РЕКЛАМА
Слава 6 лет:
- Мама, я вот подумал, буду всё-таки космонавтом. Вот будет у меня жена, будет всё время говорить: "пропылесось, уберись, сходи в магазин..." А я не могу - я в космосе!
* * *
Папа говорит Тохе: «Или вы сейчас идёте спать или буду ругаться».
Тоха (3,5 года) смотрит на него внимательно: «Из этого мы не хотим ничего».
* * *
Сын разгадывает кроссворд: «Без неё не приготовишь блины — четыре буквы, первая М». Ребёнок без колебаний пишет «МАМА».
* * *
Лера (3 года 5 месяцев) вечером:
— А когда я подрасту и окончу садик, куда я буду ходить?
— В школу, как Женя.
— А потом?
— В институт.
— А потом?
— На работу.
— А потом?
— Э-э... на пенсию.
— Да?.. А жить я когда буду?
С шутками, прибаутками и плясками веду пятилетнюю дочь Соню на приём в знакомому врачу-дерматологу Ольге Михайловне: вскочившую на ноге бородавку терапевт и хирург сказали удалять. Договорившись с врачом на время приёма, идём в поликлинику.
Бородавку прижгли жидким азотом. Люди, собравшиеся у кабинета на вой Сониной сирены, успокоены и вот заплаканная и надутая Сонька сидит дома на кухне, пуская носом пузыри.
— Сонь, ну хватит, уже всё! Кушать будешь? У меня колбаска вкусная, докторская!
Тут у ребёнка в зарёванных глазах зажигаются искорки радости:
— Докторская? Прям из докторов? Из Ольги Михайловны?
— Я стою, хлопаю глазами в замешательстве, не успевая ничего ей ответить.
— Буду, буду, буду!
* * *
Маленький Витя (4 года) на вопрос, кем он хочет стать, когда вырастет, всегда уверенно говорил: «Холостяком, как дядя Коля». Вся родня удивлялась. Но больше всех удивлялась тетя Таня, жена дяди Коли.
* * *
После школьного собрания:
— Мишка! Ты зачем всему классу рассказываешь, как географичка с трудовиком целовались в спортзале? За взрослыми подглядываешь?
— Пап, ну она сама рассказать попросила.
— ?????
— Ну сидим мы на уроке, она и спрашивает, что ты мол хихикаешь на задней парте... Всем расскажи, нам тоже интересно.
* * *
Ванечка (5 лет) расшалился дома. Я, пытаясь его утихомирить, обращаюсь к авторитету любимого Ваниного мультика:
— Сынок, посмотри, даже Барбоскины слушаются своих родителей, а ведь они — собачки.
На что сын невозмутимо отвечает:
— В том-то и дело, что они — собаки. А были бы людьми, не слушались бы.
* * *
— Мама, мне вот узнать надо очень, кто меня родил? Ты или папа?
— Ну, Дашенька, насмешила! Я конечно. А что?
— Так и думала! У меня ведь нет, как у папы
Стояла хата на опушке,
Вдали от суеты села.
И в этой бедненькой избушке
Несушка рЯбая жила.
Снабжала яйцами исправно
Двух стариков на склоне лет.
Жилось им бедно. но забавно
Яиц хватало на омлет.
Но вот однажды, чуть смеркалось,
Несушка выдала на свет,
Яйцо, у деда сердце сжалось,
"Твою ж ты маму!"-весь ответ.
Грамм двести золота сияли
Работы типа Фаберже.
У деда челюсти упали
Свет мой зеркальце, молчи!
Тут хоть смейся, хоть кричи!
Невесёлая картинка:
раз морщинка, два морщинка
Поседела голова,
под глазами синева…
Был румянец, да пропал….
стал другим лица овал…
грудь куда-то вниз сместилась
и когда же превратилась
я из худенькой девчушки
в настоящую пампушку!?
А мне зеркальце в ответ:
Дура ты !
И в 20 лет, в 50 и 90
быть красивой очень
> прогулка
> Автор ГРИГОРИЙ КАТАЕВ ( GREGORY KATAEV ) «ОДНОЗНАЧНОСТЬ ПРИВЛЕКАЕТ,
> БЕЗУМИЕ ЗАХВАТЫВАЕТ, ОНО ЗАРАЗИТЕЛЬНО»
> Прогулка в Цюрихе или «Семнадцать мгновений весны» в реальности.
> Летом 2004 в Цюрихе мне довелось пройтись по чудесной улице
> Bahnhofstrasse. Она идет от озера к вокзалу. Собственно, само ее
> название – Вокзальная. Эту прогулку до вокзала и обратно я не забуду
> никогда. Дело не в красоте этой, с милыми трамвайчиками, красивой
> улицы богатого западноевропейского города. А в том, кто со мною шёл. Я
> оказался идущим между двумя пожилыми немцами, друзьями с конца 30-х.
> Слева от меня шёл друг нашей семьи, Эрик Пешлер, родившийся в 1922,
> бывший руководитель Студии док. кино Цюрихского ТВ. Его отец, Альберт,
> был генералом Вермахта. И не просто генералом, а одним из близких к
> Гитлеру людей. В 1939 Эрик, прошедший к тому времени не только драму
> любви к еврейской девушке (вынужденной вместе с семьей уехать из
> Германии), а слушавший британское радио и ненавидевший нацистов,
> поссорился с отцом, ушел из дома и уехал из Германии. Он жил в
> Лондоне, в Париже, в Риме, в Москве, в Цюрихе. С начала и до середины
> 60-х (во времена нашей Оттепели) он, уже известный журналист, недолго
> жил в Советском Союзе и написал книгу "Частная жизнь в СССР", в
> которой был в том числе и рассказ о моем папе, в то время главном
Нам говорят: забудьте.
Нам говорят: простите.
Нам говорят: да ладно,
Уже истлели кости,
Зачем вам эта память?
Грехи всем отпустите,
И хватит, хватит, хватит
Твердить о Холокосте.
Ну да, шесть миллионов.
Пожалуй, вам поверим.
Но век уж двадцать первый,
А вы нам всё про Шоа.
Ну да, когда-то люди
Вели себя, как звери,
Но хватит вам, ей-Богу,
Закройте ваше шоу!
Живите как живёте,
Сидите и молчите,
А хочется — поплачьте,
Но только очень тихо.
Вы правило простое
Скорее заучите:
Народы раздражает
Еврейская шумиха.
Ну хватит, прекратите,
Заткнитесь, в самом деле.
Вот очередь живая —
Займите место, люди.
… И кто-то крикнет: "Шнейле!"
И кто-то гаркнет: "Шисен!"
И кто-то сплюнет: "Юде!"
И кто-то засмеется
Без гнева, без сомнений
По очереди мертвой
Паля очередями…
Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать "не надо".
...
Наши жизни, как строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки в ночной сорочке
или сына в майке не встать нам снами.
Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.
То не колокол бьет над угрюмым вечем!
Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжем бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.
Почему все так вышло? И будет ложью
на характер свалить или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.
Бродский