Жили-были три сестры. Одна была ленивой-преленивой. Вторая — злой-презлой. А третья и умница, и красавица, и рукодельница, любо-дорого смотреть.

Однажды утром остановилась телега у их ворот. Сёстры вышли посмотреть, кто приехал. На телеге сидела незнакомая пожилая женщина.
— Кто ты? — спросили они.
— Я — Судьба. Пришло время выходить вам замуж.

Посадила их Судьба на телегу и повезла выдавать замуж.
Заехали они в первую деревню. Видят, в поле парень пашет и в руках у него любое дело спорится. Если нужно что-нибудь починить или построить — все к нему бегут.
— Вот этот — твой, — говорит Судьба первой из сестёр.
Высадили сестру и поехали дальше.

Заехали в следующую деревню. Там парень живёт такой, что никому в помощи не откажет. Добр ко всем. Нарадоваться на него народ не может, такой молодец.
— Вот этот — твой, — говорит Судьба второй из сестёр.
Высадили сестру и поехали дальше.

Заехали в третью деревню. У последнего дома, в грязи, у самой старой развалюхи, лежит пьяный. Остановила Судьба телегу и говорит:
— Этот — твой.
— Да на кой он мне?! — взмолилась третья сестра. — Я же вот и добрая, и хорошая, и рукодельница. А ты мне такого жениха даёшь! Вон сёстрам каких нашла — что, другого для меня нет?

— Другие есть, — ответила Судьба и, вздохнув, добавила: — Но этот без тебя пропадёт!

Когда-то давно старик открыл своему внуку одну жизненную истину:

— В каждом человеке идёт борьба, очень похожая на борьбу двух волков.
Один волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь.
Другой волк представляет добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту и верность.

Внук, тронутый до глубины души словами деда, задумался, а потом спросил:

— А какой волк в конце побеждает?

Старик улыбнулся и ответил:

— Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь

Джалалиддин Руми является одним из столпов суфизма.
Многие люди приходили к нему за советом и мудрым словом. Однажды к нему пришла соседская женщина с мальчиком и сказала:

— Я уже испробовала все способы, но ребёнок не слушается меня. Он ест слишком много сахара. Пожалуйста, скажите Вы ему, что это нехорошо. Он послушается, потому что он Вас очень уважает.

Руми посмотрел на ребенка, на доверие в его глазах, и сказал:

— Приходите через три недели.

Женщина была в полном недоумении. Это же такая простая вещь! Непонятно… Люди приходили из далёких стран, и Руми помогал им решать большие проблемы сразу… Но она послушно пришла через три недели. Руми вновь посмотрел на ребёнка и сказал:

— Приходите ещё через три недели.

Тут женщина не выдержала, и осмелилась спросить, в чём дело. Но Руми лишь повторил сказанное.

Когда они пришли в третий раз, Руми сказал мальчику:

— Сынок, послушай мой совет, не ешь много сахара, это вредно для здоровья.

— Раз Вы мне советуете, я больше не буду этого делать, — ответил мальчик.

После этого мать попросила ребёнка подождать её на улице. Когда он вышел, она спросила Руми, почему он не сделал этого в первый же раз, ведь это так просто? Джалалиддин признался ей, что сам любил есть сахар, и, прежде чем давать такой совет, ему пришлось самому избавляться от этой слабости. Сначала он решил, что трёх недель будет достаточно, но ошибся…

Один из признаков настоящего Мастера таков: он никогда не станет учить тому, чего не прошел сам. Мастер честен, и в первую очередь с собой. Его слова слиты с реализацией. Слова Мастера проистекают из его личного опыта, его мудрость живёт в нём самом, не в писаниях.

Здесь трудно не вспомнить чаньское изречение:
«Когда добрый человек проповедует ложное учение, оно становится истинным.
Когда дурной человек проповедует истинное учение, оно становится ложным».

Человек шел по берегу и вдруг увидел мальчика, который поднимал что-то с песка и бросал в море. Человек подошел ближе и увидел, что мальчик поднимает с песка морские звезды. Они окружали его со всех сторон. Казалось, на песке — миллионы морских звезд, берег был буквально усеян ими на много километров.

— Зачем ты бросаешь эти морские звезды в воду? — спросил человек, подходя ближе.

— Если они останутся на берегу до завтрашнего утра, когда начнется отлив, то погибнут, — ответил мальчик, не прекращая своего занятия.

— Но это просто глупо! — закричал человек. — Оглянись! Здесь миллионы морских звезд, берег просто усеян ими. Твои попытки ничего не изменят!

Мальчик поднял следующую морскую звезду, на мгновение задумался, бросил ее в море и сказал:

— Нет, мои попытки изменят очень много - для этой звезды....

Давным-давно в старинном городе жил Мастер, окружённый учениками. Самый способный из них однажды задумался: "А есть ли вопрос, на который наш Мастер не смог дать ответа?" Он пошёл на цветущий луг, поймал самую красивую бабочку и спрятал её между ладонями. Бабочка цеплялась лапками за его руки, и ученику было щекотно. Улыбаясь, он подошёл к Мастеру и спросил:
— Скажите, какая бабочка у меня в руках: живая или мертвая?
Он крепко держал бабочку в сомкнутых ладонях и был готов в любое мгновение сжать их ради своей истины.
Не глядя на руки ученика, Мастер ответил:

— Всё в твоих руках.

Жили-были два соседа. Пришла зимушка-зима, выпал снег.
Первый сосед ранним утром вышел с лопатой разгребать снег перед домом. Пока расчищал дорожку, посмотрел, как там дела у соседа. А у соседа - аккуратно утоптанная дорожка. На следующее утро опять выпал снег. Первый сосед встал на полчаса раньше, принялся за работу, глядит - а у соседа уже дорожка проложена. На третий день снегу намело - по колено. Встал еще раньше первый сосед, вышел наводить порядок… А у соседа - дорожка уже ровная, прямая - просто загляденье! В тот же день встретились они на улице, поговорили о том, о сем, тут первый сосед невзначай и спрашивает:
- Послушай, сосед, а когда ты успеваешь снег перед домом убирать?
Второй сосед удивился сначала, а потом засмеялся:
- Да я его никогда не убираю - это ко мне друзья ходят!

Лишь те то и друзья, не на словах - на деле,
Кто наши кандалы и на себя б надели.

Хисроу

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

Эдуард асадов

Один мальчик спросил у своего отца:
- Отец, что бы ты сказал мне, если бы узнал о моём падении?
- Вставай!
- А на следующий раз?
- Снова вставай!
- И сколько же это будет продолжаться - падать и подниматься что ли?
- Падай и поднимайся, пока жив! Потому что те, кто упал и не поднялся, мертвы.

Девочка со спичками

Как холодно было в этот вечер! Шел снег, и сумерки сгущались. А вечер был последний в году - канун Нового года. В эту холодную и темную пору по улицам брела маленькая нищая девочка с непокрытой головой и босая.
Правда, из дому она вышла обутая, но много ли было проку в огромных старых туфлях? Туфли эти прежде носила ее мать - вот какие они были большие,- и девочка потеряла их сегодня, когда бросилась бежать через дорогу, испугавшись двух карет, которые мчались во весь опор. Одной туфли она так и не нашла, другую утащил какой-то мальчишка, заявив, что из нее выйдет отличная люлька для его будущих ребят.
Вот девочка и брела теперь босиком, и ножки ее покраснели и посинели от холода. В кармане ее старенького передника лежало несколько пачек серных спичек, и одну пачку она держала в руке. За весь этот день она не продала ни одной спички, и ей не подали ни гроша. Она брела голодная и продрогшая и так измучилась, бедняжка!
Снежинки садились на ее длинные белокурые локоны, красиво рассыпавшиеся по плечам, но она, право же, и не подозревала о том, что они красивы. Изо всех окон лился свет, на улице вкусно пахло жареным гусем - ведь был канун Нового года. Вот о чем она думала!
Наконец девочка нашла уголок за выступом дома. Тут она села и съежилась, поджав под себя ножки. Но ей стало еще холоднее, а вернуться домой она не смела: ей ведь не удалось продать ни одной спички, она не выручила ни гроша, а она знала, что за это отец прибьет ее; к тому же, думала она, дома тоже холодно; они живут на чердаке, где гуляет ветер, хотя самые большие щели в стенах и заткнуты соломой и тряпками.
Ручонки ее совсем закоченели. Ах, как бы их согрел огонек маленькой спички! Если бы только она посмела вытащить спичку, чиркнуть ею о стену и погреть пальцы! Девочка робко вытянула одну спичку и... чирк! Как спичка вспыхнула, как ярко она загорелась! Девочка прикрыла ее рукой, и спичка стала гореть ровным светлым пламенем, точно крохотная свечечка.
nbsp; Удивительная свечка! Девочке почудилось, будто она сидит перед большой железной печью с блестящими медными шариками и заслонками. Как славно пылает в ней огонь, каким теплом от него веет! Но что это? Девочка протянула ноги к огню, чтобы погреть их, - и вдруг... пламя погасло, печка исчезла, а в руке у девочки осталась обгорелая спичка.
Она чиркнула еще одной спичкой, спичка загорелась, засветилась, и когда ее отблеск упал на стену, стена стала прозрачной, как кисея. Девочка увидела перед собой комнату, а в пей стол, покрытый белоснежной скатертью и уставленный дорогим фарфором; на столе, распространяя чудесный аромат, стояло блюдо с жареным гусем, начиненным черносливом и яблоками! И всего чудеснее было то, что гусь вдруг спрыгнул со стола и, как был, с вилкой и ножом в спине, вперевалку заковылял по полу. Он шел прямо к бедной девочке, но... спичка погасла, и перед бедняжкой снова встала непроницаемая, холодная, сырая стена.
Девочка зажгла еще одну спичку. Теперь она сидела перед роскошной рождественской елкой. Эта елка была гораздо выше и наряднее той, которую девочка увидела в сочельник, подойдя к дому одного богатого купца и заглянув в окно. Тысячи свечей горели на ее зеленых ветках, а разноцветные картинки, какими украшают витрины магазинов, смотрели на девочку. Малютка протянула к ним руки, но... спичка погасла. Огоньки стали уходить все выше и выше и вскоре превратились в ясные звездочки. Одна из них покатилась по небу, оставив за собой длинный огненный след.
"Кто-то умер", - подумала девочка, потому что ее недавно умершая старая бабушка, которая одна во всем мире любила ее, не раз говорила ей: "Когда падет звездочка, чья-то душа отлетает к богу".
Девочка снова чиркнула о стену спичкой и, когда все вокруг осветилось, увидела в этом сиянии свою старенькую бабушку, такую тихую и просветленную, такую добрую и ласковую.
- Бабушка, - воскликнула девочка, - возьми, возьми меня к себе! Я знаю, что ты уйдешь, когда погаснет спичка, исчезнешь, как теплая печка, как вкусный жареный гусь и чудесная большая елка!
И она торопливо чиркнула всеми спичками, оставшимися в пачке, - вот как ей хотелось удержать бабушку! И спички вспыхнули так ослепительно, что стало светлее, чем днем. Бабушка при жизни никогда не была такой красивой, такой величавой. Она взяла девочку на руки, и, озаренные светом и радостью, обе они вознеслись высоко - высоко - туда, где нет ни голода, ни холода, ни страха, - они вознеслись к богу.
Морозным утром за выступом дома нашли девочку: на щечках ее играл румянец, на губах - улыбка, но она была мертва; она замерзла в последний вечер старого года. Новогоднее солнце осветило мертвое тельце девочки со спичками; она сожгла почти целую пачку.
- Девочка хотела погреться, - говорили люди. И никто не знал, какие чудеса она видела, среди какой красоты они вместе с бабушкой встретили Новогоднее Счастье.

"Чтобы выжить в гибельных обстоятельствах, надо проявлять гибельную веселость и распространять ее по всей стране.
Я всегда говорил: если нечем распилить свои цепи, плюй на них, может, проржавеют."

" Мудрость - это, ум настоянный на совести ".

Изнемогающий странник брел по берегу моря. Оглядываясь назад, он видел на песке одинокую дорожку своих следов. Теряя сознание, странник вдруг увидел еще одну вереницу следов. Он поднял глаза, но успел только расслышать, - «Не отчаивайся! Я никогда не оставлю тебя. Каждое мгновение твоего бытия, даже самого тяжелого, я буду рядом!»
Промелькнула жизнь. Седой и измученный странник так же брел по берегу Океана Жизни. Оглянувшись в последний раз на свои годы, он увидел, что иногда две дорожки следов прерываются, и одиноко тянется только один след: одиночество в самые трудные моменты жизни! Тогда странник закричал на Бога:
- Господи! Ты лжец! Ты оставил меня! Взгляни на самые опасные дни моей жизни - там только мои следы!
- Милый мой, - тихо ответил Бог.- Ты ошибаешься. То не твои следы, а мои. Потому что в самые трудные дни твоей жизни я нес тебя на руках.

Мой ангел, защити меня от бед,
Своими крыльями укрой...
Чтоб тусклым не казался свет,
На сердце был всегда покой.
Я никому не причиняла зла,
Всегда старалась доброй быть,
И разве раньше знать могла,
Как трудно будет мне любить.
Мой ангел, коль тебе по силам,
Ты прогони мои сомненья прочь,
Ведь, раньше ничего я не просила,
А вот теперь прошу помочь...

Бывает грустно человеку,
Ложится в грудь тоска!
Тогда б так слез и вылил реку...
Но высохла река!

Тогда, совсем оцепенелый,
Ни мертвый, ни живой,
Хоть день готов стоять я целый
С поникшей головой!..

Не раздражен, не растревожен,
И полон я и пуст;
И весь я цел и уничтожен,
Как смятый бурей куст...

Нет дум былых, былой отваги,
И будущность моя
Лежит, как белый лист бумаги:
Задумываюсь я...

О! кто ж тот белый лист испишет
И что напишут в нем?
А между тем уж бурей дышит:
В горах грохочет гром...

Ты ищи меня всюду, неустанно по миру ищи по всему!
Cреди тысячи лиц безымянно спешащих прохожих
Вдруг мелькнёт в безнадёжном и непроглядном дыму
Образ мой, на героя мечтаний твоих непохожий...

Даже если сейчас мы в толпе разминулись опять,
Помни - нам недолго осталось уже в лабиринтах плутать!

Ты просто ищи меня всюду, по миру всему! Вдруг отыщешь,
Проходя сотни улиц больших городов и местечек малых...
И блеснёт силуэт мой усталый сквозь чужих силуэтов тыщи,
Нарисованный краской любви в тон осенних цветов запоздалых.

Даже если опять лишь бездушная тень притворилась мною,
Сердцем верь, что цвести нашим встречам весенней порою!

Ты ищи меня всюду по миру, везде и всегда! Верь в меня!
Там, где вечное солнце привычно сжигает все тени,
Там, где тьма эти тени рисует опять из свеченья огня,
Ты внезапно увидишь мой лик в мираже из узорных сплетений!

Даже если всё это игрЫ светотени лишь призрачный плод,
Ты не рви веры тонкую нить и фантазий любовных полёт!

Ты ищи меня всюду по белому свету, ищи, не теряя надежды!
Там, где эхо весны над заснеженной далью небесной парИт,
Там, где лето румяное осени серых утрат примеряет одежды...
Я приду и любовью укрою тебя от всех горестей прошлых обид!

Даже если живу я пока что лишь в лоне твоих сновидений,
Знай, я тоже дорожку ищу в мир реальности наших скрещений!

И ты ищи меня всюду! Среди звёзд и галлактик других миров,
Их так много, туманных... Не теряй ты надежды росточек всё ж!
И однажды, в сетИ закоулков вселенной, услышав мой зов,
Ты откликнешься сердцем и больше уже никуда от меня не уйдешь!

Даже если...

Если град зашумит дождём,
Если грохнет шрапнелью гром,
Всё равно я приду на свиданье,
Будь хоть сто непогод кругом.

Если зло затрещит мороз,
И завоет метель, как пёс,
Всё равно я приду на свиданье,
Хоть меня застуди до слёз.

Если станет сердиться мать,
И отец не будет пускать,
Всё равно я приду на свиданье,
Что бы ни было – можешь ждать.

Если сплетня хлестнёт, ну что ж,
Не швырнёт меня подлость в дрожь.
Всё равно я приду на свиданье,
Не поверя в навет и ложь.

Если я попаду в беду,
Если буду почти в бреду,
Всё равно я приду. Ты слышишь?
Добреду, доползу... дойду!

Ну а если пропал мой след,
И пришёл без меня рассвет,
Я прошу: не сердись, не надо!
Знай, что просто меня уже нет..

ВЛЮБЛЕННОСТЬ это.... ...когда я хочу быть счастливым с тобой....
ЛЮБОВЬ это... ...когда я хочу сделать счастливым тебя...
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...я ценю и уважаю твое мнение...
ЛЮБОВЬ это... ...я обожаю тебя.....
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...я в восторге от твоих достоинств...
ЛЮБОВЬ это... ...я знаю твои недостатки...
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...друзья подождут...
ЛЮБОВЬ это... ...у нас общие друзья...
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...при чем тут родители....
ЛЮБОВЬ это... ...родители смирились и одобряют...
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...ты мой идеал...
ЛЮБОВЬ это... ...ты мой родной человек....
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...я хочу тебя понять...
ЛЮБОВЬ это... ...я понимаю и принимаю тебя...
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...хотелось бы видеться чаще...
ЛЮБОВЬ это... ...нам хорошо жить вместе...
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...мы неплохо смотримся вместе...
ЛЮБОВЬ это... ...интересно, какие у нас будут дети....
ВЛЮБЛЕННОСТЬ это... ...я не вижу без тебя настоящего...
ЛЮБОВЬ это... ...я хочу увидеть наше будущее

Одни называют ее чудачкой
И пальцем на лоб - за спиной, тайком.
Другие - принцессою и гордячкой,
А третьи просто синим чулком.

Птицы и те попарно летают,
Душа стремится к душе живой.
Ребята подруг из кино провожают,
А эта одна убегает домой.

Зимы и весны цепочкой пестрой
Мчатся, бегут за звеном звено...
Подруги, порой невзрачные просто,
Смотришь - замуж вышли давно.

Вокруг твердят ей: - Пора решаться.
Мужчины не будут ведь ждать, учти!
Недолго и в девах вот так остаться!
Дело-то катится к тридцати...

Неужто не нравился даже никто? -
Посмотрит мечтательными глазами:
- Нравиться нравились. Ну и что? -
И удивленно пожмет плечами.

Какой же любви она ждет, какой?
Ей хочется крикнуть: "Любви-звездопада!
Красивой-красивой! Большой-большой!
А если я в жизни не встречу такой,
Тогда мне совсем никакой не надо!"

Эдуард Асадов. Остров Романтики

Беспощадный выстрел был и меткий.
Мать осела, зарычав негромко,
Боль, верёвки, скрип телеги, клетка...
Всё как страшный сон для медвежонка...

Город суетливый, непонятный,
Зоопарк – зелёная тюрьма,
Публика снует туда-обратно,
За оградой высятся дома...

Солнца блеск, смеющиеся губы,
Возгласы, катанье на лошадке,
Сбросить бы свою медвежью шубу
И бежать в тайгу во все лопатки!

Вспомнил мать и сладкий мёд пчелы,
И заныло сердце медвежонка,
Носом, словно мокрая клеёнка,
Он, сопя, обнюхивал углы.
Если в клетку из тайги попасть,
Как тесна и как противна клетка!
Медвежонок грыз стальную сетку
И до крови расцарапал пасть.

Боль, обида – всё смешалось в сердце.
Он, рыча, корябал доски пола,
Бил с размаху лапой в стены, дверцу
Под нестройный гул толпы весёлой.

Кто-то произнес: – Глядите в оба!
Надо стать подальше, полукругом.
Невелик ещё, а сколько злобы!
Ишь, какая лютая зверюга!

Силищи да ярости в нём сколько,
Попадись-ка в лапы – разорвёт! -
А "зверюге" надо было только
С плачем ткнуться матери в живот.

Эдуард Асадов

Смешная птица пеликан!
Он грузный, неуклюжий,
Громадный клюв как ятаган,
И зоб - тугой как барабан,
Набитый впрок на ужин...

Гнездо в кустах на островке,
В гнезде птенцы галдят,
Ныряет мама в озерке,
А он стоит невдалеке,
Как сторож и солдат.

Потом он, голову пригнув,
Распахивает клюв.
И, сунув шейки, как в трубу,
Птенцы в его зобу
Хватают жадно, кто быстрей,
А степь с утра и до утра
Все суше и мрачнее.
Стоит безбожная жара,
И даже кончики пера
Черны от суховея.

Трещат сухие камыши...
Жара - хоть не дыши!
Как хищный беркут над землей,
Парит тяжелый зной.

И вот на месте озерка -
Один засохший ил.
Воды ни капли, ни глотка.
Ну хоть бы лужица пока!
Ну хоть бы дождь полил!

Птенцы затихли. Не кричат.
Они как будто тают...
Чуть только лапами дрожат
Да клювы раскрывают.

Сказали ветры:- Ливню быть,
Но позже, не сейчас.-
Птенцы ж глазами просят:- Пить!
Им не дождаться, не дожить!
Ведь дорог каждый час!

Но стой, беда! Спасенье есть,
Как радость, настоящее.
Оно в груди отца, вот здесь!
Живое и горящее.

Он их спасет любой ценой,
Великою любовью.
Не чудом, не водой живой,
А выше, чем живой водой,
Своей живою кровью.

Привстал на лапах пеликан,
Глазами мир обвел,
И клювом грудь себе вспорол,
А клюв как ятаган!

Сложились крылья-паруса,
Доплыв до высшей цели.
Светлели детские глаза,
Отцовские - тускнели...

Смешная птица пеликан:
Он грузный, неуклюжий,
Громадный клюв как ятаган,
И зоб - тугой как барабан,
Набитый впрок на ужин.

Пусть так. Но я скажу иным
Гогочущим болванам:
- Снимите шапки перед ним,
Перед зобастым и смешным,
Нескладным пеликаном!

Эдуард Асадов. Остров Романтики

Слова и улыбки ее, как птицы,
Привыкли, чирикая беззаботно,
При встречах кокетничать и кружиться,
Незримо на плечи парней садиться
И сколько, и где, и когда угодно!

Нарядно, но с вызовом разодета.
А ласки раздаривать не считая
Ей проще, чем, скажем, сложить газету,
Вынуть из сумочки сигарету
Иль хлопнуть коктейль коньяка с токаем.

Мораль только злит ее: -- Души куцые!
Пещерные люди! Сказать смешно.
Даешь сексуальную революцию,
А ханжество -- к дьяволу за окно!

Ох, диво вы дивное, чудо вы чудное!
Ужель вам и впрямь не понять вовек,
Что "секс-революция" ваша шумная
Как раз ведь и есть тот "пещерный век".

Когда, ни души, ни ума не трогая,
В подкорке и импульсах тех людей
Царила одна только зоология
На уровне кошек или моржей.

Но человечество вырастало,
Ведь те, кто мечтают, всегда правы.
И вот большинству уже стало мало
Того, что довольно таким, как вы.

И люди узнали, согреты новью,
Какой бы инстинкт ни взыграл в крови,
О том, что один поцелуй с любовью
Дороже, чем тысяча без любви!

И вы поспешили-то, в общем, зря
Шуметь про "сверхновые отношения".
Всегда на земле и при всех поколениях
Были и лужицы и моря.

Были везде и когда угодно
И глупые куры и соловьи.
Кошачья вон страсть и теперь "свободна",
Но есть в ней хоть что-нибудь от любви?!

Кто вас оциничивал -- я не знаю.
И все же я трону одну струну:
Неужто вам нравится, дорогая,
Вот так, по-копеечному порхая,
Быть вроде закуски порой к вину?

С чего вы так -- с глупости или холода?
На вечер игрушка, живой "сюрприз",
Ведь спрос на вас, только пока вы молоды,
А дальше, поверьте, как с горки вниз!

Конечно, смешно только вас винить.
Но кто и на что вас принудить может?
Ведь в том, что позволить иль запретить,
Последнее слово за вами все же.

Любовь не минутный хмельной угар.
Эх, если бы вам да всерьез влюбиться!
Ведь это такой высочайший дар,
Такой красоты и огней пожар,
Какой пошляку и во сне не снится.

Рванитесь же с гневом от всякой мрази,
Твердя себе с верою вновь и вновь,
Что только одна, но зато любовь
Дороже, чем тысяча жалких связей!

Эдуард Асадов 1978