Маленький, так трогающий каждого израильтянина текст о солдатских штанах, воспринимают как знак, что рассказ просится в израильский блог. Так что, с любовью.

Эфраим Сeвела «Солдатские штаны»

Солдатские штаны. Цвета хаки. Или оливкового цвета. В зависимости от рода войск. С обилием карманов сзади и спереди. Заправленные в шерстяные носки и в высокие армейские ботинки, которые весят полпуда, особенно в такую жару, какая бывает на Ближнем Востоке.

Казалось бы, что поэтического и возвышенного может быть в солдатских штанах? Простите, но это для вас. А что касается меня… то, когда я вижу эти самые солдатские штаны цвета хаки или оливкового цвета, только что выстиранные и вывернутые наизнанку со швами наружу и множеством болтающихся карманов, вывешенные для просушки на балконе иерусалимского дома, мое сердце начинает биться учащенно. Потому что это уже не штаны, а флаг, сообщающий всем окружающим балконам, что обладатель этих штанов, хозяин дома, благополучно вернулся из армии, жена, плача от счастья, выстирала их и гордо вывесила штанинами вверх и в разные стороны для всеобщего обозрения, как знак семейного торжества.

Когда кончилась война Судного дня и первые партии солдат хлынули домой с Голанских высот и Суэцкого канала, бородатые, просоленные и грязные, на многих балконах Иерусалима затрепетали на сухом ветерке солдатские штаны цвета хаки и оливкового цвета, с которых жены и матери, мешая слезы с мыльной пеной, отстирали песок пустынь и копоть взрывчатки. Свесившись с бельевых веревок, солдатские штаны словно кричали всей улице со своих балконов:

— В нашем доме полный порядок! Радуйтесь, люди добрые, вместе с нами!

А на тех балконах, где не было видно солдатских штанов и сиротливо болтались пустые бельевые веревки, было траурно неуютно и одиноко. В те дома или еще не вернулись, или уже никогда не вернутся мужчины. Я помню старушку, сгорбленную, опершуюся на посох, сощурившую слезящиеся глаза на балконы с солдатскими штанами. Она пальцем считала каждую пару и бормотала, как молитву:

/nazametke.com/wp-content/uploads/2025/12/scale_1200-5_ready84-24-768x525.jpg" target="_blank">https://nazametke.com/wp-content/uploads/2025/12/scale_1200-5_ready84-24-768x525.jpg 768w" width="1279" />

Звезды

Кажется, мир всегда любил истории о невероятной любви. Но эта — не просто о любви. Это о том, как юная красавица из грузинского рода подарила жизнь мужчине, который до встречи с ней знал только одиночество и сцену.

Лидии было всего 17, когда она впервые увидела его. Александр Вертинский, знаменитый певец, поэт и кумир русской эмиграции, выступал в шанхайском кабаре «Ренессанс». Она пришла туда с друзьями. Пасхальный вечер, плотный табачный дым, шепот в зале — а потом его голос. Голос, который звучал так, будто это сама душа говорит с тобой. Лидия не смогла понять, что именно ее поразило больше: то, как по-русски могут звучать слова, или то, как его музыка делает тебя уязвимой.

Но это не была любовь с первого взгляда. Она чувствовала… жалость. «Он казался таким одиноким, таким беззащитным», — вспоминала Лидия спустя годы. И все же, в тот вечер она знала: в ее жизни больше никогда не будет никого, похожего на него.

А Вертинский? Он смотрел на нее, как человек, который не верит, что такие лица существуют в реальности. Она была ослепительно юна, как утренний рассвет, а он — уже немолод, с изрядным багажом горьких воспоминаний. И все же, в тот момент он понял: он пропал.

Лидия происходила из старинного грузинского рода, и это пленило его. Он шутил, что стал ее «кавказским пленником», подписывал письма «Сандро». Но не все были так очарованы этим «романом». Ее мать, вдова, которая одна растила дочь, боялась повторения своей судьбы. Пожилой мужчина, артист с сомнительным будущим — он явно не был тем, кого она мечтала увидеть рядом с Лидией.

Но жизнь часто делает неожиданные ходы. В 1942 году, когда Шанхай оказался захвачен японцами, Лидия и Александр оказались ближе, чем когда-либо. В хаосе войны ее семья сдалась: если этот человек может защитить ее дочь, то пусть будет так. На венчании Лидия сияла, как принцесса. Ей было 18, ему — 53.

Брак для Вертинского стал вторым рождением. Лидия была его Белым Лебедем — нежной, но сильной. Ради нее он вернулся в Советский Союз, оставив за спиной эмигрантские годы. В 1943 году, под звуки победного салюта, они начали новую жизнь.

Лидия подарила ему то, чего он не знал раньше: дом, тепло, детей. В 1944 году у них родилась вторая дочь, Анастасия. Она поддерживала его, когда он чувствовал себя чужим на новой родине, была его единственным островком покоя. И только с ней он впервые отпраздновал свой день рождения.

Александр Николаевич прожил с Лидией 16 счастливых лет. Он ушел из жизни в 1957 году, оставив ее вдовой в 34 года с двумя дочерьми.

На Лидию обрушился шквал предложений. Она оставалась одной из самых красивых женщин Советского Союза, снималась в кино, но замуж больше не вышла. Она жила ради своих девочек, которые унаследовали ее красоту и стали актрисами.

Лидия Владимировна ушла из жизни в 2013 году, на 91-м году жизни. Она осталась верна своему Белому Лебедю, похороненная рядом с ним на Новодевичьем кладбище.

И вот что удивительно: эта история — не о том, что любовь побеждает время. Это история о том, как любовь делает нас больше, чем мы есть.

Он трижды женился — по молодости, по глупости и по любви. Дважды терял сына. Но сумел влюбить в себя весь мир.
Шарль Азнавур прожил 94 года — и до последнего дня выходил на сцену.

Его настоящим именем было Шахнур Вахинак Азнавурян. Для родных — просто Вахинак. Он родился в Париже, но в его крови звучала Армения — та, которую он никогда не видел, но всю жизнь чувствовал в сердце.

Его отец, родом из Грузии, перебрался во Францию в 1915 году, спасаясь от бедствий. Мать — актриса, отец — певец. Дом, где всегда звучали песни и где не хватало денег, но хватало любви.

В детстве мечтал стать то пекарем – сосед научил его готовить взбитые сливки, то дрессировщиком – его собачка умела пить чай с молоком из ложки.

Азнавур впервые вышел на сцену в пять лет, а в двенадцать уже снимался в кино.

В 15 лет он охладел к театру и выбрал карьеру певца, хотя отец был против. И это при тому, что он прекрасно знал обо всех своих недостатках – маленьких рост, слабый голос, угловатая пластика, отсутствие яркой индивидуальности и имя…

Шахнур Азнавурян вряд ли смог бы стать звездой во Франции. Обязательно нужен был псевдоним. Так появился Шарль Азнавур!

Он начал петь, а критики над ним яростно издевались. Сложно даже представить, как начинающий музыкант смог пережить весь негатив, который лился тогда из газет. «Луше бы ему быть счетоводом», «Азнавур – непродаваемый товар», «с таким же успехом можно петь деревянной ногой» - всё это выдержки из прессы того времени.

Родная сестра Шарля организовала ему выступление в престижном ресторане, но его освистали. И больше всего старались молодые певцы, имена которых сегодня никто и не вспомнит.

Когда началась война, он продавал газеты на улицах Парижа днём и пел в ресторанчиках вечером.

После Победы познакомился с композитором Пьером Рошем, с которым стал выступать дуэтом.

А потом в его судьбу вошла Эдит Пиаф.

Она увидела в нём талант, который другие не замечали, и взяла в своё американское турне. Публика поначалу не поняла ни его акцента, ни манеры, но Эдит верила.

«Добавь трагедии — она в тебе живёт», — говорила Пиаф. И он добавил.
Эта встреча изменила всё.

Эдит стала для него не любовью, а чем-то большим — его зеркалом, его школой, его крыльями. Она смеялась над его костюмами, заставляла менять прически, учила быть артистом. Азнавур сначала сердился, потом — слушался. И постепенно в зеркале стал видеть мужчину, в которого поверила великая Пиаф.

Когда она плакала — он приезжал. Когда ей хотелось пирожных среди ночи — он ехал. Так длилась их дружба восемь лет. Именно Пиаф сделала из «маленького армянина» — большого француза.

Первый брак Азнавура закончился тихо. Второй — тоже не задержался. Он всё искал — не женщину даже, а ту самую душевную музыку, которая зазвучит вместе с ним.

И наконец, нашёл.

Она звалаcь Улла Турсел, шведка, прямая, независимая, младше его на 17 лет. Без жеманства, без игр.

«С ней я понял: счастье — это когда можно быть собой», — говорил Азнавур.

Они прожили вместе почти полвека.

«Мои родители были армянами, она — протестантка. Но у протестантов всё просто: они не думают одно, а говорят другое. Это то, что я в ней люблю больше всего», — признавался он.

С Уллой он построил дом, где царила простота и уважение. Где он писал свои песни, в которых звучала вечная тема — любовь. Любовь, которая лечит, прощает, согревает.


Он до последних дней он уверял, что главное счастье в его жизни — жена Улла и дети.

Но в его жизни была и боль.

Он принял сына от прежнего романа, мальчика по имени Патрик, которого мать привела к нему через десять лет. Шарль воспитал его как родного. А потом потерял.

«Я до сих пор храню его письма. Иногда перечитываю — и плачу», — говорил он.



Когда Франция предложила ему должность министра культуры, он остался тем же артистом — с гитарой, с искренним взглядом, с неизменной любовью к

Единственный сын Анны Герман — замкнутый 48- летний мужчина. Збигнев не женат, зарабатывает совсем немного, от выпусков дисков знаменитой певицы ему и его отцу не достаётся ничего. Но судиться за творческое наследие мамы и жены они не собираются: не тот характер.

Збышек был единственным и долгожданным сыном певицы — она родила его, несмотря на пережитую страшную автокатастрофу.

Збышек был желанным и долгожданным ребенком: Анна Герман родила его в 39 лет, несмотря на категорические запреты врачей. Летом 1967 года певица попала в страшную автокатастрофу, после которой чудом осталась жива. 49 переломов, среди которых был и перелом позвоночника. Серьёзные повреждения внутренних органов...

Анна неделю оставалась без сознания, а потом ей пришлось полгода лежать загипсованной по самую шею, без движения. Только несгибаемая сила воли и желание жить помогли ей вновь научиться дышать полной грудью, говорить, ходить, а потом — и петь.

Рядом неотлучно находился любимый — Збигнев Тухольский, с которым певица познакомилась еще в 1960 году. Они 12 лет прожили вместе, не ставя штамп в паспорт, и официально поженились только в 1972-м.

Долго и мучительно шло восстановление, но всё же Анна вернулась на сцену. Зрители встретили её, как героиню: её неповторимый хрустальный голос любили во всём мире, и немногие могли сдержать слёзы, когда она впервые после аварии вышла на сцену и начала петь.

Врачи, узнав о беременности певицы, пришли в ужас. В один голос они твердили: ей нельзя рожать! Это смертельно опасно, учитывая полученные травмы! Но Анна никого не слушала, ведь она так долго ждала этого ребенка. Когда сын появился на свет, его маме было 39.
Пела, скрывая слёзы под тёмными очками
Анна буквально светилась от счастья: теперь у неё было все, о чём только можно мечтать! Любимый и любящий муж, маленький сын, музыка и любовь зрителей.

Последние два года жизни Анна боролась со злокачественной опухолью, страдала от невыносимых болей в ноге, но продолжала выходить на сцену и петь: были заключены контракты, необходимо было выполнять обязательства. И она добросовестно выполняла — хотя иногда ей приходилось петь в тёмных очках, чтобы скрыть слёзы от ужасной боли.

Наконец, болезнь обострилась настолько, что Анна уже не могла встать. Только тогда певица прервала гастроли и серьёзно занялась лечением. Но врачи ничего не смогли сделать: 26 августа 1982 года Анна Герман скончалась. Ей было всего 46 лет.

К счастью, с воспитанием мальчика Збигневу-старшему помогала мама Анны Герман Ирма Бернер. При жизни певицы у зятя с тёщей были далеко не самые теплые отношения. Но общее горе и желание воспитать Збышека хорошим человеком взяли верх над эмоциями и старыми обидами.

Сын Анны Герман рос, окружённый любовью и заботой самых близких людей. Ирма Бернер посвящала всю себя внуку, отец проводил с ним всё свое время. И даже думать не хотел о других женщинах. Его единственной любовью навсегда осталась Анна Герман. А Збигнев-младший вырос удивительно похожим на папу. Такой же высокий, статный и замкнутый в себе.

И в детстве, и в зрелом уже возрасте он категорически отказывался слушать песни в исполнении Анны Герман. Если же они звучали по радио, он мог просто встать и выйти из комнаты. Сам Збигнев-младший никак не комментирует своё отношение к творчеству мамы, но можно предположить, что боль после смерти самого близкого человека так и не отпустила его.

Сейчас же он служит оценщиком в Министерстве культуры Польши и увлечённо посвящает всё свое время любимому делу – истории железнодорожного транспорта. Жены и детей у него нет. Отец и сын Тухольские никогда не пытались узаконить свои права на песни в исполнении Анны Герман, которые могли бы приносить им вполне приличный доход. Но они оба отказываются получать какие-либо дивиденды от использования памяти о самом близком человеке.

И предпочитают жить так, чтобы никто не мог их упрекнуть, что они продают свои чувства.

Вдовец Анны Герман умер в 94 года
2 мая 2025 г.

Автор: Ольга Моисеев

Он трижды женился — по молодости, по глупости и по любви. Дважды терял сына. Но сумел влюбить в себя весь мир.
Шарль Азнавур прожил 94 года — и до последнего дня выходил на сцену.

Его настоящим именем было Шахнур Вахинак Азнавурян. Для родных — просто Вахинак. Он родился в Париже, но в его крови звучала Армения — та, которую он никогда не видел, но всю жизнь чувствовал в сердце.

Его отец, родом из Грузии, перебрался во Францию в 1915 году, спасаясь от бедствий. Мать — актриса, отец — певец. Дом, где всегда звучали песни и где не хватало денег, но хватало любви.

В детстве мечтал стать то пекарем – сосед научил его готовить взбитые сливки, то дрессировщиком – его собачка умела пить чай с молоком из ложки.

Азнавур впервые вышел на сцену в пять лет, а в двенадцать уже снимался в кино.

В 15 лет он охладел к театру и выбрал карьеру певца, хотя отец был против. И это при тому, что он прекрасно знал обо всех своих недостатках – маленьких рост, слабый голос, угловатая пластика, отсутствие яркой индивидуальности и имя…

Шахнур Азнавурян вряд ли смог бы стать звездой во Франции. Обязательно нужен был псевдоним. Так появился Шарль Азнавур!

Он начал петь, а критики над ним яростно издевались. Сложно даже представить, как начинающий музыкант смог пережить весь негатив, который лился тогда из газет. «Луше бы ему быть счетоводом», «Азнавур – непродаваемый товар», «с таким же успехом можно петь деревянной ногой» - всё это выдержки из прессы того времени.

Родная сестра Шарля организовала ему выступление в престижном ресторане, но его освистали. И больше всего старались молодые певцы, имена которых сегодня никто и не вспомнит.

Когда началась война, он продавал газеты на улицах Парижа днём и пел в ресторанчиках вечером.

После Победы познакомился с композитором Пьером Рошем, с которым стал выступать дуэтом.

А потом в его судьбу вошла Эдит Пиаф.

Она увидела в нём талант, который другие не замечали, и взяла в своё американское турне. Публика поначалу не поняла ни его акцента, ни манеры, но Эдит верила.

«Добавь трагедии — она в тебе живёт», — говорила Пиаф. И он добавил.
Эта встреча изменила всё.

Эдит стала для него не любовью, а чем-то большим — его зеркалом, его школой, его крыльями. Она смеялась над его костюмами, заставляла менять прически, учила быть артистом. Азнавур сначала сердился, потом — слушался. И постепенно в зеркале стал видеть мужчину, в которого поверила великая Пиаф.

Когда она плакала — он приезжал. Когда ей хотелось пирожных среди ночи — он ехал. Так длилась их дружба восемь лет. Именно Пиаф сделала из «маленького армянина» — большого француза.

Первый брак Азнавура закончился тихо. Второй — тоже не задержался. Он всё искал — не женщину даже, а ту самую душевную музыку, которая зазвучит вместе с ним.

И наконец, нашёл.

Она звалаcь Улла Турсел, шведка, прямая, независимая, младше его на 17 лет. Без жеманства, без игр.

«С ней я понял: счастье — это когда можно быть собой», — говорил Азнавур.

Они прожили вместе почти полвека.

«Мои родители были армянами, она — протестантка. Но у протестантов всё просто: они не думают одно, а говорят другое. Это то, что я в ней люблю больше всего», — признавался он.

С Уллой он построил дом, где царила простота и уважение. Где он писал свои песни, в которых звучала вечная тема — любовь. Любовь, которая лечит, прощает, согревает.


Он до последних дней он уверял, что главное счастье в его жизни — жена Улла и дети.

Но в его жизни была и боль.

Он принял сына от прежнего романа, мальчика по имени Патрик, которого мать привела к нему через десять лет. Шарль воспитал его как родного. А потом потерял.

«Я до сих пор храню его письма. Иногда перечитываю — и плачу», — говорил он.



Когда Франция предложила ему должность министра культуры, он остался тем же артистом — с гитарой, с искренним взглядом, с неизменной