Как подумаешь о том,что Левада-центр кое-кто (Министерство юстиции РФ. — Ред.) считает иностранным агентом,просится на язык что-то непечатное, матерное.Да,мат — простейшее средство выразить любые эмоции от гнева до восхищения.А почему?
Причин по крайней мере две.Одна — все русские нецензурные выражения так или иначе отсылают мысль и произносящего их,и слушающего/слышащего к одному из главных актов в жизни людей как живых существ.Этот акт занимает столь важное место потому,что мы смертны,а он исходно связан с продолжением жизни после нас.
Ясно,что сейчас соитие чаще всего не связано с деторождением,ясно,что, проборматывая матерные словечки,стершиеся до едва различимых условных звуков,мы не думаем о том их священном смысле.Но косвенно об этом смысле напоминает другое.Сколь легко и свободно бы мы ни матерились,где-то у нас остается память о том,что произнесение этих слов все-таки запрещено.Запрет рождался в древности,чтобы все ощущали священность действия,которое предназначено для продолжения рода.Недаром венчание и брак,институционально оформляющие этот акт,в нашей традиции зовутся таинством.Акт должен быть укрыт от других;слова,к нему относящиеся,тоже в своем роде тайные,потому запретные.
Женщинам было запрещено их знать (и уж во всяком случае,произносить),а для мужчин они были частью особого мужского тайного языка.По разделению функций в том древнем обществе,о котором пока идет речь,за женщинами было охранительное начало,за мужчинами — агрессивное.И этот тайный язык был языком мужской (словесной) агрессии.В этом качестве он переворачивал значения, акт продолжения рода превращался в акт насилия,священное становилось
