Николай Рыбников не дожил даже до 60. Великий мастер, суперзвезда советского кино. И только глаза, светившиеся счастьем, в конце стали такими грустными.
У Рыбникова было десять лет полета во сне и наяву, когда он ворвался в новый кинематограф, подоспел к самому началу оттепели. И вот «Весна на Заречной улице» от Марлена Хуциева, парень из нашего города, работяга, как ты, да я, да мы с тобой. Вы только всмотритесь в это лицо, с таким и в разведку, и хоть куда. Милый, дорогой, любимый, единственный. Открытый миру, чистая душа, он живой и светится. Пробивает сквозь экран, душа нараспашку, такой искренний, ясный, без камня за пазухой. Кинообраз востребован от жизни, любви, надежды. Пришел новый человек.
Потом «Высота», «не кочегары мы, не плотники», «Девчата», его бригадиры, свои в доску, совсем не пафосные. «Им покоряется небо», «Седьмое небо», «Нормандия—Неман», его летчики-герои, опять же с человеческим лицом. Ну а девушки потом? Нет, не то чтобы вешались на шею, в кино он всегда трудно добивался своей любви. Зато зрительницы… О, те готовы были отдать ему все. Чего только не навоображали себе, глядя на экранного Рыбникова, не выходили из кинотеатра, когда там давали его в главной роли.
В жизни он тоже трудно добивался ее, девушку своей мечты. Самая красивая актриса советского кино Алла Ларионова поначалу смотрела на Рыбникова сверху вниз, легко-небрежно, увлекалась, любила совсем других мужчин. Но Рыбников всегда был рядом, преследовал ее как тень. Он ждал. Ни на кого больше не обращал внимания. На съемочной площадке женщин для него не существовало. Там он играл в любовь, но как! Вот он пришел в «Девчата», увидел Надежду Румянцеву: «Ну как я в нее влюблюсь, в такую?!» Да и она его тоже не приняла. Но… надо, Коля, надо. Вы смотрите этот фильм-сказку, а там такая любовь-морковь, дай боже. Это и есть перевоплощение русского артиста.
И все равно он женился на Ларионовой, удочерил ее девочку, потом появилась еще одна, уже своя. В детях души не чаял. А она, Алла… Она, кажется, позволяла себя любить, тогда как он просто безумно обожал ее. В жизни Николай Рыбников все-таки был другим, не как в кино. Очень закрытым даже, здесь уже чужая душа — потемки. Рубаха-парень только для своих, и узок круг этих революционеров. С коллегами-артистами держал дистанцию, знал себе цену, ставил себя высоко.
Вот так во всеобщем обожании он продержался десять лет, до середины 60-х. И это прекрасно на самом деле, у других очень многих лидеров его поколения была только одна роль, ну, максимум две-три, а потом они сходили.
Читать далее...