От редакции: Портал Южного региона ЮГА.ру продолжает проект "Комментарии", в котором будут собраны размышления на различные "горячие" темы. Мнения, которые высказывают наши авторы, могут не совпадать с мнением редакции. Нашей целью является предоставить площадку для взвешенных и аргументированных высказываний представителям различных политических платформ и разных взглядов.

О "расчеловечивании" войны на Юго-Востоке Украины, пропаганде и воюющих по обе стороны рассказывает краснодарский журналист Сергей Бурцев.

Этот текст – пустое сотрясение воздуха. Люди, называющие себя думающими и читающими, давно уже сформировали свой взгляд на все украинские события, и даже десятки сотен статей не изменят их креативного взгляда на мир.

Чтобы закончить войну, нужно понять все стороны. Это сложно сделать, потому что уже давно произошло расчеловечивание – воюют не люди с людьми, не славяне со славянами, не чеченский батальон со львовскими силами, воюют "укропы" с "колорадами". Такие ярлыки позволяют не мучиться совестью – какая разница, порезать траву на салат или опрыскать картофельные кусты ядом.

Когда я во время свободных лекций рассказывал студентам-журналистам про информационные войны и задачи государства, то упоминал, что не стоит бояться слова "пропаганда" для обозначения этого – вполне нормальное, имеет дефиниции, показывает госзаказ на определенные ценности для общества в конкретный момент времени.

Сейчас я понимаю, что по факту все осталось так же, а вот по эмоциям я должен принести извинения. Пропаганда привела на поле боя тысячи людей из разных регионов стран бывшего СССР, расставив их по позициям как фигуры на шахматной доске, где пешка никогда не превращается в ферзя, ладью, слона или коня. Ее или убивают, или она остается на восьмой горизонтали (или нулевом километре) бессмысленно смотреть на край поля сражения, обычно даже с пустыми глазницами.

С одной стороны на передовой я участвовал в десятках бесед, где люди с оружием объясняют мне про фашистов, гомосексуалистов, Ляшко, Одессу, американских наемников и "гейропейские" ценности. С другой стороны я читаю в Интернете обзоры о быдловатом Востоке Украины, немытых шахтерах с незаконченным средним образованием, шахтерах-бандитах и российских наемниках.
И там, и там могут подискутировать про историю и про недавние события на Майдане – но только с журналистами, не между собой. Говорить друг с другом они не желают, а вопрос о возможном примирении ставит в ступор.
"Ну, если они сложат оружие и начнут каяться за невинно убиенных", – теперь у всех есть обоснованные претензии.

Когда я только ехал в зону боевых действий как журналист без конкретного редакционного задания, просто по воле желания разобраться в ситуации, то был уверен, что встречу отморозков, которые воспользовались дестабилизацией ситуации и попытались бандитскими методами накопать себе немного золота и власти – даже взял с собой по минимуму денег и вещей. С такими я не встретился. Пока что.

При этом стоит отметить, что мне был по нраву Евромайдан и общий тренд на свержение коррупции. Я, как и многие жители Краснодарского края, не понимал и не понимаю, почему Крым был не наш – как тогда ездили, так и сейчас ездим без изменений ни в языке, ни в границе, ни в людях. А настроения последних лет, приводящие многих моих знакомых к эмиграции, тоже не приносят "патриотического угара". И при этом у меня получается понять людей, у которых была картина мира, и людей, которым эту картину мира подправили.

Что с этим делать – вопрос не одного решения. То ли на день поменяться Киселевыми в телеэфире, то ли ввести миротворческие силы. Разбомбить всех к чертям как-то не получится – либо очень большие потери, либо партизанская война на несколько лет вперед. Уговорить вернуться домой – сразу возникнет вопрос: "А на каких условиях?".

Если подняться с уровня военных одного поста над гражданской войной и почитать геополитические рассуждения – кухонные эксперты-политологи в "Фейсбуке" и "Твиттере" сходятся в том, что для Кремля выгодно оставлять горящую зону в Донецкой и Луганской

Основной костяк людей в камуфляжной форме без знаков отличия, воюющих на стороне повстанцев, составляют местные жители. И не столь важно, жили они раньше на территории России или Украины. Вся приграничная зона – это их дом: раньше они трудились в шахтах (или в сфере обслуживания), но основной заработок приносила не совсем легальная работа.

Когда начинаешь распутывать клубок взаимоотношений Запада и Востока Украины, неизбежно сталкиваешься со стереотипами, с пренебрежительным отношением, с ненавистью. Среди западных жителей есть четкие паттерны: на Востоке живет одно "шахтерское быдло", с мнением которого считаться – себя не уважать. Среди тех, кого называют таким "быдлом", мнение совершенно другое, но они предпочитают его не озвучивать, а сразу отстаивать. С оружием в руках.

Среди ополченцев есть и российские кавказцы, и татары, и другой "интернационал". Но их приходится максимум десяток на сотню. Это именно те люди, которые не могут без войны: "афганцы", "федералы" во время чеченских кампаний, просто искатели экстрима. Они пришли на очередную войну, когда нашли повод – например, услышав слух о притеснении русских. Наверное, таково все общемировое военное сословие.

Остальные 90% представляют собой местных жителей, практически все никогда не выезжали за пределы своего района. Они говорят на русском языке, стараются смотреть российские телеканалы и, что самое главное, переоделись в камуфляж, когда по телевидению сказали: "русский язык запретят". А до бешенства их довело то, что в Одессе сожгли людей.

Нельзя идеализировать местных жителей. Они работают на шахтах и связанных с ними предприятиях, но при этом, чтобы хоть как-то прожить, им приходилось заниматься контрабандой. В приграничном поселке многие жители по 2-3 раза в день переходят границу – здесь понимают, что могут заработать больше денег, если будут переносить украинские товары в Россию и продавать их практически без наценки.

– Никогда не занимался контрабандой. Всегда работал в шахте, но здесь регулярно задерживали зарплату, да и сама она не особо большая – тысяча гривен (4 500 рублей). Когда было сложно, мне приходилось переносить овощи-фрукты с огорода на территорию России и уже здесь продавать, - рассказывает ополченец по имени Вова. – Я не против Украины, не против правительства. Что один президент, что другой – я точно так же работал в шахте все это время. Но сначала услышал, что запрещают русский язык, а потом увидел, что в Одессе сжигают людей, а вся Украина этому аплодирует. Тогда мне казалось, что в ЛНР хотя бы не будут трогать русских. Пусть будет не все хорошо, но хотя бы притеснять не станут. Но и остаться в Украине, если подумать, я не против – мне хочется, чтобы моей семье было спокойно, чтобы у меня была работа (пусть и за небольшую зарплату). Но главное – чтобы мы могли разговаривать на том языке, который нам близок.

С одной стороны, большинство местных жителей можно обвинить в нарушении законов – даже в мирное время. Фактически, здесь мужская часть населения участвует в контрабанде, официально работая на шахтах за копейки, а женская легализует продукцию, при этом также официально работая на той же птицефабрике.

С другой стороны, работая на убыточных шахтах по 2-3 часа в день, у мужчин остается один выход – спиваться. А тут появилась возможность. Даже не возможность, а просто мечта: оказаться в России. Прозябать всю жизнь в темноте шахты или в безысходности Изварино, – или попробовать побороться за свое будущее.

Будущее их при этом предсказать трудно. Если сначала ополченцы думали о средних постах менеджера, то в течение конфликта начали мечтать о простой рабочей специальности – носить груз, возить сырье, водить экскаваторы направлять продукцию. Они все это умеют, да и хотят, но вот там это не нужно, а тут их не принимают.
Из них пытаются лепить террористов или освободителей. На самом же деле, многие из них не подчиняются какому-то централизованному руководству и не очень благостно относятся к Болотову и Стрелкову, потому как "они нас впутывают в политику".

Пожалуй, воевать они не