РИМ - столица Италии (около 3 млн. жителей), и области Лацио, крупнейший в стране и один из самых посещаемых городов в мире. Легендарный "Вечный Город" расположен на семи холмах, по обеим сторонам реки Тибр, недалеко от Средиземного моря. Находящийся в пределах его территории город-государство Ватикан - всемирный центр католической церкви. Итальянская столица -самая крупная достопримечательность не только Апеннинского полуострова, но и всей Европы.
Рим - это самое таинственное место в Италии, где как будто оживают страницы исторического романа! В этом древнем городе создается ощущение слияния с историей и уже не важны нюансы: то ли история проникает в тебя, то ли ты проникаешь в историю! Ночью все монументы подсвечиваются и Рим наполняется волшебством!
ПАНТЕОН - ХРАМ ВСЕХ БОГОВ
Это единственное грандиозное сооружение Рима, сохранившееся в своем более-менее первозданном виде с античных времен.
[800x]
1 ноября 609 года языческий храм был освящён как христианская церковь Святой Марии и Мучеников.
Вход представляет собой 16 колонн, выстроенных по периметру прямоугольного подножья, поддерживающих треугольный фронтон крыши. Портик с двускатной крышей служит проходом в центральное строение цилиндрической формы, которое расчленено нишами, где некогда стояли статуи богов.
Мозаика Пантеона
[800x]
Диаметр и высота равны 43,3м, что заставляет представлять шар, вписанный во внутреннее помещение.
[x900]
В Пантеоне погребены некоторые известные люди Италии, в частности, Рафаэль и короли Виктор Эммануил II и Умберто I.
[x900]
Барокко, рококо, конструктивизм, деконструктивизм, модерн и модернизм — во всем этом великолепном наследии, которое по всему миру оставили неугомонные архитекторы, не так-то легко разобраться. Люди изучают это годами, а мы-то на этом всем не специализируемся. Хотя очень хочется понять и запомнить.
И вот выход найден. С помощью краткой памятки по главным и самым распространенным архитектурным стилям вы всегда произведете впечатление в компании на прогулке, а также поднимете свою самооценку.
Архитекторов, искусствоведов и снобов просим не относится к нашему изысканию слишком строго. Это упрощенная и неполная классификация, призванная сделать так, чтобы каждый смог отличить барокко от неоготики, а значит сделать мир еще немножко просвещенней и культурней.
Если все такое строгое, прямое, до умопомрачения симметричное и с большими круглыми колоннами — это классицизм.
Пантеон в Париже
Если классицизм стал еще торжественней, пафосней и выше, то это ампир.
Триумфальные ворота в Москве
Об истории и современности, постановках и закулисной жизни, о первых лицах и особом характере оперного театра "Ла Скала".
Программа - история как бы от лица людей, много слышавших об этих театрах, но впервые попавших в них, да еще со стороны служебного входа.
Cъемки снаружи и внутри театров, включая места, доступные лишь избранным, эксклюзивные интервью с директорами и режиссерами, звездами балета и оперы, многочисленными гримерами, костюмерами и другими театральными работниками. И, конечно, очень живое, украшенное интересными сведениями, легендами и пикантными подробностями повествование об истории и современности театров — через судьбы выдающихся музыкантов, через исторические факты и театральные мифы.
[показать]
Театр "Ла Скала" Печать XIX века
[показать]
За простодушной искренностью миланцев, готовых порой признаться, что важный футбольный матч им интересней, чем беседа о театре, скрывается очень бережное, любовное отношение к пению. Ведь Италия — родина бельканто. Итальянцы всегда были весьма чувствительны к красоте — визуальной и звуковой. И оперный театр стал для них тем мостиком, который соединил два воплощения красоты. Ни один музыкальный театр мира не имеет такой замечательной истории, как "Ла Скала". Здание театра, построенное архитектором Дж. Пьермарини, выдержано в строгом неоклассическом стиле и является одним из красивейших в мире. Настоящие ценители и любители классической музыки, оперы и балета называют этот театр одним из Семи чудес света.
Родился 31 декабря 1973 года в Тбилиси. Отец - Цискаридзе Максим Николаевич, скрипач. Мать - Цискаридзе Ламара Николаевна, преподаватель математики и физики в средней школе.
Танцовщик Н.М. Цискаридзе - премьер Большого театра России, единственный из ведущих артистов труппы, исполняющий главные партии без малого всего балетного репертуара. С раннего детства предстоящий артист увлекался сценическим искусством, в особенности кукольным. Неотразимое ощущение произвели на него гастроли театра С.В. Образцова в Тбилиси, позже чего он сам стал мастерить кукол, а став взрослым, сберег влюбленность к ним и собрал большую коллекцию. Но все другие интересы затмила влюбленность мальчика к танцу.
В 1984 году его отдали в Тбилисское хореографическое училище. Успехи были таковы, что стало ясно: надобно везти его в Москву. В 1987 году юноша поступает в Московское академическое хореографическое училище, которое оканчивает в 1992 году по классу замечательного педагога профессора П.А. Пестова.
Сразу по окончании училища Цискаридзе по приглашению Ю.Н. Григоровича был принят в труппу Большого театра. Несколько раньше в том же году он стал стипендиатом Международной благотворительной программы "Новые имена", отмечавшей самые талантливые юные дарования во всех видах искусства.
|
Гастон Леру - «Призрак оперы»
Жанр: мистика, детектив
Роман Гастона Леру написан в стиле исторического детектива и, по утверждению автора, описывает реальные события, произошедшие в Париже в конце прошлого столетия (Гастон Леру много лет работал в архивах Национальной академии музыки). Он восстановил события, связанные с периодом бытования в Парижском обществе легенд о Призраке Оперы. Прототипом столь известного персонажа, коим является Призрак Оперы, выступает реально существовавшее лицо по имени Эрик. Это был человек, уродливый от рождения, но обладавший при этом многими воистину гениальными способностями, включая экстрасенсорные. Родом он был из Персии. Будучи из-за своего уродства изгоем общества, он вынужден был всю жизнь скитаться из страны в страну. Попав во Францию, он подрабатывал на ярмарках фокусами и чревовещанием, а затем устроился простым каменщиком на строительство грандиозного здания Парижской Оперы. По окончании строительства Эрик решил укрыться от мира в подвалах Оперы и фактически превратить это сооружение в свою империю: здесь-то и пригодилось ему искусство фокусничества и чародейства. Так возник Призрак Оперы...
Граф Григорий Орлов, обеспокоенный подобными разговорами, подарил Екатерине коляску, подобной которой не было во всей России, да что в России – и в Европе тоже, произведение русских мастеров по праву считается одной из вершин мирового каретного искусства. Блистательной императрице - блестящий экипаж: золочёная венецианская гондола на колёсах.
В качестве украшений – резные гирлянды цветов, и все уместившиеся на небольшой поверхности герои античной мифологии – от муз и амуров, до Посейдона с Аполлоном. А козлы поддерживали два золотых орла. Граф хотел, чтобы эти птицы всегда напоминали Екатерине о её приближённом.
Повозка пришлась Императрице по вкусу, но золочёные красавцы-орлы не изменили её намерений относительно дарителя – граф Орлов вскоре попал в опалу, и напоминало ли ей убранство её летней коляски о некогда любимом фаворите – истории неизвестно.
Остров, называемый Елагиным, в 1777 г. купил у Потемкина за 9000 рублей гофмейстер Екатерины II Иван Перфильевич Елагин (1725-1794). Он сделал очень много для благоустройства этого острова. Остров был обнесен от затоплений земляным валом, по которому была проложена окружная дорога. В болотистых рощах были выкопаны пруды и прорублены просеки.
И.П.Елагин был очень гостеприимным человеком. Знатных гостей на острове встречали пушечным салютом и сопровождали торжественным маршем в исполнении оркестра. В доме находился богатейший погреб с заморскими винами. Для приезжих гостей был устроен великолепный буфет.
Елагин и умер на своем любимом острове в 1794 г.
Купец выбрал момент, когда император был на разводе вместе с Архаровым и подал свою челобитную в руки Павла Петровича. Император начал читать бумагу и сразу понял, что речь идет об Архарове. Павел Петрович сделал вид, что у него болят глаза и велел Архарову громко прочитать полученную бумагу.
Архаров бодро начал читать челобитную, но вскоре начал запинаться, так как понял, что речь там идет о нем самом и его долге. Павел велел Архарову читать громко и четко, и тому пришлось подчиниться.
Выслушав челобитную, Павел обратился к Архарову:
"Неужели это правда?"
Генерал-губернатор даже покраснел от смущения:
"Виноват, государь! Однако я сегодня же все уплачу".
После этого Павел обратился к купцу:
"Слышишь? Деньги тебе сегодня же заплатят, однако, когда все получишь, приди ко мне сказать, что все исполнено".
Пришлось Архарову вернуть все деньги.
В дневнике А.С.Пушкина записана изящная история, связанная с подарком. Однажды Николай I пригласил министра двора князя Волконского и велел принести самую дорогую табакерку. Человек прижимистый и скуповатый, Волконский долго выбирал в казне табакерку, а когда принес ее императору, то спросил, кому предназначен подарок.
Вам - отвечал монарх, не в силах сдержать улыбку. Волконский переменился в лице. Если бы он знал о грядущей милости, то выбрал бы себе совсем другую табакерку. Цена табакерок с бриллиантами доходила до 60000 рублей. Полученная табакерка стоила 9000.
Как известно, Александр I вступил на престол с помощью заговорщиков, убивших его отца — императора Павла I. Наследник престола знал о готовящемся заговоре, хотя и не давал согласия на убийство отца,— подразумевалось, что Павел будет только арестован. Существует версия, что чувство вины за гибель отца, в конце концов, привело Александра I к решению оставить трон и удалиться в монастырь под чужим именем. Во всяком случае, загадочные обстоятельства смерти Александра I дают повод для подобной легенды.
В сентябре 1825 года, накануне отъезда в Таганрог, однажды ночью император один, без всякого сопровождения, отправился в Александро-Невскую лавру. Он долго молился, а затем беседовал со схимником и получил от того благословение. Отъезд царя из столицы отличался таинственностью; он выехал ночью, без свиты. По дороге против обыкновения не было ни смотров, ни парадов.
Через месяц после приезда в Таганрог государь отправился в инспекционную поездку по Крыму в сопровождении графа Воронцова и небольшой свиты из 20 человек. Спутники императора (генерал-адъютант Чернышев, барон Дибич, начальник генерального штаба Петр Волконский и другие) отмечают, что путешествовал он по Крыму с интересом, входил в детали, даже шутил, хотя в последние месяцы перед поездкой настроение его было большей частью подавленное. Инспекционная поездка, длившаяся меньше трех недель, окончилась болезнью.
Относительно заболевания, приведшего к смерти, источники расходятся. Одни утверждают, что это была холера, другие склонны считать болезнь сильной простудой. Заболел Александр, очевидно, после посещения могилы госпожи де Крюденер. Несмотря на недомогание, император не отменил намеченное посещение Севастополя и других городов.
Историк А. Валлоттон, излагая точку зрения, близкую к официальной историографии, пишет: «Махнув рукой на лечение и не обращая внимания на дувший со стороны Кавказа ледяной ветер, Александр день и ночь проводил в седле и вернулся в Таганрог в сильной горячке. Его силы быстро таяли.
В воскресенье 14 ноября к нему срочно вызвали соборного протоиерея Федотова. «Император исповедался, причастился и соборовался». Из уважения к религии и следуя воле Божией, он согласился принять лекарства, от которых до сих пор отказывался. 17 ноября солнце залило комнату умирающего, который воскликнул: «Как это прекрасно!» Потом бред возобновился и, несмотря на все усилия врачей и то, что царица постоянно видела у его изголовья, Его Величество Александр I скончался 19 ноября 1825 года без четверти одиннадцать утра». Императрица Елизавета сама закрыла глаза мужа, перевязала его челюсть платком, разрыдалась и упала в обморок.
За несколько дней до приезда царя в Таганрог там умер фельдъегерь Масков, внешне очень похожий на Александра I. Отсюда и возникла версия о том, что вместо царя в гроб был положен Масков; по другим источникам, это был не Масков, а унтер-офицер 3-й роты Семеновского полка Струменский, еще более схожий с Александром I. Впрочем, если подмена и произошла, то, конечно, не с помощью тела Маскова, поскольку фельдъегерь умер в начале сентября, а император, согласно официальной дате, спустя месяц с лишним.
Тараканову доставили в Россию и бросили в темницу. Человеком, которому поручили вести дознание по делу Таракановой, был фельдмаршал, князь Голицын. Он представил императрице прелюбопытнейшие отчеты, основанные на признаниях самой Таракановой, сообщил что русского языка она не знает совсем. Голицына поразило плохое состояние здоровья Таракановой: «У нее бывают не только частые приступы сухого кашля, но и рвота вперемешку с кровохарканьем».
Так в чем же призналась Тараканова? А вот в чем: «Зовут её Елизавета, ей двадцать три года; она не ведает ни своей национальности, ни места, где родилась, не знает она и кто были ее родители. Выросла она в Гольштейне, в городе Киле, в доме у некой фрау то ли Перетты, то ли Перан - точно не помнит. Крестили ее в греческой православной церкви...
Когда ей исполнилось девять лет, она не раз спрашивала свою воспитательницу, кто ее родители. Та отвечала, что скоро, мол, она все узнает. Тогда же воспитательница и еще одна женщина, уроженка Гольштейна по имени Катрин, вместе с тремя мужчинами, национальность которых она не знала, увезли ее в Россию, через Ливонию. Минуя Петербург и прочие города, они двинулись по направлению к персидской границе.
Всю дорогу она болела, и ее пришлось оставить в какой-то деревушке - ее название она не помнит. Как ей кажется, ее просто пытались отравить. Она тогда сильно страдала, все время плакала и спрашивала, по чьему коварному наущению ее оставили в этой глуши. Но все было напрасно. И лишь потом, из разговоров крестьян она поняла, что ее держат здесь по приказу покойного императора Петра III...
Но вот наконец ей вместе со служанкой и одним крестьянином удалось бежать, и через четыре дня они пешком добрались до Багдада. В Багдаде они повстречали богатого перса по имени Гамет, тот пригласил их к себе в дом, обращался с ней по-отечески ласково и заботливо. Вскоре она узнала, что в этом же доме скрывается всемогущий князь Гали, обладатель огромного состояния в Исфахане. Несколько позднее князь Гали, услышав ее историю, обещал помочь ей и увез с собой в Исфахан.
Там он обходился с нею как со знатной особой. Поверив в ее высокое происхождение, князь не раз говорил ей, что она наверняка дочь усопшей императрицы Елизаветы Петровны - впрочем, то же самое говорили и все, кто ее видел. Правда, многие спорили насчет того, кто был ее отец. Одни считали - Разумовский, иные полагали - что совсем другой человек, но имени его почему-то не называли.
Князь Гали, взяв ее под покровительство, заявил, что не пожалеет всех своих богатств, чтобы доказать ее высочайшее происхождение. В Исфахане она прожила до 1768 года. Однако вскоре в Персии опять случилась великая смута, и князь, не желая подвергать свою жизнь опасности, решил покинуть родину и податься в Европу. Она согласилась отправиться с ним, но лишь при одном условии - если они минуют Россию, ибо ей тоже не хочется рисковать жизнью... Но Гали успокоил ее, сказав, что в Астрахани она переоденется в мужское платье, и таким образом они смогут спокойно пересечь всю Россию.
По словам Таракановой, она провела два дня в Астрахани, ночь в Санкт-Петербурге, потом, через Ригу, попала в Кенигсберг, шесть недель жила в Берлине, почти полгода в Лондоне, а из Лондона перебралась во Францию. В Париже она оказалась в 1772 году. А что с нею было дальше, нам уже известно.
Но как же быть с притязаниями Таракановой? Впрочем, давайте предоставим слово Голицыну:
«В итоге она утверждает, будто никогда не помышляла выдавать себя за дочь покойной императрицы Елизаветы и что никто ее на сие не науськивал, а про свое происхождение она, мол, узнала только от князя Гали. Она заявляет, будто не желала, чтобы ее величали этим титулом - ни князь Лимбургский, ни Радзивилл...
Она говорит, что в Венеции строго-настрого запретила полковнику Кнорру обращаться к ней как к высочеству. Когда же тот воспротивился, она подалась в Рагузу и воспретила местным властям употреблять по отношению к ней титул княгини.
Будучи в Рагузе, она получила безымянное письмо и три духовных:
Наиболее подробно изучивший эту запутанную историю, считал, что такая перемена произошла с ней не случайно. Польские эмигранты хорошо понимали, что Екатерина была намерена стереть их родину с лица земли, и единственное, что могло спасти Польшу - это отстранение Екатерины от власти.
Может, ее следовало убить? Трудное дело, даже невозможное. А что, если выставить против Екатерины достойную соперницу, представив ее русскому народу как единственную законную наследницу российского престола? Неплохая идея! Россия испокон веку считалась страной дворцовых заговоров и переворотов, где народ, готовый к любым неожиданностям, всегда жил в ожидании какого-то чуда.
В то время, когда Доманский повстречал Тараканову, в Европе только и говорили что о пугачевском бунте. Разве Пугачев не выдавал себя за царя Петра III? Того самого Петра III, мужа Екатерины II, которого убили сторонники Екатерины по ее же - как поговаривали - приказу. Пугачев, возникший невесть откуда, взял и объявил:
«Я — Петр III, чудом спасшийся от смерти. Ступай же за мной, народ русский, и отомсти нечестивой жене, взалкавшей моей смерти!»
Однако же не успели казнить Пугачева, как объявился еще один «царь» - греческий врач по фамилии Стефано. Он странствовал по Черногории и во всеуслышание заявлял: «Я — царь Петр III!»
Таким образом, в сложившихся исторических условиях у женщины, выдававшей себя за дочь императрицы Елизаветы, шансов было ничуть не меньше, нежели у каких-то там Пугачева или Стефано.
Как раз в это время Тараканова участвовала во всех сборищах польских эмигрантов. Тогда-то князь Радзивилл, которому Доманский поведал о «явлении» княжны, написал: «Сударыня, я рассматриваю предприятие, задуманное вашим высочеством, как некое чудо, дарованное самим Провидением, которое, желая уберечь нашу многострадальную отчизну от гибели, посылает ей столь великую гeроиню».
Когда в залитых светом залах Коломенского дворца шумело, гремело пиршество, устроенное Петром I в честь рождения дочери Елизаветы, за сотни верст от Москвы, в одной из хат захудалого хутора Лемеши, расположенного на тракте между Киевом и Черниговом, покачивалась под низким потолком люлька с младенцем, сыном казака Григория Розума. Нарекли его при крещении Алексеем, по-украински Олексой.
Олекса рос смышленым, любознательным хлопцем. Отца его, закоренелого гуляку и завсегдатая местных шинков, приводила в ярость любовь к книге, которую он заметил v сына. Однажды, войдя в хату и увидев Олексу с книгой в руках, он бросился на него с топором. Олекса, спасаясь от лютого отцовского гнева, убежал в соседнее село Чемер, к дьячку приходского храма, и взмолился о защите и приюте. Чемерский дьячок устроил его при храме, благо голос у него был, как говорили в старину, ангельский.
Там, в Чемерах, и приметил Олексу Розума полковник Федор Вишневский, возвращавшийся из Венгрии с винами для императорских погребов. Помимо этого, главного поручения, он имел еще одно, так сказать, попутное — искать голосистых парней для придворной капеллы.
Певчего с Черниговщины цесаревна Елизавета впервые увидела и услышала в дворцовой церкви. Да и как было не заприметить его, как не восхититься его пением!.. Рассказывают, что Олекса Розум был на редкость хорош собой. Высокий, стройный, смуглый, с правильными чертами лица, с темными глазами под изящно изогнутыми бровями. Одним словом, писаный красавец. И к тому же голос чистый, звонкий тенор.
Олекса Розум переселился к цесаревне и был зачислен в ее скромный двор в должности бандуриста. После дворцового переворота в ноябре 1741 года, когда тридцатидвухлетняя Елизавета взошла, наконец, на престол, бандурист с хутора Лемеши круто взмыл ввысь: графское достоинство под новой фамилией - Разумовский, камергер, обер-егермейстер, лейб-компании капитан-поручик и, наконец, генерал-фельдмаршал. Орден святой Анны и орден святого Андрея Первозванного. Тысячи крепостных. При коронации он нес её шлейф.
Увлечение российской императрицы бывшим певчим и бандуристом было, видимо, настолько сильным и глубоким, что она пошла с ним под венец. Обвенчались Елизавета и Разумовский тайно в подмосковной церкви поздним вечером, 24 ноября 1742 года, в первую годовщину дворцового переворота...
Светлана Бестужева-Лада
Открыто видеться с Елизаветой Охотников не мог хотя бы потому, что у него не было придворного чина. Да и при дворе любая встреча была бы мгновенно замечена тысячью свидетелей, далеко не всегда доброжелательных. Елизавета перебралась на Каменный остров – в достаточно скромный по императорским меркам дворец. Каждую ночь Охотников, рискуя жизнью, взбирался по стене к окну спальни возлюбленной, а спустя несколько часов тем же путем уходил обратно.
Очень скоро эта связь дала почти неизбежный результат – в начале 1806 года Елизавета оказалась в положении. Приписать беременность законному супругу было невозможно: Александр уже несколько лет не переступал порога спальни супруги. Но, вернувшись на короткое время в Санкт-Петербург, повел себя неожиданно благородно.
-Молитесь, чтобы у Вас родилась дочь, мадам, - сказал он. – Впрочем, я в любом случае признаю это дитя своим, но если родится мальчик, это крайне осложнит вопрос о престолонаследии.
Император во всеуслышание заявил о признании своего отцовства, и придворным пришлось прикусить языки. Не смирился с ситуацией только Великий князь Константин – официальный наследник престола, бездетный, давно живущий врозь со своей супругой. Он и организовал покушение на любовника своей невестки. Которую давно ненавидел из-за вопиющего несходства их натур.
4 октября 1806 года поздним вечером на Охотникова напали несколько человек в масках и темных плащах. Кавалергард был смертельно ранен ударом кинжала в бок. Убийц так и не нашли, а скорее всего – и не искали.
Обезумевшая от горя Елизавета, бывшая на последнем месяце беременности, совершила отчаянно смелый шаг: навестила своего умирающего возлюбленного у него дома. Охотников приказал одеть себя в парадную гвардейскую форму – действие, приблизившее его кончину. Но свидание каким-то чудом удалось сохранить в тайне: Елизавета, полумертвая от горя и слабости, незаметно вернулась к себе, Охотникова же через сутки не стало.
Незадолго перед смертью Алексей Яковлевич передал брату Павлу черный ларец с золотым замком и просил отдать тому, кто за ним придет после его кончины.
Светлана Бестужева-Лада
«Великий князь Александр Павлович, ныне Государь, был совершенно подавлен смертью своего отца, то есть обстоятельствами его смерти: чувствительная душа его будет этим навсегда растерзана. Я была у себя в комнате и слышала одни крики ура. Вскоре после того, входит ко мне великий князь и объявляет о смерти своего отца. Боже! Вы не можете себе представить нашего отчаяния.
Никогда я не думала, что это будет мне стоить столь ужасных минут. Великий князь едет в Зимний дворец в надежде увлечь за собой народ; он не знал, что делал, думал найти в этом облегчение. Я поднимаюсь к императрице; она еще спала, однако воспитательницы ее дочерей пошла подготовить ее к ужасному известию.
Императрица сошла ко мне с помутившимся разумом, и мы провели с нею всю ночь следующим образом: она — перед закрытой дверью, ведущей на потайную лестницу, разглагольствуя с солдатами, не пропускавшими ее к телу Государя, осыпая ругательствами офицеров, нас, прибежавшего доктора, словом всех, кто к ней подходил (она была как в бреду, и это понятно).
Мы с Анной (Великой княгиней Анной Федоровной умоляли офицеров пропустить ее по крайней мере к детям, на что они возражали нам то будто бы полученными приказами (Бог знает от кого: в такие минуты все дают приказания), то иными доводами. Одним словом, беспорядок царил как во сне. Я спрашивала советов, разговаривала с людьми, с которыми никогда не говорила и, может быть, никогда в жизни не буду говорить, умоляла императрицу успокоиться, принимала сотни решений. Никогда не забуду этой ночи!
Вчерашний день был спокойнее, хотя тоже ужасный. Мы переехали, наконец, сюда, в Зимний дворец, после того как императрица увидела тело Государя, ибо до этого ее не могли убедить покинуть Михайловский дворец. Я провела ночь в слезах то вместе с прекрасным Александром, то с императрицей. Его может поддержать только мысль о возвращении благосостояния отечеству; ничто другое не в силах дать ему твердости. А твердость ему нужна, ибо, великий Боже, в каком состоянии получил он империю!»
28 сентября 1793 состоялось бракосочетание уже принявшей православие и получившей имя Елизаветы Алексеевны баденской принцессы и Великого князя Александра Павловича. В восторге были не только члены императорской семьи и придворные – весь Петербург с умилением взирал на двух «юных ангелов», живое воплощение всех сказок о прекрасных принце и принцессе, которые обрели друг друга.
Но семейная идиллия длилась недолго: слишком уж разные характеры и темпераменты оказались у юных супругов. Если Александр – достойный внук своей бабушки и сын не менее любвеобильного батюшки – ценил чисто физические радости брака, то Елизавета, воспитанная в строгих правилах и вообще еще не склонная к вышеозначенным радостям, предпочитала беседы, совместные прогулки и прочие сугубо духовные занятия.
В покоях молодой женщины появились серьезные книги по истории, географии и философии. Занятия были настолько усердными, что даже знаменитая княгиня Дашкова, стоявшая во главе двух российских Академий и отличавшаяся едким, бескомпромиссным характером, необыкновенно тепло отзывалась о Елизавете:
«Меня привлекли к ней ум, образование, скромность, приветливость и такт, соединенный с редкой для такой молодой женщины осторожностью. Она уже правильно говорила по-русски, без малейшего иностранного акцента».
Тем не менее, Александр очень быстро охладел к жене, но в трудные минуты всегда прибегал к ее помощи и поддержке, поскольку знал и сильный характер Елизаветы и ее нравственную чистоту. Она же писала матери:
«Как только я чувствую, что ему грозит опасность, я вновь приникаю к нему со всем жаром, на который способно мое сердце».
А занять сердце было решительно нечем. Елизавета стала искать уединения, сделалась мечтательной, замкнутой, имела свой узкий круг приятных ей людей, много читала, оставила большую переписку. Дипломат граф Федор Головкин писал о ней:
«...Она образованна и продолжает учиться с удивительной легкостью. Она лучше всех других русских женщин знает язык, религию, историю и обычаи России. В обществе она проявляет грацию, умеренность, умение выражаться...»
Даже балы Елизавета не любила, предпочитая проводить вечер с книгой в своей комнате у камина. Свекровь довольно быстро к ней охладела, в первую очередь, потому, что невестка слишком нравилась всем окружающим. А потом сыскалась и более веская причина для неприязни.
Удивительно порой складываются судьбы даже самых знатных и богатых людей. Одна из красивейших женщин своего времени, супруга могущественного императора Александра Первого, женщина необыкновенных душевных качеств тенью мелькнула на страницах российской истории, заслоненная фигурами куда менее значительными и привлекательными.
Благоверная государыня Елизавета Алексеевна, в девичестве – принцесса Баден-Дурлахская была глубоко несчастна в супружеской жизни, обе ее дочери умерли в младенчестве, родственники мужа откровенно третировали «баденскую простушку», придворные фактически игнорировали императрицу.
И все-таки память о ней пережила несколько веков и, наконец, Елизавета Алексеевна смогла занять достойное место в ряду русских императриц. Что ж, лучше поздно, чем никогда.
Луиза-Мария-Августа была одной из пяти дочерей маркграфа Карла-Людвига Баден-Дурлахского и племянницей первой супруги императора Павла – Великой княгини Натальи Алексеевны, урожденной принцессы Гессен-Дармштадской. Она родилась 13 января 1779 года и воспитывалась как все немецкие принцессы того времени, ни больше, ни меньше. Но почему-то именно на нее пал выбор императрицы Екатерины, которая искала супругу любимому внуку Александру.
В начале 1791 года, Екатерина поручает чрезвычайному посланнику при сейме германских княжеств - графу Н. П. Румянцеву нанести визит в столицу Бадена Карлсруэ и познакомиться с юными принцессами. Причем, особое внимание следовало уделить средним сестрам – Луизе и Фредерике:
«Сверх красоты лица и прочих телесных свойств их, нужно, чтобы вы весьма верным образом наведалися о воспитании, нравах и вообще душевных дарованиях сих принцесс, о чем в подробностях мне донести».
2 марта 1791 года Румянцев представил императрице подробный отчет о результатах поездки:
«Madame! Я последовал приказу Вашего царского величества и поехал в Карлсруэ. Там я задержался дольше обычно принятого. Madame, принцесса Луиза крепка и развита лучше, чем другие дети ее возраста. Она очень мила, хотя и не абсолютная красавица. Народ ее любит больше чем сестер. Хвалят характер и расценивают ее фигуру и свежесть как надежную гарантию здоровья.
18 октября 1721 года члены Синода «имели секретное рассуждение». Рассмотрев «дела», «труды» и «руковождения» его царского величества в связи с «вечным миром», заключённым со Швецией после Северной войны, они решили, что следует «изобрести приличное» для монарха «от общего для всех подданных лица». Этим «приличным» стало решение «молить царя» «прияти титул Отца Отечества, Петра Великого и Императора Всероссийского».
Понимая, что речь идёт о деле государственном, члены Синода «рассудили» сообщить о нём «секретно» светской власти — Сенату. 19 октября это было сделано через вице-президента Синода Феофана Прокоповича. 20, 21 и утром 22 октября прошли совместные заседания Сената и Синода в аудиенц-камере, то есть в парадном тронном зале Петербурга, находившимся в здании «мазанковых коллегий» на Троицкой площади. 22 октября 1721 года (по новому стилю - 2 ноября) в Петербурге в Троицком соборе царю Петру I был поднесён титул «император». Принято считать, что именно в этот день Российское царство, Московия, официально превратились в Российскую империю и начался отсчёт нового, имперского периода в истории страны.
В эпоху татаро-монгольского ига и до него старший среди удельных князей носил титул Великого князя. Я.Н. Щапов отмечает, что упоминание князей как царей относится к двум крупным деятелям Руси XII–XIII вв.: Мстиславу Великому и Андрею Боголюбскому.
После попадания Руси в зависимость от Золодой Орды царём(производное от лат. caesar) стали называть великого хана Золотой Орды. Титул царь в первую очередь указывал на то, что его обладатель является полностью суверенным правителем и ни от кого не зависит. То есть великий князь, будучи данником Орды, в иерархии, естественно, стоял ниже.
Стоит, кстати, отметить, что до определённого момента(до правления Дмитрия Донского) легитимность великого хана как начальника над русскими князьями на Руси не подвергалась сомнению, а само татаро-монгольское иго воспринималось как наказание божье за грехи, которое нужно смиренно терпеть.
К эпохе Ивана III, когда Русь освободилась от ига и стала полностью независимым государством, относятся и первые случаи использования великим князем титула «царь» (или «кесарь») в дипломатической переписке, — пока только в отношениях с мелкими германскими князьями и Ливонским орденом; царский титул начинает широко использоваться в литературных произведениях.
Можно было принять какой угодно титул, но иностранные правители могли его не признать - именно поэтому Иван III и пробует царское звание в дипломатической переписке с более мелкими государствами.