


[показать]
[показать]
Ничто уже не могло ей помочь — ни двухмиллионное состояние, ни лучшие врачи, специально выписанные из-за границы, ни новейшие лекарства, ни тибетская магия популярного в Петербурге целителя Бадмаева, лечившего самого Распутина, ни поистине жертвенная преданность мужа, давшего ей свою кровь для переливания, — врачи тогда не знали, что существуют разные группы крови, и, похоже, эта жертва была напрасной… Ни восторженная любовь тысяч ее почитателей по всей России. Читать далее
[265x385]
[261x335]
[показать]
[502x700]
[показать]
[показать]

Начало взрослой жизни Астрид Линдгрен сложилось отнюдь не сказочно. И пройти сквозь череду выпавших на её долю испытаний можно было только при изрядном запасе оптимизма.
Астрид Анна Эмилия Эриксон родилась 14 ноября 1907 года и провела свои детство и юность на хуторе Нэс близ самого обыкновенного шведского городка Виммербю. У самого обыкновенного папы Самуэля Августа и самой обыкновенной мамы Ханны, занимавшихся столь обыкновенным для провинциалов фермерством, было четверо детей: сын Гуннар и трое дочерей — Астрид, Стина и Ингегерд. Росли они в атмосфере любви, весёлых игр и сказочных историй, почерпнутых из книг, которые получали один раз в год, на Рождество.
[229x149]
Бабка была тучная, широкая, с мягким, певучим голосом. «Всю квартиру собой заполонила!..» – ворчал Борькин отец. А мать робко возражала ему: «Старый человек... Куда же ей деться?» «Зажилась на свете... – вздыхал отец. – В инвалидном доме ей место – вот где!»
Все в доме, не исключая и Борьки, смотрели на бабку как на совершенно лишнего человека.
Бабка спала на сундуке. Всю ночь она тяжело ворочалась с боку на бок, а утром вставала раньше всех и гремела в кухне посудой. Потом будила зятя и дочь: «Самовар поспел. Вставайте! Попейте горяченького-то на дорожку...»
Подходила к Борьке: «Вставай, батюшка мой, в школу пора!» «Зачем?» – сонным голосом спрашивал Борька. «В школу зачем? Тёмный человек глух и нем – вот зачем!»
Борька прятал голову под одеяло: «Иди ты, бабка...»
В сенях отец шаркал веником. «А куда вы, мать, галоши дели? Каждый раз во все углы тыкаешься из-за них!»
Бабка торопилась к нему на помощь. «Да вот они, Петруша, на самом виду. Вчерась уж очень грязны были, я их обмыла и поставила».
...Приходил из школы Борька, сбрасывал на руки бабке пальто и шапку, швырял на стол сумку с книгами и кричал: «Бабка, поесть!»
Бабка прятала вязанье, торопливо накрывала на стол и, скрестив на животе руки, следила, как Борька ест. В эти часы как-то невольно Борька чувствовал бабку своим, близким человеком. Он охотно рассказывал ей об уроках, товарищах. Бабка слушала его любовно, с большим вниманием, приговаривая: «Всё хорошо, Борюшка: и плохое и хорошее хорошо. От плохого человек крепче делается, от хорошего душа у него зацветает».
Наевшись, Борька отодвигал от себя тарелку: «Вкусный кисель сегодня! Ты ела, бабка?» «Ела, ела, – кивала головой бабка. – Не заботься обо мне, Борюшка, я, спасибо, сыта и здрава».
Пришёл к Борьке товарищ. Товарищ сказал: «Здравствуйте, бабушка!» Борька весело подтолкнул его локтем: «Идём, идём! Можешь с ней не здороваться. Она у нас старая старушенция». Бабка одёрнула кофту, поправила платок и тихо пошевелила губами: «Обидеть – что ударить, приласкать – надо слова искать».
А в соседней комнате товарищ говорил Борьке: «А с нашей бабушкой всегда здороваются. И свои, и чужие. Она у нас главная». «Как это – главная?» – заинтересовался Борька. «Ну, старенькая... всех вырастила. Её нельзя обижать. А что же ты со своей-то так? Смотри, отец взгреет за это». «Не взгреет! – нахмурился Борька. – Он сам с ней не здоровается...»
После этого разговора Борька часто ни с того ни с сего спрашивал бабку: «Обижаем мы тебя?» А родителям говорил: «Наша бабка лучше всех, а живёт хуже всех – никто о ней не заботится». Мать удивлялась, а отец сердился: «Кто это тебя научил родителей осуждать? Смотри у меня – мал ещё!»
Бабка, мягко улыбаясь, качала головой: «Вам бы, глупые, радоваться надо. Для вас сын растёт! Я своё отжила на свете, а ваша старость впереди. Что убьёте, то не вернёте».
* * *
Борьку вообще интересовало бабкино лицо. Были на этом лице разные морщины: глубокие, мелкие, тонкие, как ниточки, и широкие, вырытые годами. «Чего это ты такая разрисованная? Старая очень?» – спрашивал он. Бабка задумывалась. «По морщинам, голубчик, жизнь человеческую, как по книге, можно читать. Горе и нужда здесь расписались. Детей хоронила, плакала – ложились на лицо морщины. Нужду терпела, билась – опять морщины. Мужа на войне убили – много слёз было, много и морщин осталось. Большой дождь и тот в земле ямки роет».
Слушал Борька и со страхом глядел в зеркало: мало ли он поревел в своей жизни – неужели всё лицо такими нитками затянется? «Иди ты, бабка! – ворчал он. – Наговоришь всегда глупостей...»
* * *
За последнее время бабка вдруг сгорбилась, спина у неё стала круглая, ходила она тише и всё присаживалась. «В землю врастает», – шутил отец. «Не смейся ты над старым человеком», – обижалась мать. А бабке в кухне говорила: «Что это, вы, мама, как черепаха по комнате двигаетесь? Пошлёшь вас за чем-нибудь и назад не дождёшься».
Умерла бабка перед майским праздником. Умерла одна, сидя в кресле с вязаньем в руках: лежал на коленях недоконченный носок, на полу – клубок ниток. Ждала, видно, Борьку. Стоял на столе готовый прибор.
На другой день бабку схоронили.
Вернувшись со двора, Борька застал мать сидящей перед раскрытым сундуком. На полу была свалена всякая рухлядь. Пахло залежавшимися вещами. Мать вынула смятый рыжий башмачок и осторожно расправила его пальцами. «Мой ещё, – сказала она и низко наклонилась над сундуком. – Мой...»
На самом дне сундука загремела шкатулка – та самая, заветная, в которую Борьке всегда так хотелось заглянуть. Шкатулку открыли. Отец вынул тугой свёрток: в нём были тёплые варежки для Борьки, носки для зятя и безрукавка для дочери. За ними следовала вышитая рубашка из старинного выцветшего шёлка – тоже для Борьки. В самом углу лежал пакетик с леденцами, перевязанный красной ленточкой. Когда говорят "Королева сердец", мы сразу думаем о принцессе Диане. Но в англо-язычном мире есть и другая королева сердец, которую зовут Таша Тудор. Таша Тудор - художник, иллюстратор, историк, сказочница, декоратор, садовница, повар, мама, бабушка... и целая эпоха. Всю жизнь она была независимой и свободолюбивой и жила, так, как ей нравилось самой.
[375x521]
[показать]Придумать новую сказку сложно. Еще сложнее придумать новый персонаж, не встречавшийся ранее в сказочной литературе, которая веками строилась на заимствованиях. Шведской писательнице Астрид Линдгрен это удалось. И удалось гениально! Ее Карлсона, Пеппи Длинныйчулок, Расмуса-бродягу и других не менее замечательных героев знают и любят во всем мире.
Астрид Линдгрен родилась 14 ноября 1907 года в небольшом городке Виммербю на юге Швеции в фермерской семье. Детство ее, заполненное играми, приключениями и работой на хуторе, было счастливым, и, по словам писательницы, именно в нем следует искать истоки ее вдохновения. Шутки, сказки, истории, которые она слышала от отца или от друзей, легли потом в основу ее собственных произведений.
Родители Астрид не только испытывали глубокую привязанность друг к другу и к детям (а в семье их было пятеро), но и не стеснялись эту любовь демонстрировать. Это сейчас мы привыкли к тому, что почти в каждом американском фильме есть сцены, где дочка нежно обнимает отца перед сном, а глава семейства, обращаясь к супруге, в присутствии детей заверяет: «Я тебя так люблю, дорогая!».
В те времена подобные проявления чувств были редкостью. Об особых отношениях в родительской семье писательница с большой симпатией и нежностью рассказала в единственной своей книге, не обращенной к детям, — «Самуэль Август из Севедсторпа и Ханна из Хюльта», написанной в 1973 году.
К тому времени, впрочем, сказки Астрид Линдгрен были известны уже всему миру. Первую из них – «Пеппи Длинныйчулок» – она сочинила в 1944-м. Астрид рассказывала ее дочери по вечерам, с продолжением, и лишь потом по просьбе девочки, которая, кстати, и придумала столь странное имя для героини, записала и издала ее.
Два знаменитых вальса Александра Грибоедова - 65
Все клавирные концерты В.А. Моцарта в цикле М.Воскресенского - 61
Рассказывает и поет Елена Образцова - 51
Новогодний концерт Венского филар монического оркестра 2015 - 47
Опера П.И. Чайковского "Пиковая дама" - 40
Четыре необычных музыкальных произведения Людвига ван Бетховена - 38
Романтическое благородство виолончели - 36
Скрипичные концерты Родольфа Крейцера. Ко дню памяти французского скрипача и композитора - 36
Пейзаж - живопись, поэзия, музыка... - 26
В метельный зимний вечер... - 23
Ференц Лист. Цикл «Рождественская елка», S. 186 - 23
Сказочно-романтическая сфера творчества Петра Ильича Чайковского - 21
Седьмого вальса легкий шаг... - 21
ФИЛЬМ-БАЛЕТ "ШЕКСПИРИАНА" - 18
"Проклятие" девятой симфонии — случайность или реальность? - 18
Антонио Вивальди. Organ Concertos - 18
Ко дню рождения Александра Николаевича Скрябина - 18
Тринадцатый квартет Франца Шуберта. Ко дню рождения композитора - 17
Фортепианный концерт №1 Фридерика Шопена - 17
Музыкальная живопись и живописная музыка - 15
Русский феномен вокального искусства. Владимир Атлантов - 15
А.Пушкин - М.Глинка - В.Агафонников - Балет