочь, засунув руки в засаленные карманы. Этот вечер мы провели в полном молчании.

– а в чем разница? – выводя на разговор уточнил я.
Мурза удрученно взглянул на меня и растолковывая будто ребенку сказал: в нашем мире, откуда мы вышли – аверны – это птичьи стаи, что живут у ног великанов-големов из красного камня, а триши – норные крестьяне, что боятся света полуденных звезд и ночных планет. А здесь, - он патетично обвел рукой пространство вокруг себя – и презрительно добавил – в Великом Дартаре – все перемешалось. И аверны, и триши - все вместе. Теперь чистых рас совсем нет – среди аверен рождаются триши и среди тришей рождаются аверны. После чего мой рыжеухий собеседник погрузился в долгое унылое молчание. Я заботливо укрыл его плечи старой капитанской курткой и вышел на открытую палубу, оставляя капитана со своей грустью тет-а-тет.
Пройдя от носа судна по палубе до самого борта, канцлер Рой Федериус Сумеречная Денница смотритель Магистрата Инквизиции Небесной Гавани достал свою резную трубку и с удовольствием закурил гадкий горький ровеннианский табак, выдыхая в свежую пустоту вокруг тонкую струйку ароматного дыма. Тем временем, в кают-кампании ударили струны и хриплый голос баюна затянул очередной тоскливый песенный опус про любовь и вселенскую пустоту. Я улыбался, глотая горечь табака, разглядывал мерцающие в черном тумане звезды. Неожиданно мне пришла в голову идея, подкинутая бедолагой Медолапом – эй, Мурза? А у тебя лунный тропарь есть? – есть, - хрипнули мне в ответ и хлопнули пробкой от новой бутылки пряного.
Бесконечная ночь плыла в бархатном тумане Дартара, кое-где расшитая причудливыми огнями планетоидов и комет. Пару раз мы запускали сканер жизни, но ничего вокруг не было. Так в пустоте мы дрейфовали около двух дюжин дней. Спасал во многом от скуки Лунный тропарь. Эта волшебная книга поэм и стихов расы баюнов аверна был настоящим литературным сокровищем. Простые фразы, красиво оборачивались глубокими смыслами, наполняли душу какой-то силой и отчаянным весельем перед предстоящими испытаниями во Вселенной. Я наслаждался и зачитывался им каждый вечер. Мурза же веселился от души над моим увлечением, ставя ежедневные зарубки на двери в кают-кампании. Для порядка он заставил меня выучить несколько песен из тропаря. Так Мурза прикончил первый бочонок пряного домашнего. Мы все чаще и чаще поднимали бокалы в стихотворной форме, терзали друг друга отборной морской руганью и бились об заклад. Я многому научился тогда – следуя за старым капитаном я уже мог отличить такелаж, мачты, кремниевый двигатель от угольного и правильно их заправлять. Менять в баллонах закись азота и торпедировать метеорные обломки, что подплывали ближе к сухогрузу.

Глава четвертая
«Гравитационный штиль»

Небо спит и видит сны про пески Ровенны
Где зеленые вихри песка
вьют узоры на древних стенах.
Изумрудным ветер стал по веленью тени.
Солнца блики мы сохраним
в наших крепких венах
Здесь невидно ничего, ни хвоста, ни уха
Не печалься просто пей, это штиль братуха.
Гравитации волна нам сказала всем «пока»
Ждем потока ветра, солнечной волны
А покамест выпей и пой до хрипоты
Грянем песню пилигримов в этой пустоте
И уйдем с тобой на Север с грустью на волне
Грянем песню, выше ноты – полетим на Юг
На Восток зовет аверна,
что ж ты, брат, молчишь?
К Западу влечет с собою полосатый триш
Пей вино и пой так громко,
что охрипнешь
– пусть!
Мы с тобой мой друг сегодня
выбираем путь.
Пусть пески Ровенны принесут тепло
Песни Чернолесья грянем заодно
Пей вино и пой так громко,
что охрипнешь
– пусть!
Мы с тобой мой друг сегодня
выбираем путь.

Так мы и познакомились – Мурза знал много песен, как и все баюны. Обожал пряное вино и управлял «Царевной Мединой» через голосового помощника. Кроме нас на борту никого не было и потому невольно мы нашли общие точки соприкосновения в разговорах. Собираясь за бутылкой пряного и тарелкой копченостей в кают-компании, мы неплохо проводили время, играя в мад-жонг и нарды. Во время поединков делились своими воспоминаниями из прошлой жизни в столице. В основном мы обсуждали еду рестораций и незатейливых забегаловок в порту павшей Небесной Гавани и последние цены на топливо и розовый жемчуг. Мурза оказался отличным собеседником, кашеваром и таким же бывалым путешественником по траекториям Небесного Каравана. Так мы преодолевали скорбь о потерянном родном крае, то и дело оживляя прекрасное стрельчатое великолепие золотистых замков и крошечных особнячков Небесной Гавани, мы вспоминали все – подобно старикам из завсегдатаев этих чудесных рестораций. Мы принимали, что пошлое не вернуть и теперь необходимо как-то найти способ выжить в мире без волшебного города. А еще капитан буквально заваливал меня вопросами по законодательству Церкви Небесного Преображения. С начала я с неохотой делился с ним этими данными, а потом махнул рукой, и тут Мурзу прорвало – оказывается его основной талант был – это фееричная память и за свой долгий путь капитана сухогруза он изучил все законы Северного Дунадана, Даилена Восточного и Ровеннианского каганата, что на южном дрейфе. В небесную Гавань его привело пророчество одного из оракулов какой-то баюнской секты, старик сказал, что он встретит здесь свою нареченную и обретет счастье. Однако встреча не сложилась и белоухая красотка, как обещал жрец трехрогой, так и не появилась.
- А почему белоухая? – спросил я его, на что он глубоко и обреченно вздохнул, и выдал мне – Потому что лунными тропами ходят белоухие аверны, а пыль бороздят триши. Я тогда первый раз вздрогнул от собственной неосведомленности, и подумал о том, что я абсолютно ничего не знаю об этих существах, о их образе мыслей и культуре. Как и все представители правящего класса людей, почти всегда свысока смотрел на всех этих ушастых лекарей, велорикш, торговцев свежей рыбой и пряностями, совершенно не задумываясь кто передо мной.

- Концы за борт, пять узлов ход в право, крен двенадцать часов – прохрипел он кому-то в рубке и оттуда долетел звон колокольчика. Затем вспомнил о последнем пассажире и быстро перебрался к нему. «Жить будем, человечек!» уселся деловито рядом и примотал себя канатом.
- Рой, коротко представился канцлер.
- Мурза – кивнул баюн и «Царевна Медина», грациозно танцуя в гравитационном течении встречного ветра покинула порт стремительно гибнущей Небесной Гавани.

В этом мире все не вечно
И ни зги не видать…
Плачет небо, что непорочность
Погибла опять.
Этот город был так прекрасен
Так мелодичен звон.
Но время веры, цветов и красок
Пожрал зеленый огонь.
Я вижу снов караваны и твои большие глаза,
Пух ушей твоих ослепительно бел.
Я летел за тобой,
… зараза …
… спасти не успел …
Теперь весь мой путь - одинокий
Потерян какой-либо смысл, -
Из-за одной пушистой лисицы
Мои мечты превратились в пыль.
Я правда думал, что киса моя
Из благородных кровей…
Так после смерти всех радуг на свете
Во мне проснулся
Зверь…

Хриплый истошный голос Мурзы заставил меня проснуться. Он умудрился где-то достать гитару и от души рвал струны несчастного инструмента. - Что ты такое поешь? Удивился я, одновременно вглядываясь в окружающую нас непроглядную тьму. Проследив за моим рвением что-то найти в темноте, Мурза рассмеялся – вот-вот, - протянул он, скалясь и показывая свои длинные кошачьи клыки – сразу видно, что ты сухопутная крыса... Не обижайся, - надеюсь ты понимаешь юмор?
- я – канцлер и алхимик, напомнил я пытаясь приструнить его панибратство.
- Ага, лениво протянул он. А потом с сарказмом добавил, состроил удивленную рожу – канцлер чего? – и вот тут мне реально обидно стало – «а действительно, чего я тужусь? Канцлер чего? -Канцлер Цитадели Инквизиции Небесной Гавани? – так ведь нет ее. И девчонку ушастую мы прохлопали. Какая уж инквизиция, спрашивается?!. Так что мне оставалось только широко улыбнуться: – я услышал тебя кот – поддел я хрипуна в слух, а этот нахал еще и добавил: – для тебя – капитан, если ты действительно канцлер, конечно.
- Хорошо согласился я, - капитан.

Глава третья.
«Красный алхимик»

Выйдя на улицу, я смешался с городской толпой. Спустился по Рассветной улице к торговой площади и присел за столик в одном из уютных ресторанчиков. «Золотая рыбка» гласила вывеска, обещая домашний рыбный стол. Вот и я не стал церемонится, заказал копченую рыбу под сыром с пряной тыквой и картофельные драники с луком, сливочный соус, черный хлеб с пряностями большую кружку грушевого сидра. Когда пытливый официант удалился я огляделся по сторонам.
Это было удивительно милое местечко с оформлением под рыбацкую лачугу. Столики разделяла простая рыбацкая сеть с навешанными на ней блеснами и фонариками. Напольная плитка неровной мозаикой тянулась из ресторанчика до самой мастерской. Здесь, как и во всех забегаловках Небесной Гавани было много живых цветов и больших кустов с красными и желтыми листьями. На стенах висели смешные фото и симпатичные небольшие пейзажи. На некоторых из них значилась небольшая цена. Я пригляделся к незатейливым картинкам, изображающим море и рыбу. С удивлением я обнаружил рисунок, на котором значилось имя Марыси Рыбкиной. Когда официант подошел, я настоял на включение в счет стоимости ужина.
Сытый и довольный телом я не спеша побрел в сторону своего дома. В этот момент меня догнал телепатический вызов из лабораториума. «Мы перевели аурису в искусственную кому, господин канцлер. Теперь она стабилизирована. Угроз внешней среде нет, приступаем к первичным тестам.» Да, уж «хорошенького помаленьку», пронеслось укоризной в голове, и я поторопился.
Спал я как младенец, а вот утро было весьма хмурым. Я снимал этаж из девяти комнат в доходном доме на торговой улице. С самого утра меня разбудили гром и молнии над Небесной Гаванью. Небо раскалывалось как скорлупа ореха и то и дело вспыхивало чудовищными всполохами, а затем спустился проливной дождь. Я распахнул двери на террасу третьего этажа и впустил аромат весенней грозы в свой дом. Кутаясь от прохладной сырости в большой и теплый халат, прислонился к открытой двери и с удовольствием сделал хороший глоток горячего кофе. Удивительным образом свинцовая громада туч свернулась над цитаделью инквизиции. Стаи испуганных птиц метались под облаками попав в ловушку между дождем и небесным электричеством. Я горько усмехнулся. Хоть мы и успели стабилизировать девушку, проклятье, наложенное дриадами из каменного леса, не заставило себя долго ждать. Ураган все больше набирал силу, фруктовые деревья в парках города угрожающе зашумели. Затрещали фонари, закрутились на крышах высокие флюгеры, взметнулись к небу флаги и знамена Небесной Гавани. Величественная и угрожающая картина потрясала всей мощью стихии. Федериус Рой сделал еще один глоток и закрыл двери своей террасы. Ветер продолжал усиливаться. Часовая башня прозвенела четыре часа утра и накренилась. Тонкая струйка золотистой пыли кинулась в зеленый воздух и оглушительный раскат потряс город. Небесная Гавань дала крен пять минут и три секунды. Рой застыл, он не в силах был пошевельнутся, вот он увидел, как оседает часовая башня и из груды оседающих стрельчатых колонн возникает и лопается в воздухе музыкальный механизм со всеми валторнами и колоколами, золотистые бубенцы, что сто рядов венчали верхний клавир словно маленькие ядра разлетелись в стороны пробивая стены стоящих рядом домов насквозь. «Марыся Аверна Рыбкина, значит, - надо хорошенько запомнить это имя» подумал он и почувствовал, как медленно стекает горячий кофе по левому запястью в рукав. Он бросил кружку и бросился одеваться в то что под руку попалось. Затем он направился на улицу, но входная дверь была заблокирована огромной потолочной балкой, и он вернулся в свой кабинет, одним рывком открыл дверь террасы. На улице тем временем скользило все, что не было приколочено, включая зевак собак и кадки с цветами. Гром гулкого барабана «Старика Тадеуша» окатил всех низкой ударной волной и сердце подпрыгнуло в груди, Рой понял - крен Небесной Гавани восемь градусов. Еще два «Старика», и мы перевернемся, – внутренним воплем пронеслось у него в голове. Лабораториум внутри цитадели – ему ничего не будет, а вот … Старик Тадеуш снова прогремел, не оставляя вариантов для догадок канцлера. В этот момент поднялся сильный ветер и все, что скользило – понеслось в обратную сторону. Небесная Гавань роняла высоту орбиты. Мостовая задрожала, потрескалась разноцветная тротуарная плитка, заорали где-то кошки, птицы разом вылетели из-под крыш всех домов оглашая все улицы и площади истошным визгом, громкий шорох разрушений, крики горожан и путешественников смешались в одном огромном смерче – Небесная Гавань штопором летела сквозь Дартар навстречу неизвестности, оставляя за собой хвост из разрушенных домов и тел погибших. Каким-то чудом вокруг нее вертелись дирижабли порта, собирая на свои корабли счастливчиков, пытающихся покинуть бедный город. Рой поспешил к порту – в гавани оставалось еще три корабля, но Царевна Виктория уже потеряла свой основной баллон и оттого грузоподъёмность великолепного парома сильно сократилась. Читать далее...

- постарайтесь набраться сил мастер, нам предстоит вытащить ее вместе, - протянул я ему руку. Он горячо попрощался со мной и отправился домой. Глядя в его сутулую спину, я ругал себя за слабохарактерность. Зачем обнадеживать старика – девчонка нежилец. Сколько нам будет стоить разобрать ее магический ворох проблем? - и мое сердце отчаянно охнуло куда-то в желудок, предчувствуя новые неприятности. Точно! – девченка провела два дня под воздействием паралича, весь день отмывала дом в полтора этажа и готовила на всю улицу этой их ритуальной каши и все это на одной чашке чая… м-да. Я резко развернулся в сторону окна кабинета – в них отражался город как на ладони. Под изумрудно-зеленым небом разноцветными лентами ручейков, вдоль кривых улочек бежали огоньки и вечерний народ в разноцветных одеждах. Город не спал, порт только просыпался, а торговая площадь готовилась к новому торговому дню. В разгар ночи такое столпотворение норма для нашей столицы. Я прошел за стол и взял зубами мундштук трубки разжег табак и вдохнул ароматный и горький дам. К курению я пристрастился давно, сразу после возвышения империи. Тогда много лет назад, мне помогала трубка отдалится от толпы и найти уединение в моменте, отказаться от мыслей и сосредоточится на учебе. Сейчас я не могу без этого, на должности инквизитора надлежит быть максимально собранным и ответственным. А тут такое – даже не убийство, уничтожение. А самое главное – дриадам каменного леса теперь известно про стержни. И именно это обстоятельство меняет все.
Я взял самопишущее перо, помимо прочего активировав на своем столе сферу времени, и начал диктовать приказы на завтра. Саламандра внутри сферы спала, а я писал и писал – требуя отчеты, проверки и осмотры граждан. Утвердительно кивнув, проделанной работе, я разбудил саламандру и погасил сферу. Время было идти домой. Убрав трубку и табак, я устало завернулся в плащ и покинул рабочее место.

- Сначала, давайте разберемся с положением аурисы. Задумчиво произнес я. Закрыв глаза, я остановил дыхание и обратился в внутренней силе, направляя ее к кончикам пальцев правой руки и наполняя самоцветные перстни. Камни вошли в резонанс, потеплели и укутали девушку тонким золотистым плетением. Струящийся кокон тонкого дыма проник в кокон – ауриса тяжело вздохнула и из глаз ее полились слезы. «не хочу домой» прошептала она одними губами. Я поднял ее в воздух и развернул к себе. Тонкие струйки синего дыма скользнули вдоль ее тела и растворили одежду. Одновременно с этим мои брови пошли вверх, а челюсть вниз. Удивительно аккуратно сложенное тело кошки было покрыто уродливыми зелеными рунами и вереницей черных пентаклей. Это как понимать? – пешка некромантов из каменного леса в самом центре Небесной Гавани?!. Черная родовая алхимическая магия дриад в переплетении с баюнскими пентаклями на полнолуние трехрогой.
- о, мой канцлер, нам предстоит снять все это, чтобы не потревожить ее разум. – в священном ужасе прошептал Ермолай.
- нам потребуется Лунный тропарь, мастер лекарь, и травник чернолесья, к сожалению, я не помню наизусть их священные травы. Ты прав, ритуал необходим, но стоит нам его провести – мы уничтожим город. Это не просто девочка на побегушках. Это настоящий ящик даров и проклятий с хвостиком. Девушка сонно парила в центре кабинета, и я вызвал адъютанта.
- Мой, канцлер, слушаю и служу. – Именем канцлера Инквизиции Церкви Небесного Преображения, столицы Северного Дунадана Небесной Гавани, объявляю код красный. Активировать персональный портал в лабораториум Сердца Инквизиции – перемещение трех и более живых существ, усиление защитного щита принимающей стороны.
Все вокруг ярко вспыхнуло и наполнилось голубым светом, воздух застрекотал, а бакенбарды Ермолая Пушнира встали дыбом. В лаборатории уже приготовили ларец для аурисы. Девушку крайне осторожно переместили в золотой саркофаг и запеленали как ребенка в рунический саван. Цепи, несущие саркофаг над пространством лабораториума, натянулись и монотонно загудели. Ауриса возносилась в поле эгрегора инквизиции. С Марысей мы скорее всего тоже попрощаемся, Ермолай, обреченно проговорил. Магия и энтропия каменного леса возьмут свое. Может мы и сможем сохранить ее жизнь, но это уже будет не совсем она. Вы можете идти, дорогой мастер лекарь. Вам выпишут личный артефакт перемещения в лабораториум. Я вызову вас через несколько дней.
Мы снова переместились в мой кабинет, уже без адъютанта и девушки. Лекарь внезапно на моих глазах сгорбился, плечи его опустились. Он ужасающе стал похож на старика.

Я бросил распакованные бумаги на стол и потянулся за кисетом ровеннианского табаку. Это все надо обдумать – для чего нужно было убийство незаметного старика и применение магии такого уровня против невинной ушастой девчонки? Не спеша набивая трубку, я размышлял о ночных «гостях» напугавших соседей и на ворчливость молочника, которому приходилось таскать большие корзины с молоком в такую даль от лавки.
День завершал свой цикл и мне удалось нащупать несколько несоответствий в деле, когда адъютант объявил о прибытии Ермолая Пушнира и аурисы Марыси Аверны Рыбкиной. Я вздохнул и разрешил войти. В мой кабинет торжественно вошел высоченный баюн пепельного цвета, неся на руках белоснежно ушастую аурису в глубоком обмороке. Я закашлялся и приподняв ее над руками баюна мягко перенес ее на козетку у моего стола. Девушка с мертвенно бледной кожей и свежими дорожками слез, со смиренно сложенными руками на груди вызывала у меня смертельную усталость и тоску. Теперь еще придется терпеть истеричку и ее родственников, ну зачем он притащил ее ко мне, можно было бы осмотреть ее и дома. Но нет, судьба видимо смеялась надо мной.
Когда миловидная тушка была устроена на подушках и укрыта казенным пледом, мы приступили к разбору ситуации вместе с лекарем.
- Я вас слушаю, - как можно грозно произнес я. - В чем была необходимость нести сюда маленькую аурису?
- Я все сейчас объясню, сударь. Марыся Аверна Рыбкина, это. Она у мастера экономкой была. Невинное дитя в строгих рамках своих опекунов. Девушка не обладает магическими способностями совсем. Ее достоинство — это терпение в преодолении трудностей и умение заботиться. Ее недостаток - интровертия. Все это ложь! Она замкнута на пространство рода ритуалом ее тетки. Ее личность угнетали с самого рождения. Она идеальная пешка в руках хитрых дельцов. Но это не главное. Главное то, что у неё нет защиты – вообще нет, никакой, а она–ей понадобится в самое ближайшее время, уважаемый канцлер. Я прошу вас лично привести в действие щит Небесной Гавани для этого ребенка. Она девочка Аверна.
Я крепко задумался. А что вообще я знаю о родах баюнов? К какой стати один из управляющих одним родом спасает заброшенного отпрыска другого рода. Рыбкины и Пушниры, дворы противостоящих друг другу алхимических гильдий. У одного из умирает смотритель – причем безвозвратно от перелома золотого стержня, а у другого – сами баюны в своем роду третируют и дрессируют наследницу большей половины золотых запасов из казны рода. Рыбкины специализируются на ядах, Пушниры специализируются на лекарстве. Что важнее яд или лекарство? Вот в чем противостояние на первый взгляд, но не все так просто.

Глава вторая.
«Лекарь просит о помощи»

Еще утром я понял, что день предстоит насыщенный. Мастеру лекарю пришло сообщение о кончине мастера оригами. И все бы ничего, но смерть была насильственной – отравление или облучение. Страховая компания концерна «Улей» прислала своего администратора и поисковика на поиск доказательств убийства. Они прибыли раньше ночных стражей города и обыскали старый дом, перевернув все на своем пути. Поместив в стазис экономку, просканировали ее память и проверили все карманы, но девушка была ни причем. Кто-то влез в чердачное окно через крышу, оставив выломанную черепицу. У мастера оригами не взяли вообще ничего.
И вот с этими материалами они вернулись в головную коллегию поиска и спасения, после чего вызов поступил в Канцеляриат Инквизиции Церкви Небесного Преображения, и сам магистр собрал внутренний орден для решения данной проблемы. Конечно со стороны казалось – что это что-то простое, можно сказать заурядно. Ну умер старик… Однако, собрали в зале заседаний ордена всех. Смотрите, следы взлома есть, а следы орудия смерти, причина и способ маскировки тела окутаны такой тайной, что даже золотые ищейки «Улья» ничего не нашли. Нам о многом стоит подумать в этом деле, господа, – громогласно заявил магистр собравшимся и в первую очередь - о безопасности наших городских жителей. Нужно найти убийцу незамедлительно, ведь если защита простых граждан не эффективна, то как мы можем гарантировать сохранность душ и остальных граждан Небесной Гавани?!. – гремел его яростный голос. - Я призываю вас, решить эту задачу до конца дня и очень выразительно посмотрел мне в глаза. «Да уж…» - пронеслось в моей голове, а я как канцлер тайной полиции должен был знать об этом больше, чем золотые ищейки. Хорошо, что все дела передали мне лично. Я взял папку с клеймом золотого шершня и отправился в свой кабинет.
Ну что ж, - начнем, пожалуй, – тихо произнес я себе под нос и приземлился в кресло. Разобрав листы по категориям: следы, фото, элементы присутствия и траектории перемещений старого мастера я насторожился. Что-то меня сильно напрягало и настораживало во всем этом случае, но я не мог понять, что конкретно. В этот момент вошел адъютант Пауль и протянул мне конверты со свежим клеймом Ермолая Медолапа мастера-лекаря родового дома Пушниров и еще несколько прочих. Я принял почту и сломал первый зеленоватый сургуч. На бумаге молочного цвета размашистым почерком лекаря синими даиленскими чернилами было выведено прошение ко мне лично. Строчки на листе выведены неровные и было видно, что мастер лекарь писал это письмо в большой спешке.
«Канцлеру тайной полиции Рою Федериусу Сумеречной Деннице смотрителю Магистрата Инквизиции Небесной Гавани. От мастера лекаря родового дома Пушниров Ермолая Медолапа Пушнира. тринадцатого числа первого весеннего сезона пятой эпохи Большого Дрейфа.
Довожу до вашего сведения о безвременной кончине мастера оригами и смотрителя родового дома Пушниров в Небесной Гавани, проживающего не Тенистой улице торгового района. На момент смерти мастер оригами был трезв, голоден и находился во сне. Смерть наступила путем изымания золотого стержня сознания и перелом оного в двух местах. В результате обломки были найдены возле постели умершего. Восстановлению стержень к величайшему сожалению не подлежит. Досмотр и опрос экономки аурисы Марыси Аверны Рыбкиной показал, что к ней применили магическое воздействие «малый паралич». В результате воздействия ауриса провела в неподвижном состоянии более двух суток и находится в путанном сознании и общей слабости. Я подтверждаю, что данная ауриса не является причиной или орудием преступления, так как по законам баюнов не достигла совершеннолетия и не обладает защитным обручем, который по умолчанию выдается всем гражданам Небесной Гавани. Более того, ауриса находится под жестким финансовым управлением своего рода и особенно тетушки – старшей сестры ее отца Барсеньи Триши Рыбкиной, которая в свою очередь является управляющей большой кухни гильдии алхимиков родового дома Рыбкиных. Ауриса воспитана в строгости и аскезе, за нее может поручиться данная родственница письменно. Магическими способностями, необходимыми для извлечения стержня данная ауриса не обладает. Имеет базовое семейное образование и подвержена острой сезонной интровертии. На сем прошу принять мою просьбу, и быть с аурисой Марысей Аверной Рыбкиной милостивым и справедливым.
С большим уважением к вам и вашей заботе о гражданах всей Небесной Гавани, мастер-лекарь дома Пушниров Е.М. Пушнир»
Далее были еще два письма оба напечатанные на машинке: одно от самой тетушки Барсеньи Триши Рыбкиной, в котором находилась характеристика аурисы, а второе с прошением о помиловании и благосклонности к племяннице. Голубой конверт с доносом от соседки старого мастера оригами по поводу излишней траты воды на уборку данного дома и подозрительным гостям, появляющимися на крыше рядом с чердачными окнами мастерской. Характеристика семьи со слов местных почтальона и молочника зафиксированные стенограммой Читать далее...

- Ауриса, вы еще тут, Слава трехрогой, вы не ушли. Нам надо поговорить. Уделите мне немного вашего времени, разговор будет непростой.
- Прошу прощения мастер-лекарь, я уже закрыла дом. Пытаясь донести до Ермолая мысль о том, что неплохо бы было извиниться за столь долгое ожидание – вздохнула она и подняла свой гордый носик намереваясь вернуться все-таки домой, как и положено приличной аурисе.
- Ауриса, дорогая, простите мне за то, что беспокою вас в это позднее время и печальный час, но нам нужно проехать на некоторое время в Канцеляриат. Поверьте, вам ничего не грозит, а с моей стороны я вам обещаю, что довезу вас до дома и передам на руки вас вашей тетушке в целости и сохранности. - Я уже заказал велорикшу и нам следует поспешать. – торопился лекарь, его глаза лихорадочно блестели в надвигающейся темноте и Марыся решила всё-таки согласится и проехать с ним по его просьбе.
Велорикша бежал по старой плитке мостовой и деревянные колеса мелко дрожали. Но дрожала Марыся не только поэтому. Её буквально колотило мелким страхом и противными мурашками на спине от того, что она не знала куда собственно направляется Ермолай на ночь глядя. Мимо неслись фасады резных и кирпичных особнячков, окна в которых уже были погашены и девушке казалось, что она едет вдоль длинной кружевной ленты изумрудных и черных оттенков. Она оглянулась на Ермолая и невольно поежилась. Ауриса его знала с самого детства – лекарь всегда выдавался среди всех ее пухленьких родственников своими высоким ростом и громким общением. Он всегда прилетал словно на крыльях и все печали и болезни отступали прочь. Хотя она очень редко болела и не могла в абсолютной уверенности знать можно ли верить этому баюну. Сейчас рядом с ней он сидел ссутулившись, заложив свои лапы в крепкий замок пальцев. Ему не хватало места в экипаже, настолько он был высок. Его лицо застыло каменной маской, а темно-серые бакенбарды в сумерках стали совсем черными. В одно мгновение ей показалось, что рядом с ней чужое существо. От мысли своей она вздрогнула. Черный Ермолай обернулся и уставился на нее с любопытством. «Да-да, ты все правильно поняла, девочка, хотя уже поздно», говорил его взгляд. Марыся опустила глаза и слезы удушливой лавиной захватили ее существо. Мастер лекарь попытался утешить ее, и с большим трудом добился ее спокойствия, во всяком случае спустилась она у нужного адреса уже без слез, но безобразно зареванная и бледная. Выйдя на свежий воздух ночного города, она боязливо обернулась и сердце ее обмерло. Здесь было невероятно светло. Казалось от света огромных окон и фиалов фонарей невозможно было скрыться.
Это было удивительно ярко освещенное место. Девушка подняла глаза и едва ли лишилась чувств - они стояли у подножия главной лестницы Цитадели Канцеляриата Инквизиции Небесного Каравана. «О, нет!», прошептала она сползая холодеющий кокон обморока.

Девушка умела неплохо считать, и ее привычка записывать все в блокнот стала ей ключом к управлению делами старика. Так она погрузилась в пучину расходов и доходов поставок мастерской продуктов и найма прислуги. Спустя некоторое время службы у мастера она осознала всю бедственность его положения. Тогда Марыся смирилась с открывшимися обстоятельствами и взяла управление мастерской на себя. Старик был добр и беззастенчиво безумен во время трех полнолуний, после он приходил в себя, и в остальное время своего тихого образа жизни, часами сидел в мастерской и мастерил бесконечное количество фигурок, коробочек и фонариков. Страшно ругался, когда его тревожили и постоянно отчитывал за еду и выпивку, что бы ему ни приготовили он погружался в еще большее раздражение. Его ворчание и недовольство било все рекорды по утрам и во время купания. Мастер оригами не справлялся со своим телом и купали его на руках Марыся и семейный лекарь Ермолай Медолап. Еще более отчаянно он сопротивлялся во время стрижки. При этом старик платил совершенно волшебное жалование своей экономке, точнее ее опекунам, подумать только, - целых три золотых орла и четыреста корон серебром! Несмотря на это, одежда у Марыси всегда была более чем скромная. Хотя тётушка не скупилась на покупку украшений для своей племяшки и потому украшения всегда были из натуральных металлов и камней с фамильным тиснением семьи Рыбкиных.
В гильдиях фамильные кланы баюнов были исключительным явлением. Фамильное клеймо можно было получить при условии, что семья занимается одним мастерством на протяжении четырех поколений. Однако счастья эти золотые и серебряные безделушки не приносили маленькой экономке. Комната Марыси в особняке была мала и скудна на обстановку: жесткая кровать-скамья, маленький комод да медный умывальник. Уборная в особняке была для всех одна. Стены, выкрашенные теплого оттенка натуральной охры, украшал черный ловец снов с натуральным жемчугом и розовым кварцем. На вытертом старом полу лежал половик, связанный самой Марысей.
Ей предстоял день полный хлопот и отчаянной рутины. Она еще раз позвала мастера, из-за двери донеслось капризное – молока! Марыся улыбнулась и скользнула на лестницу. Сегодня она отчего-то никак не могла сосредоточиться, в груди родилась какая-то непонятная тревога и впервые в жизни ей стало страшно. Она словно в первые увидела кухню, обвела ее взглядом и поняла. Что что-то изменилось. Неожиданно в глаза бросилась потрескавшаяся побелка на стенках очага, отбитый край у чайника-заварочника и вдруг, какой-то ритмичный звук и голоса вернули ее в реальность. Девушка коротко взвизгнула, оторопь прошла, и громкая реальность заставила ее вздрогнуть.
В дверь без перебоя стучали, а со стороны улицы доносились громкие голоса. Шатаясь на непослушных ногах и проклиная собственную слабость Марыся накинула на себя рабочее платье чехол, чепец и на ходу одевая фартук, в голове пронеслось, «а когда я их успела снять?» - поспешила в прихожую. Повернув медную ручку входной двери, ее буквально сбили с ног и несколько фигур в униформе с топотом побежали в мансардный этаж к комнате мастера. Следом за ними торопливо шел Ермолай Медолап. Он выглядел более чем озабоченным и нервно почесал бороду.
- Что случилось, мастер лекарь? - пролепетала девушка и ее глаза наполнились слезами. На ее восклик, лекарь сгреб ее руки в горсть и серьезно выдохнул, заглядывая ей в глаза - крепитесь, дорогая ауриса. Он снова коротко и сильно сжал, а затем резко отпустил ее руки, после бросился за сторожами ночи в спальню мастера на мансардный этаж. Марыся задрожала, осознав, что Вечный Дартар принял душу ее хозяина. Ее сердце пропустило один удар, второй и она горько расплакалась. Вот и всё, конец свободе, ей придется возвращаться домой.
Смерть работодателя были не просто трагедией в столице, а почти позором для ее семьи. Ее руки внезапно замерзли, и она в попытке согреть их замотала в жесткий подол фартука, и окончательно разревелась. Девушка громко плакала сидя в открытой двери старенькой мастерской и не обращала внимание на то, что вокруг гасли ночные фонари и оживали улицы, не заметила, как стражи ночи вынесли под руководством мастера лекаря завернутое в белый саван тело мастера оригами. – Дождитесь меня, ауриса, прокричал Ермолай, но Марыся только ревела, отвернувшись от этого несправедливого мира носом в стенку.
Ближе ко второму завтраку, устав плакать, она встала и пошла наверх, прибрала в спальне старика. Затем тщательно вымыла весь дом и убрала на полки, упаковав в пергамент посуду. После приготовила поминальную кутью и выставила блюдо на стол около дверей мастерской. По щекам ее текли слезы, и она то и дело всхлипывала. На улице никого не было. Мастер лекарь не торопился. Марыся послушно его ждала на крылечке и просидела там до ночных фонарей. В последний раз она поднялась, когда часовая башня отбила один Лунарь и три часа до полуночи. Девушка поднялась в свою комнату и взяв со стены ловец снов, небрежно перекинула его за спину, подхватила небольшую сумку Читать далее...

Тщательно вычистив зубы и расчесав уши, девушка деловито пошлёпала себя по щекам обеими руками и смешно коверкая слова проговорила, - День работа, ночь дремота. Затем грустно улыбнулась и оставшись крайне недовольной своим внешним видом, показала своему отражению язык. За стеклом дурачилась невысокая фигуристая конопатая девушка с ослепительно белыми пушистыми ушами, вьющимися и такого же цвета непослушными локонами, пушистыми ресницами и взъерошенным хвостом. пушистыми пальчиками натягивая кружевные митенки, она погрозила себе в зеркало, ловко подцепила бархатную резинку и уложила волосы в идеальный пучок, надела поверх белоснежный чепец с широким полями и скрыла ушки. Осмотрела себя со всех сторон – темно-зеленое платье и рабочий фартук были беспощадно выглажены и накрахмалены в прачечной тётушки. Отряхнув от неведомой пыли передник и сунув руки в карманы, девушка развернулась на деревянных каблуках домашних башмаков отправилась вниз готовить завтрак. Проходя мимо комнаты старика, она привычно звонко постучала костяшками пальцев по синей филёнчатой двери и протянула, - Доброе утро мастер! Молоко или кофе подать сегодня? В ответ послышалось неспешное скрежетание старых туфель по скрипучим половицам. Старик, ругаясь, спешил одеваться.
Сам мастер оригами был дряхлым почти беспомощным стариком, с очень острым и хищным взглядом. Он приобрел Марысю на рынке вакансий, заключив договор ренты с ее опекунами на целых пять лет. На самом деле он был скучен, подслеповат, и откровенно ждал просто спокойной смерти, не витая в облаках относительно оставшегося срока. Однако он состоял в городской гильдии алхимиков, а там свои законы. Так во всех, торговых и мастеровых гильдиях Небесной Гавани было принято устраивать всех своих отпрысков именно таким образом - через открытый аукцион.
Вообще в Небесной Гавани почти все жители были алхимиками или связаны с ними поставками ресурсов для опытов и изготовления артефактов. А Аукцион вакансий не только предлагал немыслимое количество специалистов и подмастерьев всех мастей, но был еще и общегородским праздником. То есть той самой древней традицией так горячо любимой и взлелеянной местным обществом, мероприятием, которым так гордились жители столицы.
В день большого аукциона галереи гильдий открывались всем желающим, демонстрируя невиданные артефакты и предметы инженерного искусства. На широкой торговой площади выступали артисты на ходулях, танцуя и играя на музыкальных инструментах. А еще устраивали полуденную ярмарку с «живым» товаром. В ресторанах готовили потрясающе вкусные мясные пирожки и всевозможные десерты. Все представители родов одевались достойно своего происхождения и чинно фланировали по бульварам в близи порта. Так ее и «продали». Это было грустное и веселое действо, мастер оригами даже кокетливо поторговался с тётушкой, с которой, Марысе, оставалось только подчиниться прагматичной воле опекунов. Мнение старших среди молодых баюнов не обсуждается и исполняется беспрекословно. Праздник большого аукциона всегда заканчивался танцами и большим фейерверком, который было видно далеко за стенами Небесной Гавани.

Глава первая.
«Происшествие на Тенистой улице»

Только закройте глаза и вдумайтесь… Каждое утро провожая чернильно-синюю тьму ночи в одной маленькой мастерской просыпалась милая пушистая девушка расы баюнов. Ее сонные глаза ловили ускользающий полумрак и наполнялись золотистым светом нескольких сотен дневных фонарей величественной столицы, сложенными стрельчатыми башнями из золотистого песчаника Небесная Гавань. День неторопливо вступал в свои права. На самой высоком здании города - часовой башне мелодичный перезвон отсчитал четыре часа утра. Ортодоксальные баюны не встают рано, но молодые и без обручальных браслетов обязаны нести службу в полном подчинении старших представителей рода.
Итак, продолжим - каждое утро, в маленькой мастерской старого скряги мастера оригами просыпалась маленькая Марыся и думала о том, как бы поскорее сбежать из этого города на одном из удивительных и прекрасных торговых дирижаблей Небесного Каравана. Она служила экономкой в пыльном крошечном особняке, и он давил не ее юношеское сердце своей чопорностью и жесткой дисциплиной. Несмотря на гнетущую обстановку престарелого бирюка, будучи обязательной в данном слове тётушке, Марыся старалась не унывать. Ее крошечная комната располагалась на чердаке под самой крышей. Незамысловатая обстановка была характерна для всего покосившегося особнячка, расположившегося на такой же кособокой и тенистой улочке старого района Небесной Гавани. В ее комнату свет почти не попадал. Горсти фонарных бликов отражаясь от соседних домов скользили по стене. Небесная Гавань экономила свою энергию на старых спальных районах, предпочитая освещать только значимые ансамбли или «светлые» здания, как стало принято называть их среди местных. К таким «светлым» относился конечно же сам порт Небесного Каравана, большая торговая площадь, Кафедральный собор Церкви Небесного Преображения, Академия Алхимиков, Часовая башня и Цитадель Канцеляриата Инквизиции Небесного Каравана. Также необычно красиво освещались торговые ряды гильдий и мастеровых, но дом старого мастера находился слишком далеко от центральных улиц и потому постоянно пребывал в изумрудном сумраке. Лишь по утрам, когда по улицам зажигались оранжевые фонари, освещался главный подъезд в мастерской. В этот час Марыся выходила, робко оглядывалась по сторонам и приглушала свет входных врат поворачивая на пол оборота вентили обоих светильников. Электрическое освещение перед особняком вставало в круглую сумму, и это обстоятельство особенно огорчало Марысю, так как экономкой старого мастера была именно она, впрочем, она же была и кухаркой, и секретарём, и уборщицей. А когда над крышами домов столицы поднималось три рога местных кристальных лун, то и медсестрой, помогая лекарю привести в разум старого мастера. За эту весну такое случалось уже дважды, но Марыся гнала эти мысли прочь и мечтала о бамбуковом чемодане с блестящими застежками и дорожном платье в красную клетку. Ветер уносил ее мысли вдоль закоулков улицы, на которой, вслед за превратными фонарями, причудливыми яркими лужами света загорались вывески открывающихся одна за другой местных лавочек.

От автора

«Тихий шепот, призывающий ночь.»

В холодном воздухе вода застыла,
Глаза еще глядели на песок
Встречаю снегопад я у залива,
Где время потеряло жизни срок

Глаза еще смотрели на песок
А руки ощущали свежесть моря
А сердце гасло, как под инеем цветок
И погружалось обреченно в горе

А руки ощущали свежесть моря…
А силуэт скользнул по глади вод
Схватить запястье ледяной воде позволил
Извлечь себе невесту из неведомых миров

Снег замер, в воздухе завис
А с берега неслось неистово гуденье
И всё ушло, всё что я постиг здесь,
За грань пугающего сновиденья

Душа в воде мечтала только об одном
Обречь свободу и покинуть стылый берег
И я забрал ее себе, и мой улов
Со мной остался,
мне всю жизнь свою доверив.

2022 г. 19 апреля. г. Реж

Мы живем в необычное время, когда каждый день приносит в наш внутренний круг комфорта разнообразные события, на которые мы не можем не реагировать. В жизни каждого человека происходит своя внутренняя борьба и исход этой битвы любопытства с установленными обществом принципами никто не знает заранее. Наш мир технократии и коммерциализации, слава Вселенной, не один и ученые все время доказывают нам о существовании подобных миров нашему. Это дарит иллюзию свободы – побега из родной колыбели на встречу немыслимым приключениям в других мирах. Было бы забавно отрицать, что где-то там в глубине необозримого космоса есть мироздание похожее на наше и одновременно с ним совершенно иное. У мечтателей о подобном часто кружится голова и просыпается апатичное равнодушие ко всему земному, что их окружает. Всё это так интересно и весело, вы не находите?!

- А если я скажу тебе, капитан, что я кое-что знаю об одной белоухой аверне из столицы? – серьезно предложил я – но учти, это будет сделка.
- Столицы нет, белоухой нет, аверны не существуют – глухо проговорил он насупившись.
Ого! Кажется, я его сейчас только что обидел. Но я не сдавался, мне отчаянно хотелось привязать его к себе контрактом на неопределенное время. Уж больно его хриплый голос рвал мне душу в клочья от стыда. Мне определенно хотелось вернутся назад и сделать все по-другому, а потому я продолжил: - я передал один артефакт, одному лекарю с индивидуальным порталом в лабораториум к одной аверне.
- Братуха, ты не понял?! Все пропало... Столицы, нет лекаря, нет, аверны не существуют. А если она найдется, и он выразительно посмотрел на меня темнеющим взглядом хищника, - то я отдам тебе во служении три своих жизни из девяти. Но не дари мне надежду канцлер, не оправдав ее ты вырастишь себе кровного врага на девять поколений. Предупредил меня капитан.
- все так серьезно? - попытался усмехнуться, но получилось довольно криво.
- все так серьезно – кивнул капитан, развернулся и пошел прочь, засунув руки в засаленные карманы. Этот вечер мы провели в полном молчании.

+++