[313x441]Перья, черные настолько, что можно так неосторожно, только взглядом изучая, не веря и не подозревая, время забывая, оказаться поглощенным пропастью бездонной, что они так грузно, томно излучают, где ветер, словно бешенная стая, безудержно холодный голодных разрывает, терзает беспощадно хаотично крики обреченных, что истерично вырваться пытаясь себя кромсают остротой тех самых перьев, грехов порочной мыслью порожденных или ими в прошлом совершенных, и прочих всех, что в окруженьи, в стараньях тщетных избежать хотят на миг мучений и сквозной душевной боли, все так же бесполезно режут своё я, моля лишь о покое... И эта мгла - лишь часть, лишь половина. Другое же крыло – есть истинна, оно невинно, в нем свет берет начало, в нем безмятежность рая, в нем доброта черпает силы прекрасным в душу проникая, здесь великолепно вечным поражая, нежностью приятные порывы удивляют и ощущая счастье, человек собственные крылья обретает, ибо увидев это, расцветает он и тут же умирает - столь светлое его перерождает…
И вот две половины под натиском незримой силы архангела соединились, образовав смесь противоречий, друг в друга впились, добро со злом объединилось... быть может, так любовь родилась?..

Все и всегда всего лишь кажется.
Знаете, как во сне, главное понять и поверить - и уже по-другому.

Я слишком уверен в себе, что бы сомневаться в том, что вижу, но и слишком мечтателен, что бы видеть то, в чем сомневаюсь.

Я - романтик?

Я так легко могу поправить все в своей жизни словами, все могу расставить так, как мне угодно. Для себя. Убедить себя в том, что мне необходимо, что бы сдержаться или пережить.
Но слова, как листья на ветру, пронесутся и будут забыты, вот в чем их слабость. И пока я не нашел тех, что будут во мне не кружить, а жить, словно цветок под стеклянным колпаком. Вот в чем моя слабость.
Словно Фрегат, что плывет по насыщенной жизне-цветами звездной глади, но якоря нет и хотя могу взлететь или мечтами унести себя куда заблагорассудится в этих просторах, я не свободен в своей неприкаянности и красота мне палач.

Полная свобода может быть лишь во всепоглощающей самодостаточности, а человек таковым быть не способен, значит, всегда прикован к чему-либо и чем-то ограничен, пусть даже собой.

Только что встретил старого знакомого. Поистине - человек из прошлого, если не свидетель заката моего детства.
Как всегда - меня помнят, а я только пытаюсь, при том, не особенно удачно и не очень-то охотно.
Не в первый раз убеждаюсь, что есть нечто волшебное в совпадениях и случайностях, но только в том случае, если мы хотим это увидеть. Собственно, так во всем.

Вот и все, или, вернее, ничего.
Всему конец? Но любое завершение ведет к началу, к чему-то следующему.
Просто очень сложно находиться между, даже если знаешь...

Во мне витают грандиозно новые, великолепно яркие, прекрасно интересные, странные мысли, словно облака-пространства моей планеты вырываются за её пределы, пытаясь, как кометы, осветить чужие мне миры. Некоторые или некие интригующие идеи, творческие порывы, которые я не могу, не знаю, не умею превратить в нечто большое, пронести за грань себя, преодолеть притяжение ядра или реализовать в каком-либо измерении.
И рядом нет никого, кто бы одновременно смог увидеть во мне, в себе через мои глаза, эти эпизоды, картины, звезды, мечты, подобным мне образом, с внесенным мной смыслом, в том же свете, и воплотить их, хотя бы, для меня через себя! А большего и не нужно!

Это одиночество, в котором, мы, зачастую, так не одиноки.
Это одиночество, в котором, мы, зачастую, окружены сотнями людей, пытаясь в них найти то, что в предыдущих сотнях не нашли.

Если некто мог бы изобразить все это моими словами, чувствами моими же показать, быть может, просто отобразить эмоционально или как-то иначе понять обретая интерес и завораживаясь собственными выводами на мои душе-творения, если бы кто-то!...

А не испугался бы я? Не натворил бы глупостей, мне не свойственных, не перестал бы себя понимать в непривычно сильном понимании другого? Не попытался бы убежать?

Это, наверно, любовь. И мы так часто хотим верить, что, наконец, правда, а не фантом, не иллюзия и не ошибка, вспоминая о судьбе… ведь настолько многогранен и разнообразен, велик и непостижим наш мир, что не мудрено, если мы так часто оступаемся, самоотверженно себя в надежде раня, открывая душу тем, кто поначалу, показался всем, прекрасно понимая, знаем, что этот человек, скорей всего, для нас никто…
И чем дальше мы пропустим, чем глубже он проникнет, тем больней будет потом закрываться опять, если нас вовсе не разрушат или не разрушат часть, вновь начиная поиски. И потому не раз подумаем, сравним и себя отговорим, когда пред нами тот, кто послан свыше только нам...
Чем чаще приходится перерождаться, тем меньше желанье рисковать, тем слабей надежда и тем сложней ему нас распознать.

И, знаешь…
Если бы я не умел любить себя, моё одиночество было бы бесконечно.

Сегодня я себе не нравлюсь. Я уже говорил не раз, что бывают дни, когда я вовсе себя ненавижу. Но это совершенно разные вещи: не нравиться я могу себе лишь за некие внешние проявления, а вот ненависть направлена исключительно на внутреннего меня – на мои мысли и желания.

Человек способен быть настолько прекрасен, насколько бывает уродлив.

Себя не видим, лишь отражение, искаженное пространством, мыслями и временем.

Иногда мне кажется, что всю жизнь мы учимся не обращать внимание на остальных, а затем, наоборот.

Этой ночью мне снился сон о том, что я скрывался от общественности, как истинно асоциальный элемент, в неком андерграунде, не ярком, не броском, но самом настоящем.
И вот мне вдруг, ни с того, ни с сего, абсолютно не логично, во время разговора с двумя «местными», предложили, точнее, всучили без спроса, некое бумажное издание, хотя наш разговор никак не предполагал ничего подобного. Книга в мягкой обложке, в темно-серо-красных тонах. И я взял, не задумываясь, словно знал - так было нужно. Начал перелистывать, рассматривать с любопытством обильные иллюстрации на тему полузатопленного постапокалипсического мира. Конечно, первым делом, я спросил, что это. Кто-то из моих собеседников не вдаваясь в подробности, ответил, что это «глубокий киберпанк» и вот так вот, как простая книженция, небрежно и без лишних церемоний, передается от избранных неким.

Я очень жалею, что не могу вспомнить название… потому, что оно было и я его прочитал.

Счастье ведь не в словах, а в том, что бы их не приходилось произносить....

Наш настрой есть восприятие жизни.

Желаю каждому прекрасного настроения!

Настроение сейчас - Давно ли вы видели такое небо как сегодня?
В колонках играет - Агутин

Совершенно точно то, что каждую секунду мы теряем...
Остается лишь черпать нечто новое, что бы не иссякнуть безвозвратно.

Порой, лучше не понять ничего, чем понять лишь часть...

И время плавно опадает в прошлое, словно лепестки увядших роз летят к земле, неспешно унося тревожное в уже не новом, уходящем дне...
И постепенно образ наш стирает упрощенно сложное, так странно, без прикрас, и так прошедший мимо час без нас как капля в одинокой тишине, болью отзывается во мне, в моей, ещё твоей, душе...
И собираем в памяти зеркальные мгновенья, отрицаем их, не веря, что бы потом опять в своих же снах не встретить страх таких же глаз, в который раз в себе найдя себя и испугавшись нас, вновь покинув небеса...