Эфраим Севела.
Словно ржавый гвоздь забили в сердце - умер Эфраим Севела, автор
знаменитого фильма - символа перестройки "Попугай, говорящий на идиш",
многих кинолент, повестей "Легенды Инвалидной улицы", "Тойота
Королла", "Моня Цацкес -знаменосец", ряда замечательных рассказов. Он
соединил в себе таланты режиссера, писателя, сценариста, общественного
деятеля, он был одним из первых, кто пробил дорогу советским евреям на
Запад.
Мы из одной альма-матер, хотя он старше на 10 лет и еще - на Великую
Отечественную войну, на которой был солдатом. Не сыном полка, которых
все оберегали, а в конце войны отправляли в суворовские училища, а
именно солдатом в 15 лет. Он был первым из рванувших в эмиграцию еще в
1971 году. И первым из деятелей искусств и культуры, вернувшимся в
Москву. Он был разным, противоречивым и авантюристичным хулиганом, за
что его и любили. И невероятно талантливым. Эту беседу с ним я записал
в свой блокнот 10 лет назад. Сегодня перечитал и удивился, насколько
она актуальна.
В университете они были неразлучны - два фронтовика и два Фимы. Один
из них - маленький пулеметчик Ефим Галкин, журналист, другой -
огромный пехотинец Ефим Драбкин, в то время сценарист
"Беларусьфильма", вошедший в историю культуры и литературы под именем
Эфраим Севела как кинорежиссер, сценарист и писатель.
Разновеликого роста, они про себя говорили, что являют собой
диаграмму роста проституции в стране. Один Ефим учил меня профессии,
другой - ничего и никого не бояться и жить весело. Они оба так и жили.
Лучшее поколение советских людей - это фронтовики. И никто меня в
обратном не переубедит. Они уходят один за другим.
Лет десять назад мы совершенно случайно столкнулись с ним нос к носу
на Брайтон-Бич. Как будто расстались только вчера.
- Ты откуда и куда?
- Проездом из Канады в Москву. Слушай, а как там Фима Галкин? Где он,
что с ним?
- Фима уже Там. Его больше нет.
- Пойдем помянем.
Мы пошли в "Распутин" и помянули как следует. При этом вспоминали
самое смешное. Севела хохотал, как ребенок, хотя обычно он слушает
очень внимательно и серьезно. Я рассказал, как однажды у меня
зазвонила вертушка, и шеф, который был членом ЦК, верховным депутатом
и директором в ранге министра, спросил:
- Ты не знаешь, где Галкин?
- Знаю. В "Кошкином доме" все еще обедает и поет неприличные песни официанткам.
"Кошкин дом", или "Мутный глаз" - так называли мы Дом искусств,
вернее - уютный ресторан при нем. Мы ходили туда обедать, и Фима
частенько засиживался в нем.
- А что случилось? Уже день кончается.
- Чтоб через двадцать минут были у меня. Оба. Дел серьезное.
Фима Галкин сидел в пустом ресторане в окружении официанток и пел:
В ромашках спряталась,
Сняла решительно.
Он был до изумления пьян. С трудом его вытащили оттуда и представили
пре светлые очи начальника, который тоже изумился - Фима никогда
прежде на работе не употреблял. Наш доблестный руководитель сообщил,
что завтра в семь утра мы должны быть в аэропорту, чтоб лететь на
какое-то всесоюзное совещание, что Галкину нужно отоспаться, что мы
вообще все распустились.
Галкин молчал. Шеф быстренько вызвал свой членовоз, велел водителю
отвезти Фиму домой, снял с вешалки его коротенькое пальто и помог его
надеть. Фима нащупал у себя в кармане трояк и подал его шефу, как
будто тот - швейцар
ресторанный. Все, кто был в приемной, так и покатились от хохота.
Николай Тимофеевич никогда к журналистам никаких репрессалий себе не
позволял, но трояк этот запомнил надолго...
С Севелой мы вспоминали все самое смешное, чем тогда жили, какие
номера откалывали в студенческие годы.
- Ну а ты как живешь? Я где-то читал, что у тебя появилась какая-то
недвижимость на острове Фиджи, что живешь то в Израиле, то в Германии,
а теперь вот снова стал москвичом . Где тебе лучше?
- Везде хреново. Я по природе своей авантюрист, искатель приключений
на свою голову и жопу. Такой вот уродился.
- А что в Канаде делал?
- Там в Торонто был фестиваль еврейского кино. Фестиваль, конечно,
среднего уровня, хороших фильмов было немного, нужно было затыкать
какие-то дыры, поэтому у меня взяли сразу два фильма, и оба они
забрали почти все призы. Это
"Колыбельная" и "Ноктюрн Шопена". И это сразу же отразилось на
русских книжных магазинах в Торонто - буквально вымели все мои книги.
Звонят, спрашивают, как достать. И не только в этом городе - во всей
Канаде не осталось в магазинах ни одной моей книги. Так что не зря
Читать далее...