Эльдар Рязанов: русский сын еврейской мамы
Ирония судьбы знаменитого кинорежиссера
Давид ШИМАНОВСКИЙ, Карлсруэ, Германия
Фото с сайта yamoskva.com
Он — патриарх российского киноискусства. Ему пошел 87-й, за его плечами — долгие годы творческих исканий и колоссального труда: около 30 фильмов, более 20 сценариев и пьес, около 200 авторских телепрограмм, 11 интереснейших книг. У него множество почетных титулов, званий и наград. Но главное — его знают и обожают три поколения благодарных зрителей. Один из них написал: "Рязанов — человек-реликвия, других таких сегодня нет. Это гениальный художник, стойкий оловянный солдатик на съемочной площадке и удивительно добрый человек в жизни. Его фильмы можно смотреть с любого кадра, замерев у экрана в сто первый раз".
РЯЗАНОВ И ШУСТЕРМАН
Биография Эльдара Рязанова ведет отсчет с 18 ноября 1927 г. Его отец Александр Семенович, родом из крестьян, учился в реальном училище. В 16 лет стал большевиком, а в 19 — комиссаром дивизии. В 1922-м его послали разведчиком в Китай, потом перевели в Персию. Мать Софья Михайловна, в девичестве Шустерман, влюбилась в разбитного красавца и ушла к нему. Вместе с мужем работала в советском торгпредстве в Тегеране, а рожать сына уехала к родителям в Самару. Мальчика назвали Эльдаром, что на тюркском языке означает "владеющий миром" (имя оказалось пророческим: Рязанов воистину стал властителем умов и сердец миллионов). Младенца Элика увезли в Москву, где папа устроился начальником винного главка и получил просторную квартиру с видом на Красную площадь. И тут Александр Семенович пристрастился к алкоголю, а жена, не выдержав скандалов, забрала трехлетнего сына и ушла жить к подруге. Затем она вышла замуж за инженера, вдовца с ребенком. С семи лет Эльдара воспитывал отчим, который к пасынку относился, как к родному сыну.
А отец женился вторично, у него родилась дочь. В 1938-м его арестовали и дали пять лет. Рязанов-старший бежал из лагеря. Его поймали и добавили десять лет, а в общей сложности он отсидел 17. В годы войны Эльдар написал отцу письмо и получил ответ с лаконичным описанием северной природы. В начале 1960-х отец нашел сына по его фильмам. "Но близкого контакта не получилось: пришел совершенно чужой, сломанный жизнью человек, — вспоминает Э.Рязанов. — Жену и дочку он не нашел… Я дал ему все деньги, которые имел при себе, и он исчез на четыре года, не имея права жить в Москве. После реабилитации всё-таки перебрался в столицу, через несколько месяцев умер, и я приехал на его похороны".
В детстве мальчика не наказывали, учили говорить правду, не воровать. А он дружил с дворовыми пацанами, гонял голубей, играл в "пристеночек", стрелял из самопала во "врагов" из соседнего двора, тайно покуривал и даже выпивал, пока не отравился водкой. Надеясь оторвать сына от "шпаны", мать приучала его к чтению сказок и детских стихов. Затем он сам начал запоем читать приключенческие книги, и в классе его прозвали "ходячей энциклопедией". Во время войны семья эвакуировалась, ютились в холодных бараках с крысами. Эльдар нянчил сводного брата, стоял в очередях за хлебом и постоянно испытывал голод. В старших классах хотел стать писателем и сочинял стихи, подражая Пушкину, Лермонтову, Маяковскому и Симонову.
Эльдар мечтал путешествовать и набираться жизненного опыта, как его любимец Мартин Иден. Но для этого надо было стать моряком. И в 1944 г., экстерном окончив 10-й класс, он послал запрос в Одесскую мореходку, но ответа не получил. Чтобы не терять год, вместе с приятелем из любопытства поехал поступать во ВГИК, хотя кино не очень-то и любил. При подаче документов пришлось поволноваться: отец — русский, но "враг народа", а мать и отчим — евреи. К счастью, анкеты тогда внимательно не читали, и после приемных экзаменов юноша был условно зачислен на режиссерский факультет в мастерскую знаменитого кинорежиссера и сценариста Григория Козинцева.
Среди педагогов Рязанова был и С.Эйзенштейн, оказавший на него большое влияние. Юноша стал бывать у мэтра дома, пользовался его библиотекой. Труднее складывались отношения самого молодого студента с профессором Козинцевым, усомнившимся в его способности стать режиссером из-за возраста. Рязанов возразил: "Но когда вы меня два года назад брали на курс, я был еще моложе. А на одно место претендовало 25 абитуриентов". Мастер оценил логику ученика, махнул рукой и впоследствии стал его любимым наставником.
У своенравного студента были и другие сложности. "На занятии по марксизму меня спросили, не родственник ли я того самого меньшевика Рязанова, — рассказывает режиссер. — Если бы я знал, что это — псевдоним Гольдендаха, я бы сказал, что мы даже не однофамильцы, но я-то о нём ничего не слышал". Вместе с товарищем он предложил экранизировать повесть А.Бека "Волоколамское шоссе", но их обвинили в идеологической слепоте и вынудили переделать сценарий, после чего оба неожиданно получили "пятерки". "Это был ценный и горький урок… Тогда я понял, что лояльность и сделки с совестью ценятся очень высоко", — с сарказмом заметил
Недавно в журнале ”Совершенно секретно” были опубликованы отрывки из дневника народного артиста СССР Михаила Ивановича Жарова, а передача “Большие родители”, которую несколько лет ведет журналист Константин Смирнов, сын известного писателя Сергея Смирнова, позволила зрителям и слушателям познакомиться с воспоминаниями актрисы Малого Академического театра Анны Михайловны Жаровой. Она дочь Михаила Жарова и Майи Гельштейн. Эти источники и воспоминания друзей Михаила Жарова дали возможность немного приподнять покров над личной жизнью поистине народного артиста бывшего Советского Союза, о которой он кроме дневника ни с кем предпочитал не делиться.
В семье известных советских врачей Элиазара Марковича Гельштейна и Гинды Хаимовны Быховской росли две девочки Виктория и Майя, которых все считали близнецами. Но о том, что это не так они узнали только в возрасте 22 лет. Но это никак не изменило их отношения друг к другу. На самом деле родной дочерью была Виктория, а Майя дочерью брата Гинды Хаимовны. Родители Майи были зверски убиты при проведении коллективизации. Разъяренные крестьяне убили отца и мать Майи, но не тронули малютку. И она, как близнец родной дочери росла в семье Гельштейнов. В 1948 году обе девочки окончили школу. Виктория пошла по стопам родителей и поступила в медицинский институт, а Майя в художественное училище. Как вспоминают ее знакомые, Майя Гельштейн была очень красивой девушкой. Летом 1949 года она отдыхала вместе с родителями в одном из подмосковных санаториев. И однажды на прогулке лицом к лицу встретилась с Михаилом Жаровым. Жаров, как утверждают некоторые его друзья, в это время находился в подавленном состоянии. От него ушла Людмила Целиковская. Кстати сказать, ни Жаров, ни Целиковская никогда при жизни не говорили и ни с кем и не обсуждали причины, заставившие их расстаться.. Это подчеркивается и в недавно изданной книге о Людмиле Целиковской, которая вышла в свет в серии ЖЗЛ. Огорченный и растроенный Михаил Жаров идет по узкой санаторной дорожке и видит перед собой небольшого роста идеально сложенную девушку. Его поразили в самое сердце ее огромные серые глаза. Взаимная любовь вспыхнула с первого взгляда. По воспоминаниям сестры Виктории, которая нынче живет в США, однажды осенним вечером 1949 года раздался звонок в дверь. Она открывает дверь и не поверила своим глазам — перед ней стоял сам Михаил Жаров. Нет надобности говорить какой популярностью пользовался этот артист. Назвав ее по домашнему имени Вита он попросил провести его к Элиазару Марковичу. Жаров прошел в кабинет будущего тестя, дверь прочно закрылась и Виктория, сгорая от любопытства, желала узнать, что же происходит там. Уже потом отец рассказал ей, что Жаров, войдя в кабинет, встал на колени и попросил у Элиазара Марковича руки его дочери Майи. Уверял, что они любят друг друга и он не мыслит никакой жизни без нее. Гельштей был так удивлен, что не смог сказать ничего вразумительного.
Ведь он был примерно одного возраста с Жаровым ( Как впоследствии выяснилось, Михаил Жаров был всего лишь на год младше Элиазара Гельштейна). Мать и отец Гельштейны растерялись до такой степени, что не смогли тогда сказать ничего определенного. Затем состоялся разговор с Майей. Она также заявила, что любит Жарова и не мыслит дальнейшей жизни без него. Все разговоры о такой большой разнице в возрасте, что она у Жарова будет четвертой женой ни к чему не привели. Гельштейны поняли, будет ли ихСОГЛАСИЕ
[показать] или нет, Майя все равно уйдет к Жарову. Состоялась скромная свадьба, Майя переехала к Жарову. Но вскоре отношения Гельштейнов со своим первым зятем от неприятия перешли в любовь и взаимное уважение. Как показали дальнейшие события они не ошиблись в этом не только талантливом артисте, но и глубоко порядочном человеке. Особенно сблизились они, когда родилась их первая внучка-старшая дочь Михаила и Майи Жаровых.
А в это время в СССР началась ожесточенная борьба с безродными космополитами.
Забавная история из армейского прошлого Романа Абрамовича.
После двух лет службы он уже должен был уходить на гражданку. Но в армии существует такое явление, как «дембельский аккорд». Это когда уходящий из армии солдат должен сделать что-то полезное для своей части. И пока не завершит этой работы, уйти не может.
У Ромы дембельский аккорд оказался совсем непростым. Ему, с группой таких же заканчивающих службу товарищей, поручили прорубить просеку в лесу для будущей дороги. Работы на несколько месяцев. А им домой хочется.
Вопрос всем, ну, чтобы Вы сделали?
А вот что сделал Роман: он поделил лес, который им надо было вырубать, на равные квадраты, и пошел в ближайшую деревню. А там, как обычно, в домах печки, у всех проблемы с дровами.
Он сказал, что продает право на вырубку леса на вверенном ему участке. И каждый из квадратов продал. Вся деревня ринулась на вырубку леса. Через два дня вся просека была вырублена. И на третий день Роман Абрамович отправился домой, простившись со своей частью навсегда.
Деньги поделил на три части. Одну отдал остающимся офицерам. Вторую - друзьям, которым оставалось еще служить. А третью кучку поделили между собой участники дембельского аккорда. Денег было много.
Вот так из Романа Абрамовича в советские времена проявился бизнесмен.
>> Об авторе:
>> Алексей Алексеевич Широпаев (род. 23 августа 1959, Москва, РСФСР) -
>> российский публицист, националист, неоязычник. Автор большого числа стихотворений. Закончил Московское Художественное училище, работал художником-реставратором. С августа 1986 года активно публикуется в националистических и право-радикальных изданиях[1]. В политике сначала выступает с монархических и православных позиций. В 1989--1992 является активистом Христианско-патриотического союза, затем Союза <<Христианское возрождение. Выступал за канонизацию Николая II
>>
>>
>> Чем вам навредили в России евреи?
>> Скажите, рабы, поясните, лакеи:
>> Они вам писали, они вам читали,
>> При них вы, хоть нехотя, но процветали.
>> Писатели были, артисты, поэты,
>> Певцы пели песни, звучали куплеты,…
>> Науки шагали, была медицина,
>> А с нею, в аптеках, - лекарства, вакцина.
>>
>> Театры шумели, гремело кино,
>> Пока вы играли в свое домино,
>> И русскими матами жизнь свою крыли...
>> Они же соседями вашими были!
>>
>> На них же вы дружно писали доносы!
>> Они отвечали на ваши вопросы:
>> Как жить, что вам делать, и кто виноват?
>> Они к вам на должности шли - нарасхват!
>>
>> Они не мешали, за вас все решали,
>> И вас ведь, тащили в заветные дали!
>> При них же вы все были антисемиты!
>> А ныне, без них, лишь - шпана, да бандиты,
>>
>> Воры, алкоголики, но, все - свои!
>> Евреи при них, стали вам не нужны.
>> Они все уехали! Вам же - неймется,
>> И ненависть прежняя все не уймется!
>>
>> Чего вам без них-то сегодня мешает?
>> Какой же вас бес нынче всех искушает?
>> Вы стали рабами своих, вы прогнулись,
>> Вы в дикое прошлое дружно вернулись,
>>
>> Отныне у вас и вожди, и кумиры, -
>> Свои же, такие же хамы, задиры:
>> Свои города, опустели, заводы,
>> Над вами другие бал правят народы.
>>
>> У вас гастарбайтеры, тоже - свои,
>> И много пустой и безродной земли:
>> Свои же попы вам трясут бородами,
>> Над вами дебилы стоят господами.
>>
>> Нет песен, балета, зато - все спокойно,
>> Друг друга вы грабите вольно, раздольно.
>> И горя уж нету у вас от ума,
>> И снова в почете - сума и тюрьма.
>>
>> Век воли, мечтаете вы, - не видать,
>> И можете снова кряхтеть и страдать,
>> Твердить о загадочной русской душе,
>> И верить ушами своей же лапше.
>>
>> У вас вновь - помойки, и мусор, и грязь,
>> Кто вылез из грязи, для вас, снова князь.
>> Вокруг много вони, помоев и мух,
>> Зато, это ваш, тот, родной, русский дух!
>>
>> Вся жизнь – без ума, вроде вам - хорошо,
>> Добились всего, что вам надо еще?
>> Но, нет вам покоя и радости нет,
>> И пакостить лезете вы в интернет,
>>
>>(Который, евреи придумали, тоже).
>> И вы, в монитор корча злобные рожи,
>> Все тех же евреев, как прежде, вините:
>> Нет, мне не понять ваш душок, извините.
НЕИЗВЕСТНЫЙ ШИФРИН Нахим-бен-Залман, или Ефим Шифрин
Меня часто спрашивают: как получается, что самые искрометные и довольно простые номера приобретают оттенок безысходной печали? Почему я так делаю?
О творчестве замечательного артиста театра и эстрады Ефима Шифрина написано немало в России и за рубежом. Недавно появилась его собственная страничка в Интернете. Но эта беседа - диалог с малоизвестным Шифриным. И начался он с темы семьи и детства, прозвучавшей неожиданно и драматично...
- Родился я 44 года назад, когда еврейства и всего с ним связанного как бы не существовало. Недавно у Бродского в его замечательном эссе "Меньше единицы" нашел близкую мне мысль: слово "еврей" было вообще неупотребительно в русской речи того времени. Оно было почти ругательством, чем-то стыдным. Конечно, в анкетах, метриках это слово присутствовало, однако порождало не самые приятные ассоциации.
Мое настоящее имя "Нахим". От него нет уменьшительного, поэтому в школе, институте меня звали "Фима". Имя это как-то само закрепилось за мной, что очень огорчало папу. В письмах ко мне он всегда называл меня Нахимом. Казалось, вкладывал в это свою особую интонацию. Он всегда подчеркнуто следовал имени, данному при рождении. Например, его брат, из Гесселя стал Григорием, другой из Моисея - Михаилом, но папа упрямо называл их Гесселем и Моше. И ничто, никакой "новояз" не могли его в этом поколебать.
В последние десятилетия опубликовано немало страшных подробностей о сталинских репрессиях. Однако мы вновь испытали потрясение, когда, готовясь к встрече с Ефимом, прочли изданные в Белоруссии записки его отца Залмана Шифрина "Печальная рапсодия". Книгу, повествующую - без сентенций и обобщений - о жизни политзека, прошедшего все круги сталинского ада – и застенки, и золотые прииски, и вольфрамовые рудники Крайнего Севера. И нам стала еще понятнее безграничная сыновья любовь Ефима к отцу, гордость за родного человека, чье мужество не сломили ни пытки, ни издевательства палачей, ни голод и лютый мороз.
Вот несколько цитат из записок Залмана Шифрина. "Началась моя тюремная жизнь, жизнь человека, которого пытаются превратить в скот, постоянно подвергая унижению: Кормят: утром - селедка, отчего постоянно мучает жажда, но пить не дают, на обед - баланда. В темных подвальных камерах нет воды: по телу ползают полчища вшей: Заставляют надевать шубу ( в августе!) и с грузом в руках делать больше сотни поклонов. Это похуже зуботычин".
"В Унженском лагере: где я работал вальцовщиком и раскряжовщиком леса, находилось 1800 зеков. Вставали в пять утра: на завтрак кусок селедки, баланда и чай из березового веника. Обеда не было. Одежда лагерная. На ногах, обмотанных тряпьем, "ЧТЗ" - уникальная лагерная обувь, выкроенная из бракованных автопокрышек Челябинского тракторного завода, или лыковые лапти. Многие отмораживали ноги. К не выполнявшим норму применялись "методы воздействия". Например, раздетого догола зека, ставили на целые сутки на съедение комарам на высокий пень".
"На прииске "Штурмовой" я в декабре отморозил ноги и руки: Мне угрожала гангрена: пришлось ампутировать два пальца на левой ноге. Оперировали без наркоза".
"На прииске "Чкалов" забавлялись иначе. На заключенного, заболевшего или ослабевшего настолько, что он не мог выйти на работу, составлялся акт: накормлен по норме, одет по сезону. Затем его привязывали за руки к саням, запряженным лошадью, и с гиканьем пускали ее вскачь... Так волоком по снегу и льду, - а измерялся тот страшный путь километрами - несчастных доставляли к забою."
Несмотря на все старания палачей, политзек Залман Шифрин выжил, оставшись достойным человеком. Выстоял, чтобы сделать счастливой молодую женщину, свою
будущую жену; чтобы родить и воспитать двух сыновей - Самуэля (вместе с семьей он живет ныне в Израиле) и Нахима.
Судьба Залмана-Иосифа Шифрина, 1910-го года рождения, мещанина захолустного, в черте оседлости, белорусского местечка Дрибина, типична для государства, где коммунистическая власть, едва утвердившись, занялась истреблением собственного народа.
"Да, в той жизни все зависело от случая, хотя в общем система работала четко: выживал тот, кто сумел к ней приспособиться, - напишет Залман Шифрин в своей книжке. - Проще всего это получалось у тех, кто не высовывался, а стоило кому-то в чем-то выделиться, его либо обтесывали до среднего уровня, либо стирали в порошок".
А Залман
> Записки эти получал я в разных городах, и не везде на краю сцены стояла корзинка, бывали маленькие ящики – порой из-под обуви, случались подносы, как-то была даже большая стеклянная ваза, мне годилась любая ёмкость. Записки хвалебные и благодарственные я после концерта сразу выбрасывал, хоть очень было жалко, а те, что оставались и годились в книгу, – бережно храню.
> Одна была записка, дивная по лаконичности, – на обороте визитной карточки с фотографией лысого симпатичного немолодого мужчины, с бородкой и породистым интеллигентным лицом. Он был – «психиатр судебно-психиатрической экспертизы, полковник». Тут я вспомнил о советской экспертизе этого толка и пугливо ощерился. А на обороте была фраза очень адекватная: «Могу пригодиться! С уважением».
> Остальные все записки – на клочках бумаги (на билетах, деловых каких-то бланках, на кусках реклам других гастролёров).>
> Игорь Миронович! 15 лет назад я провела с Вами восхитительную ночь! Книгу дали только до утра. Переписывала Ваши гарики в тетрадь… Воспоминания самые эротические…
> Игорь Миронович, а Бог есть? И откуда Вы это знаете?
> Если бы ваши стихи писать на заборе, то получилась бы еврейская Стена смеха.
Игорь Миронович, подскажите, что делать – я ещё молодая женщина, а у мужа вставная челюсть?
> Игорь Миронович, как Вы думаете, чем всё закончится?
> История давняя. Мама и маленький сын едут в метро. Напротив сидит негр. Сын, громко и восторженно: Мама, смотри – еврей!
> Почему на ваших концертах всегда большая очередь в туалет?
> Игорь Миронович, как Вы считаете, передаётся ли маразм воздушно-капельным путём? P.S. У меня муж – еврей.
> Вы подписываете свои книги – «На удачу!». Вчера поймал удачу, но не хватило здоровья.
> Вы так часто произносите матюки, причём вслух, что для уха это просто дико! Вы ещё скажите слово ж . опа! Тогда как за вашей спиной стоит рояль, на котором играл сам великий Чайковский. Позор! Семья Потапенко с 15 ряда.
> Игорь Миронович, помогите выйти замуж!
> Видела сон. Высший Суд. Белобородые старцы в сияющих одеждах сказали мне, что я еврейка. Таки верить?!?
> Прошу прощения за то, что для соблазнения женщин я выдаю Ваши стихи за свои. Дима.
> Игорь Мироныч! Растяните, пожалуйста, выступление на более долгое время, чем обычно. Смеяться могу сколько угодно, т. к. я взяла с собой запасные трусики.
> Еврей – это национальность или состояние души?
> Уважаемый Игорь Миронович! Не хотите ли меня удочерить? Марина.
> Что нужно, чтобы стать евреем?
> Игорь Миронович! В какой части Вашего тела находится точка оптимизма? Неужели в той самой?
> И. М., я сегодня собиралась в храм на исповедь, а подруги сманили к Вам. Вот теперь хохочу и мучаюсь угрызениями совести.
> У одной моей хорошей знакомой в студенческой группе был парень по фамилии Мудрак. Не такая уж уникальная еврейская фамилия. Соль в том, как его прозвали. Прозвище его – Хруй.
> Игорь Миронович, спасибо, что приехали, давно не был в театральном буфете.
> Игорь Миронович, я поклонник Вашего творчества, расскажите что-нибудь о Дине Рубиной.
> Начало 80-х годов. Весна. Прогуливаюсь с мальчиком. Первая любовь, вздохи… Встречаем маму. Мама (шёпотом): «Доченька, только чтобы не еврей…» Жалею до сих пор, что послушалась маму.
> Хотел приобрести книгу с автографом, подумал и взял коньяк – вы под него лучше идёте.
> Захотите прокатиться на военном мотоцикле с коляской и пулемётом по Питеру – звоните.
Я бы с Пушкиным сравнил
> Имя Губерманово:
> И поэт, и в ссылке был –
> Хули ещё надо вам?
> Моя шестилетняя дочка пришла из детского сада и рассказала замечательный стишок:
> Дед Мороз в лесу замёрз
> Не на шутку, а всерьёз:
> Встал пописать у сосны
> И примёрз к ней до весны.
>
> Игорь Миронович, многие считают меня евреем, но я не еврей. Хорошо это или плохо?
> Вопрос. Известны ли Вам коллеги по писательскому цеху, кто подобно Вам ведёт такой захватывающий публичный диалог со своими гениталиями? Спасибо.
> На этом вконец обезумевшем шарике
> охота порой опуститься на дно,
> но вспомнишь, что есть непрочтённые гарики,
> и кажется снова, что жизнь – не гавно.
Mолитва за еврейский народ...
Сжалься над народом Твоим, Израилем, спаси его от гибели, охрани от беды, отведи от него угрозу!
Излей свет Свой в разбитые сердца сирот и вдов, отцов и матерей, потерявших детей своих!
Исцели всех раненых, даруй силы, мужество и надежду Твоему народу и Твоей стране!
Соверши справедливый суд, покарай убийц и их покровителей, накажи ненавистников и гонителей наших во всем мире – пусть все увидят возмездие Твое за пролитую еврейскую кровь!
Даруй народам разум, чтобы вековая ненависть к нам покинула их сердца, умудри верящих лжи и наветам, направь род человеческий к справедливости правосудию, к созиданию и помощи ближним!
Пошли Избавление народу Твоему, хранящему верность союзу с Тобой, сжалься над ним, даруй ему мир и благословение, свет и радость!
Доктор Хаус отдыхает: реальные случаи из медицинской практики
Всем нам приходилось бывать в больницах. И, как правило, знакомство с медперсоналом невсегда оказывается приятным. Люди с опытом знают, что бывают врачи, а бывают и рвачи. А к кому ты попадешь – зависит только от удачи.
Хочется верить, что среди людей, от которых зависит наша жизнь, все-таки больше ответственных, мудрых и добросердечных специалистов. Чтобы никогда не возникали ситуации, когда врачи знают лучше стоимость болезни, чем ее лечение.
Да, иногда врачей можно понять в их отношениях к пациентам, стоит лишь послушать некоторые их истории. Но все это исключения, ведь основной главной задачей любого медика остается заповедь «Не навреди!».
[700x381] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [700x514] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать]
STORY OF LVOV
Непонятна тяга к хохлушкам.
Итак, выдалось три свободных дня и я решил посетить Львов. В Израиле
праздники, и все равно делать нечего. А тут я, будучи разведенным
мужчиной, познакомился в Интернете с одинокой молодой хохлушкой из
Винницы. Почему не съездить, не познакомиться поближе? Последнее время
я часто летаю в Украину по этой причине. Уже побывал в Одессе и Киеве.
Пригласил её погулять во Львове - слышал, что Львов и Закарпатье очень
красивые места. Решил посмотреть своими глазами..
К тому же мой дед родился в Грейделке(поселок Городок, еврейское
местечко в 25 км от Львова, сейчас часть Львова). Там он владел
кошерной мясной лавкой. За это в 1939 году, когда большевики
оккупировали Восточную Польшу, освободили Западную Украину, кому как
нравится, его как социально чуждый элемент депортировали в Томскую
область и этим спасли ему жизнь. Остальная часть моей семьи, которая
дождалась 1941-го, сгорела в Холокосте. Так что поездка во Львов, для
меня была, если хотите, попыткой прикоснуться к своим корням.
Что я увидел:
Львов действительно очень красивый город, a в Закарпатье действительно
очень красивая природа. Но эта красота не радовала моего сердца. Мои
мысли были заняты другим.
Моя гостинца находилась в историческом центре города, и утром, выйдя
на первую прогулку, я уткнулся в огромный мемориал Степану Бандере и
бойцам УПА. Я знал, что во Львове открыли такой памятник, и был
морально к этому готов. В конце концов, я нормально отношусь к могилам
немецких солдат, разбросанным по всей Европе. Это история. Она очень
непроста. Люди не знали, не понимали, были скованы страхом. Нам,
далеким потомкам, очень трудно судить поколение тех, кто жил в то
страшное время. Не всем дано быть героями, у кто-то не хватало на это
сил. Кто-то оступился по ошибке, глупости, или малодушию.
Я был готов увидеть скромный могильный крест: “Господи прими душу
Стефана Бандеры и всех бойцов УПА, и прости им их грехи, ибо слаб
человек и не ведает, что творит”. Но покаянием там не пахло. На меня
смотрел огромный 20 метровый истукан в стиле сталинского ампира. На
меня смотрел победитель, отец отечества, герой. И рядом были отнюдь не
могилы заблудившихся, потерявшихся в страшную эпоху людей. Это были
могилы героев - столпов отечества, святых, на памяти которых растет
новое поколение. И надпись: "Слава героям!" И главная улица города
носит имя Степана Бандеры!
На минуту мне стало страшно, но потом страх
Аркадий Хайт "Тетя Мина всемирная сваха"
Мина Моисеевна, или попросту тётя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссёра с киностудии имени Горького. Он нас и познакомил:
- Мина Моисеевна, - сказал он, - знаете, кто это? Это Хайт!
- Так что, - спросила она, - мне встать по стойке "смирно" или пойти помыть шею?
- Не надо, - сказал я. - Можете ходить с грязной.
- О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю.
Вы, кстати, чай будете без какого варенья: без вишнёвого или без клубничного?
- Если можно, то без малинового.
- Пожалуйста! У меня всё есть.
Насчёт варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у неё и варенье, и печенье, и конфеты - как это водится в приличном еврейском доме.
Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.
Когда я вижу сегодня на сцене Клару Новикову с её тётей Соней, для которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тётя Миня? Ведь ей никто не писал, она всё придумывала сама.
Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг - телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:
- Куда я попал?!
- А куда Вы целились? - спрашивает тётя Миня.
Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла разговоров, какие мы все потрясающе умные.
- Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, - тупой, как одно место. Кончил в этом году школу - и что?
С его знаниями он может попасть только в один институт - в институт Склифосовского!
Я иногда начинал её дразнить:
- Но мы же с вами избранный народ!
- Мы - да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным голосованием, как наш Верховный Совет.
Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Миня. Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну.
- Человек должен уметь расхвалить свой товар, - говорила она. - Реклама - это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит, как она кудахчет.
А утка несёт тихо без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы!
Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у неё была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера. Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.
- Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать
- Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо будем искать. Может быть, что-то откопаем.
- Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить. Но всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни - уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно её отговаривали:
- Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых людей!
- Я вот что подумала, - сказала тётя Миня, - лучше я буду жить среди незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!
И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в аэропорту "Шереметьево" фотографировали всех провожающих, и она не хотела, чтобы у нас были неприятности после её отъезда.
Прошли годы, многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с Израилем - и я впервые оказался на Святой земле.
Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она ещё жива, а если нет - хотя бы узнать, где она похоронена.
На следующее утро чуть свет в моём номере зазвонил телефон:
- Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?
- Тётя Миня! - заорал я. - Это Вы?
- Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?
Через пару часов я уже завтракал в её квартире, точь-в-точь копии московской: те же занавески на окнах, те же фографии на стенах, такой же маленький телевизор, по которому шли всё те же наши передачи.
- Ничего не меняется, - сказала она, перехватив мой взгляд. - Всё как было. Даже профессия у меня та же.
- Как? Вы и здесь сваха?
- Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится, сводить концы с концами.
Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных разговоров тёти Мини:
- Алло?