Воспоминания о встречах и свидетельства о непрерываемом молитвенном общении с отцом Николаем Гурьяновым игумении Горненской обители Иерусалима матушки Георгии (Щукиной).
[показать]Псальмочки попеть
Три года я уже жила в Пюхтицком монастыре. К нам как-то приехала девушка Валентина, из Луги, — будущая пюхтицкая игумения Варвара. Перед Пюхтицей Валя в Вильнюсе была, узнала, что в местечке Новый свет существует женский монастырь в честь Марии Магдалины, и пошла туда, стала проситься, чтобы взяли, ей не отказали. Но сестра Вали Люба прислала ей письмо якобы от игумении Нины, что ее все же не берут: не нужны им такие. Валя поскорбела — и поступила в Пюхтицу.
Прошло года три, и в 1955 г. нас игумения Рафаила благословила поехать в отпуск в Вильнюс. Тут и открылась история с письмом. И тогда из Пюхтиц нас отпустили в Вильнюс. Промыслительным мое жительство в вильнюсовском монастыре Марии Магдалины было еще и потому, что именно здесь я встретилась с отцом Николаем Гурьяновым, который с тех самых пор помогает мне своими молитвами, хотя уже и отошел в жизнь вечную...
Когда в 1955 г. мы приехали в Вильнюс, он еще жил там. У него был приход при храме Святителя Николая. И когда празновали память Святителя или другие праздники, он приходил к матушке Нине, игумении, просил: «Матушка, благословите мне Георгиюшку службу пропеть». Матушка меня отпускала к нему в приход. Необыкновенный батюшка был, духовный, но тогда мы еще не совсем понимали это. Матушка Нина всегда с ним советовалась. Отец Николай очень уважал и почитал ее, часто приходил в наш женский монастырь святой Марии Магдалины. Несмотря на его тогдашнюю молодость, у него был дар рассуждения, и Господь ему многое открывал. Он и матушку Нину духовно окормлял, и сестер, которых было всего около десяти. Придет к нам, сестры соберутся, и такая беседа потечет, важная для каждой... Потом вдруг подойдет к какой-нибудь сестре и пальчиком постучит.-«Ты,. — говорит, — что задумала? Нет, нет, нет, нет благословения». Никто ничего и не знает, что,' там она задумала, а ему открывалось.
Любил батюшка на фисгармонии играть' и петь. Иногда матушке Нине скажет: «Матушка игумения, благослови нас, меня и Георгиюшку (почему-то всегда так ласкательно меня называл) псальмочки на нотки положить, написать. Чтобы это было и для других в назидание духовное. Господу так угодно». Вот он сидит, играет какую-нибудь псальмочку на свою мелодию. Я потом roворю: «Батюшка, а если на полтончика по-выше?» Сяду, сама начинаю играть. «Ой, как хорошо звучит, прекрасно. Давай, Георгиюшка, пиши, пиши в этой тональности». Все эти ноты у меня в Пюхтице остались.
Отец Николай присутствовал на постриге Вали — матушки Варвары. Потом, когда через трое суток новопостриженных сестер из храма вывели в кельи, он опять пришел в монастырь. Когда в келью к ней зашел, матерью Варварой ее называть не стал, а вдруг вот так: «Матушка-строительница». Спрашивает ее, читала ли она книгу игумении Таисии Леушинской? «Батюшка, читала»,— отвечает. «Так вот, матушка-строительница, пусть будет твоя настольная книга, читай, читай, матушка-строительница».
Однажды приехал, когда уже монастырь закрыли, а мы жили в Духовом, и говорит: «Ой, матушку Варвару-то как сватать будут, как будут сватать!» А матушка Нина сидит, крестится: «Батюшка, да что вы такое говорите.

