Это цитата сообщения
lj_matveychev_oleg Оригинальное сообщениеРассказы о смерти древнерусских князей языческой эпохи
В статье анализируются сообщаемые "Повестью временных лет" сведения об обстоятельствах смерти русских князей языческой эпохи и высказывается предположение, что в летописи заложена идея поочерёдной смены правителей, умерших или в обстановке войны, или в мирное время.В "Повести временных лет" (далее в тексте – ПВЛ) летописец подчёркивает неестественную смерть всех языческих киевских князей IX – X вв., что противопоставляет их крестившимся Ольге и Владимиру. Аскольд и Дир убиты, став жертвами хитроумного плана князя-трикстера Олега, смерть которого, в свою очередь, расписана во всех деталях от её предсказания до злополучного змеиного укуса. Игорь умирает после двух пространно описанных полюдий и оправдательно-назидательных речей погубивших его древлян. Затем следует Святослав, в рассказе о смерти которого есть две уникальные детали: имя убийцы, коим предстаёт печенежский князь Куря, и "судьба" черепа убитого. Весьма подробно
описаны события, предшествовавшие гибели Ярополка, и убийство этого князя.
Отметим одну особенность структуры данных ПВЛ: первые киевские властители как бы разделены на две группы. Представители первой из них гибнут в ходе вооружённых конфликтов и, преимущественно, от оружия (не важно, чьё оно – врага-иноплеменника или родного брата); отнесённые ко второй – умирают в мирной обстановке и, по большей части, естественной смертью. Более того, князья обеих групп, чередуясь, сменяют друг друга на страницах летописи.
Рассмотрим это подробнее, начиная с Рюрика. Ввиду отсутствия в летописи каких-либо указаний на другой способ расставания с жизнью, посчитаем его смерть естественной, случившейся в мирное время(1). Аскольд и Дир, наоборот, погибли от оружия (убиты Олегом), сам же Олег не убит, он умирает от укуса змеи, когда в стране царит мир. В последующих правлениях такое чередование продолжается: Игорь убит в ходе конфликта с древлянами, Ольга умирает естественной смертью, а её сын Святослав гибнет от рук печенегов.
Итак, шесть самых ранних князей составляют две триады: первая – умершие в обстановке мира, вторая – погибшие в период вооружённого конфликта. При этом, принадлежащие ко второй – каждый раз сменяют на престоле представителей первой. Вряд ли это случайное совпадение, скорее всего, мы имеем дело с искусственным построением летописца, которое базируется не только на оппозиции мир – война, если рассматривать её как качественную характеристику исторического времени. Привлекает внимание то, что триаду павших от меча составляют князья, представленные летописцем исключительно как военные лидеры, предводители дружин, начинающие и завершающие войны с соседями, добывающие с них дань и т.п. Они не строят "грады", не устанавливают "уроки", и к тому же полностью демифологизированы.(2)
Характерно, что смерть настигает князей-язычников непременно вне городских стен, за пределами сакрализованного пространства княжеской резиденции: Святослав гибнет где-то у днепровских порогов, а его отец Игорь – в Древлянской земле. Даже Аскольд и Дир, при кажущейся приуроченности их смерти к Киеву, погибают за пределами городской черты, будучи хитростью выманенными из неё. Возможно, здесь мы имеем дело с отражением оппозиций мир – война, "гражданское" – воинское, – и вероятным отголоском архаических представлений, что войско не должно пребывать в границах города.
В отличие от "воинской" княжеской триады, другая, уделявшая больше внимания делам "гражданским", отмечена печатью легендарного. Рюрик, подобно многим другим фольклорным устроителям государства, является "из-за моря", призванный аборигенами, не ведающими как установить порядок в своей земле, обильной и богатой. Два следующих представителя этой же триады в ещё большей степени связаны с легендарным. Если у Рюрика оно проявляется лишь в одном эпизоде (собственно, в акте призвания), то у Олега таких эпизодов уже три: хитрость при обретении страны (эпизод с завоеванием Киева), трюк с ладьями на колёсах, попытка перехитрить предсказанную волхвом смерть), а у Ольги и того более – пять (четыре мести древлянам, плюс "переклюкивание" незадачливого жениха – византийского императора).
После поездки Ольги в Константинополь ("Повесть" датирует это событие 955 годом), то есть с началом христианизации правящей династии, в биографиях киевских князей мы уже не обнаруживаем проделок хитрецов. Впрочем, трикстериада ещё не изгоняется со страниц летописи, но причастны к ней уже не правители, а лица более низкого статуса – воевода (эпизод с Претичем, обманувшим врагов рассказом о мнимом приближении войска) и простые смертные (безымянный отрок, говоривший по-печенежски, и белгородцы, с их киселём) [ПВЛ, с. 31, 32, 57]. После эпизода с "переклюкиванием" византийского императора [там же, с. 29, 30] в статьях ПВЛ,
Читать далее...