8 января, 2017 - 22:21
Все, что в Советском Союзе происходило, даже в самых страшных не описано
сказках — это жуткий, абсурдный, затянувшийся на 70 лет фильм ужасов:
настолько тяжелый, что мы до сих пор от просмотра его не отошли и ни к
какой другой картинке привыкнуть не можем.
Вы только внимание обратите: сколько о зверствах в сталинских лагерях
известно, о баржах, которые вместе с инакомыслящими затапливали, о
расстрелах прямо на рабочих местах, о миллионах сирот — детей врагов
народа, а поди ж ты, находятся те, кто Волгоград вновь хотят Сталинградом
назвать или на митинги компартии выходят, которую Ельцин лишь потому, что
водка помешала, не запретил, и кричат: «Ста-лин! Ста-лин!». Дураки, вы
хоть знаете, что кричите?
Я страшную вещь скажу: даже Гитлер и то лучше Сталина! Да-да, и хотя
Гитлера я ненавижу, уважаю на полграмма больше, потому что он хотя бы
своих, немцев, почти не трогал, а этот косил всех подряд: и осетин, и
грузин, и русских, и украинцев...
Как чувствовал, что спустя десятилетия отыщется такой, как Зюганов,
способный многомиллионному народу доказывать, что Сталин дороже и ценнее
Пушкина, потому что сделал больше...
Я хотел быть услышанным! О том, как система, которую мы до сих пор
воспеваем и восхваляем, травила людей (в лучшем случае — убивала, в
худшем — убивать заставляла других), не просто напоминать нужно —
необходимо! Чтобы не было к ней возврата, чтобы даже мысли такой ни в
одной голове не возникало, что там, в том времени, хорошо было! — ну что
хорошего может быть, когда полстраны сидит, а полстраны сажает?
Те, кто сажал, кстати, еще живы — это те, кто сидел, почти вымерли, а я,
чье детство испоганено было, чье место рождения — прекраснейший Киев —
отравлено и намертво с воспоминаниями о том связано, как разбросали нашу
семью по всему Союзу (отец на Колыме лес валил, мать по городам и весям
скиталась, я по миру пошел голоштанником), всегда говорил и говорить
буду: не смейте, не смейте тосковать по аду — помнить нужно добро, а не
зло!
Все наши беды, между прочим, от того, что добра мы не помним. Например,
что получили за эту Победу те, кто воевал, кому они в результате нужны?
Лет семь или 10 назад по телевизору сюжеты, снятые в России и Германии,
показали: лежит старый наш фронтовик, без ног, в каком-то углу
закопченном, рядом страшные, уродливые протезы валяются (кто только их
сделал?), и потом — Мюнхен, уютный домик, клумбы с цветами, дорожки
песочные... По одной из них к своему «мерседесу» старичок бодро шагает —
бывший солдат вермахта: в жизни не скажешь, что обеих ног у него нет! Так
кто победил, спрашивается, мы или они? Или наш товарищ Сталин и все
последующие товарищи и господа, которым абсолютно наплевать на то, что
кто-то здоровье на войне потерял, чтобы они разъезжали сейчас в дорогих
машинах и часы за сотни тысяч долларов себе выбирали?
Нас, оборванцев, голодных, вшивых, сирых и убогих, в военные годы в
республиках Средней Азии приютили. Узбеки, казахи, таджики пускали
эвакуированных под крыши своих домов, последней лепешкой с ними делились,
а теперь в Москве их детей и внуков за людей не считают, да и в Киеве, я
уверен, едва завидев, брезгливо фыркают и этим унизительным словом
«гастарбайтеры» обзывают. А почему бы русским — я спрашиваю — с
«гастарбайтерами» за помощь эвакуированным не рассчитаться, компенсацию
не выплатить — из нефтяных денег? Неужели они на нас тогда не
потратились, или кто-то считает, что подметать улицы и штукатурить стены
— единственное, на что «гастарбайтеры» эти годятся? Если так, то мы,
победители, ничуть не лучше нацистов, деливших нации на высшие и низшие,
— достойные дети отца народов, как ни крути...
Раздавать советы, как жить, права я не имею — в конце концов, и сам этого
не знаю. Любой и каждый может упрекнуть меня в том, что получал в СССР
премии, награды и звания, что отец мой одним из самых жестоких
следователей киевского ОГПУ был, садистски людей допрашивал, деньги и
показания выбивал... Ни пройденный путь, ни свою биографию я изменить не
могу, но убежден, что в прошлое возвращаться нельзя, и ни один орден, ни
одно в мире благо одной-единственной слезинки обиженного тобой человека
не стоит.
Если меня услышали и поняли остальные, значит, все было не зря — наша
встреча, беседа, да и сама жизнь...
«Я не знаю, где раньше концлагеря начались — у нас или в Германии?»
Став красногвардейцем, один из братьев во время уличного боя в одиночку
пошел на вражеский броневик, прикрывавший вокзал. Машину парень подбил и
уничтожил, но сам при этом погиб — с тех пор родных героя в Одессе стали
называть «броневыми» или «бронированными», и прозвище это так плотно,
можно сказать, намертво к ним приклеилось, что вскоре заменило
Факторовичам фамилию. Что ж,
Читать далее...
