Однажды молодой французский поэт Жерар Нерваль купил себе в Египте восемнадцатилетнюю рабыню. Девушка приглянулась ему своей золотистой кожей и миндалевидным разрезом глаз. Рабыня была хорошо сложена, а просили за нее недорого, ведь она была из очень далекой страны – с острова Ява. Воображение рисовало Нервалю картины нескончаемых знойных утех. Заключив сделку с работорговцем, он с триумфом привел девушку в свой дом в христианском квартале Каира.

Вскоре поэт обнаружил, что рабыня не слишком-то радуется тому, что ее купили. Закутанная в покрывало, она с меланхоличным видом сидела у окна, почти ничего не ела, скучала и пребывала в дурном расположении духа. Когда поэт попросил ее приготовить еду, рабыня отказалась: она не какая-нибудь простолюдинка и пожалуется турецкому паше, если Нерваль не обеспечит ей соответствующего положения. «Я тебя купил, поэтому ты должна...» – втолковывал ей Нерваль, но девушка с презрением выговаривала в ответ лишь одно слово: «мафиш!» («нет!»). В чем же была причина ее недовольства? Поэту перевели, что рабыня желает получить шелковое платье, желтые сапожки и одеяние из черной тафты, которое носили в Каире знатные дамы. Также она была не прочь обзавестись европейскими нарядами. Кроме того, рабыня желала отправиться во дворец Мухаммеда Али, чтобы посмотреть на белого слона, подаренного турецкому паше английским правительством. Так восточная сказка обернулась былью: поэт должен был развлекать свою рабыню и покупать ей дорогие подарки, при этом она постоянно напоминала ему, что заслуживает лучшего. Нерваль даже не мог выйти из дома, опасаясь, что рабыня заведет интрижку с турецким офицером. Не мог он и ходить с нею по улице. Девушка все чаще изливала на него потоки гневных проклятий, из которых самыми понятными были слова «фараон» и «гяур».

Весенний Киев, где сейчас вовсю расцветают каштаны и почти не чувствуется война, по-прежнему русскоязычен. Правильнее бы сказать «двуязычен». Но присутствие украинского исторически было пунктирно обозначено странным диалектом, на котором говорят жители Киевщины, и еще приезжими. Все остальное навязано за годы упорного труда. Но это навязанное уверенно побеждает.

 

 

 

Мова Сергей Корсун © ИА REGNUM

Где-то плавно, где-то рывками, но окончательно и бесповоротно: боясь наказания, продавцы в магазинах могут между собой говорить по-русски, но к клиенту обращаются только на «державной мове». Никому неохота стать героем соцсетей и предметом изучения службой языкового омбудсмена, а самое главное — потерять работу и здоровье.

Этот страх исподволь начал жить внутри каждого человека, для которого русский язык — родной. Знаю это по себе. Когда на блокпосту к тебе по-украински обращается какой-нибудь грозный защитник дальнего тыла, а ты ему отвечаешь по-русски, появляется тягостное ожидание конфликта. Такие стычки довольно часто попадают в интернет, расплескивая вокруг себя густые коричневые брызги.

Удивительное, но обычное дело: любой украинский солдат, побывавший на войне, подтвердит, что для него неважно, как говорят «побратимы», и русский мат на видео с передовой — обычное дело. Основной мобилизационный ресурс Украины — это жители густонаселенных восточных регионов. Однако для патриотов в тылу нет более принципиальной битвы, чем борьба с «мовой оккупанта». Вплоть до того, что бывшая пресс-секретарь двух добробатов Василиса Мазурчук из-за границы раскритиковала «неправильно» умирающего на видео военнослужащего: надо было кричать от боли по-украински и что-нибудь патриотическое.

В мире хорошо усвоили, что скрыться от мести советских спецслужб невозможно.

 

 

 

Коллаж © LIFE. Фото © Shutterstock

Покушение на Захара Прилепина для российского общества стало ещё одним маркером того, что государство пока не решилось на кардинальные меры по отношению к террористам. Народ жаждет немедленного возмездия, не подозревая о том, что такая работа, возможно, уже идёт. Просто она невидима постороннему взгляду. Так было и в СССР, где сотрудники посольств "выражали озабоченность пересечением красных линий", а специалисты готовили операции. Удары наносились точечно и были неотвратимы.

Президентский борт за 14 советских десантников

Весной 1985 года в тюрьме Бадабер в Пакистане вспыхнуло восстание советских пленных десантников. Укрепрайон Бадабер был построен ЦРУ в начале холодной войны. Во время афганской войны США использовали его как базу для боевиков и тюрьму для неугодных. Многие пропавшие без вести советские солдаты в конце концов оказывались именно здесь — в Бадабере.

Сколько именно советских пленных было в укрепрайоне, до сих пор неизвестно. По некоторым данным, не менее 14 человек. Предположительно, среди них находились Николай Дудкин, Александр Зверкович, Сергей Коршенко, Александр Матвеев, Равиль Сайфутдинов и другие солдаты и офицеры. Как вспоминал лидер Исламского общества Афганистана Раббани, которому в 1990-е годы удалось стать президентом, 26 апреля один из русских солдат сумел обезоружить часового, который принёс похлёбку. Воспользовавшись тем, что охрана ушла на вечерний намаз, солдат выпустил всех пленников из камер. Узники, захватив арсенал и хорошо вооружившись, стали занимать помещения тюрьмы одно за другим.

Так ведь могут только США. Сначала включают человека в санкционный список, а потом долго и упорно добиваются с ним встречи. При этом объясняя, что санкции встрече не помеха. Мол, не обращайте внимания.

Лет пять назад на тогда еще просто чиновника минобороны Китая Ли Шанфу наложили санкции. За то, что он, такой-сякой, купил у России С-35 и С-400. Ну, купил, разумеется, не он, а Китай, но санкции почему-то наложили на него. Ладно, это же американцы, им закон не писан.

Но в этом году Ли Шанфу стал министром обороны Китая, и с ним вдруг очень захотел поговорить глава Пентагона Остин. Прямо припекло. Все телефоны оборвал, но Ли Шанфу трубку так и не взял.

 

 

 

Американцы намекнули, что готовы встретиться на нейтральной территории – в ходе очередного азиатского саммита (то ли в Сингапуре, то ли в Малайзии). Но Китай стоит на своем: утром деньги – вечером стулья. Вы там сначала определитесь: вам санкции или переговоры? Если чувак под санкциями – какие могут быть переговоры? А если вам так хочется с ним встретиться – снимите, какие проблемы. 

Проблемы, конечно, есть. Снимешь санкции – потеряешь лицо, а его и так уже немного осталось: над США уже бОльшая часть мира смеется. Позавчера вон Сирию опять включили в Лигу арабских государств, не взирая на громы и молнии из Вашингтона. Не уважают!

Для начала - немного о демократии и выборности в этой стране. По факту реально выборной там является только нижняя Палата Общин. Верхняя, имеющая право отменять решения нижней – Палата Пэров, является НАСЛЕДСТВЕННОЙ.

Эта "элита" ведёт свой род от тех самых "уважаемых" представителей общества - пиратов, грабителей, контрабандистов, торговцев наркотиками, оружием и рабами.

 

 

 

Теперь возвращаемся в колониальные времена:

Британцы заставляли индийцев вместо зерна выращивать опиум. Мало того, что миллионы индусов погибли от голода из-за данной политики, так и Китай на целых 200 лет превратился в страну опиумных наркоманов.

А всё из-за того, что британская корона вовсю занималась активным сбытом наркотиками в течение как минимум двухсот лет (это для тех, кто не в курсе про "опиумные войны"). И вовсе не чай возили по морю "чайные клиперы". И на данный момент времени британские спецслужбы контролируют существенную часть мирового товарооборота запрещённых веществ.