Третья отечественная война началась

Письмо друзьям в России из воюющей Руины-украины

Я всю жизнь прожил на Украине. Здесь рождались, жили и умирали многие поколения моих предков. Защищая эту землю, погиб мой дед – штурман эскадрильи, летавшей на Ил-2Т. Это фактически смертники – штурмовики-торпедоносцы. Он погиб, не успев вернуться в освобожденный от гитлеровцев Харьков. Не узнав, что его сын (мой отец), тогда 9-летний мальчишка, потерял в оккупации глаз.

Именно от отца я впервые узнал о зверствах украинских националистов. О бандеровцах, которые измывались над жителями больше, чем гитлеровские солдаты. Узнал о том, что сами немцы презирали украинских полицаев. Презирали именно за предательство своего народа, за желание выслужиться перед своими хозяевами, за измывательства, которые приводили в ужас даже немецких офицеров-фронтовиков. Именно такой офицер вырвал из рук полицая моего отца.

И таких историй о жизни в оккупированном Харькове я слышал в детстве очень много. Их рассказывали вскользь, за общим столом, когда на День Победы собирались родственники за огромным столом, съезжаясь со всего Союза. Одна тетка была угнана в 15 лет в Германию, вторую не дал застрелить украинскому полицаю немецкий офицер на железнодорожном вокзале. Ей было 17 лет. Она тащила из деревни мешок картошки, которая означала отмену голодной смерти и моего отца, и еще почти десяти женщин и стариков, оставшихся в оккупированном городе. И не отдавала украинскому полицаю.

Но одно дело знать, что были такие пособники гитлеровцев. И совсем иное – увидеть их сегодня.

Вы, мои друзья, живущие в Российской Федерации сегодня, своим восприятием напоминаете мне самого себя в детстве. Именно так вы воспринимаете рассказы о происходящем на Украине. С возмущением, но теоретически. Умозрительно.

По Вашим телеканалом потоком льются слова возмущения и негодования происходящим на Украине. Вы проводите митинги солидарности и даже собираете деньги, которые растаскивают многочисленные борцы с Хунтой, предпочитающие окопаться в России, желательно в Москве, и оттуда «бороться с Киевским режимом». И они же рассказывают Вам с экранов телевизоров, что и как происходит на Украине.

Простите, но даже самые искренние и честные из этих борцов не понимают происходящего просто потому, что не испытывают ежесекундно опасность. Не боятся того, что их в любой момент арестуют по надуманному обвинению, как координатора движения Юго-Восток Юрия Апухтина или не сожгут прямо в доме, как в Одессе.

Чувство постоянной опасности поддерживает человека в состоянии алертности. Это состояние максимальной готовности к действию на фоне внутреннего спокойствия. Это физическая и душевная собранность, сопровождаемая выбросом адреналина. Очень помогает адекватно оценивать окружающую действительность, не только бороться и выжить, но и побеждать.

И сегодня, после двух с половиной месяцев борьбы в условиях фактической оккупации, я вижу, как в России продолжают мыслить сложившимися за долгие годы штампами. Мол, в Киеве не совсем законное правительство с немножко националистическими подходами. Есть и помогавшие придти им к власти группы радикалов, которые терроризируют людей с пророссийскими взглядами, сторонников федерализации Украины. Допускаются чрезмерное применение силы, которое может привести к гражданской войне. А попустительство радикалам-бандеровцам приводит к таким эксцессам, как в Одессе. И для недопущения эскалации насилия нужно срочно собрать очередную тройку-четверку-пятерку в Женеве-Нью-Йорке-Брюсселе для выработки шагов по выходу из кризиса, а властям в Киеве объективно расследовать и установить виновных в произошедшем.

Это я вкратце пересказал, что и как говорят в России по существу, без криков и истерик, которые возглавляет и озвучивает Жириновский и Ко.

Сразу оговорюсь. Я прекрасно понимаю, что чем позже Россия введет войска, тем меньше людей погибнет. Просто потому, что стрелять во внешнего врага всегда легче, чем в соседа. И хотя эмоции требуют именно такой помощи от России, рассудок против.

Но понимая это, хотелось бы и ответного понимания происходящего у нас. Такого же хладнокровного, безэмоцинального и честного.

Итак, что происходит. Прежде всего, нельзя говорить, что это происходит на Украине, имея в виду существовавшее после распада СССР государство Украина. Государства Украина де-факто не существует. О юридических тонкостях пусть спорят юристы – я говорю о реальном мире.

Часть бывшей Украины уже стала частью