Он любил ее так, как на свете не каждую любят,12-09-2022 08:33
Он любил ее так, как на свете не каждую любят,
Как живую мечту, без какой либо веры в успех.
Как любили богов безнадежно заблудшие люди,
Он любил ее так, как обычно мы любим не тех.
Он ее ненавидел, как только на свете возможно,
Как и все свои письма в потеках от слез и чернил.
Эта ненависть ядом разносится кровью подкожно -
Он ее ненавидел так сильно, как прежде любил.
Он ее вспоминал, когда боль понемногу стихала,
И не раз в своей жизни бывало по ней тосковал.
Потерявший надежду, свой путь начиная сначала,
Он ее вспоминал, как свой самый любимый провал.
- Я живу в осени. Не в такой красивой, как в Праге или в Киеве. Моя осень — самое событийное время. Я не люблю лето. Оно мне видится поверхностным. Летом задумываешься, но не думаешь. А вот осень — это концентрация чувств. Осень — это проверка на наличие долгов перед самим собой. Именно поэтому я живу в осени. Она, кстати, не всегда дождлива, но она всегда в шарфе и куртке.
я встретился с Богом впервые в штате Висконсин, в начале осени,
Он много смеялся, курил, говорил, что Его, дескать, тоже бросили,
говорил, не волнуйся, прорвемся, где наша не пропадала,
я запомнил тогда глаза Его, цвета горечи и сандала.
потом Он исчез – я не слышал о Нем года три, поменял два дома,
в третьем как-то подзадержался – авария, месяц глубокой комы,
Он появился в моей палате, как должное, принес цветы,
ты, говорил, не умрешь в этот раз. не ты.
после мы вместе пробыли шестнадцать месяцев, исколесили полмира,
Он говорил без умолку, рвал газеты, ругался, что люди творят кумира
из каждого. потом подолгу молчал, смолил за одной одну,
и, кажется, медленно шел ко дну.
как-то расстались бездарно, Он вышел за сигаретами, а я – в Мадрид,
тогда мне хотелось спрятаться, забыть, наконец, что и где у меня болит,
там и пересеклись в предпоследний раз, я сразу Его узнал
Он был... ну, Он был Богом. где были мои глаза?
такой получился расклад – Он стоит, прячет улыбку свою в ладонь,
говорит "мы давно не виделись, здравствуй, мой друг". создает огонь
и прикуривает – как будто мы снова идем слушать новый рок,
как будто и не было ничего. будто бы Он – не Бог.
а я молчу, как последний дурак, сигарету изжевываю, покрываюсь потом,
что мне сказать Ему, чтобы не вышло вычурно, не лебезить, проявить заботу,
"здравствуй"– , мой голос срывается. Он хохочет, берет меня за плечо,
и через месяц уходит, прощаясь – "увидимся мы еще".
больше не виделись. я не молюсь, не соблюдаю пост, не посещаю храм,
я в Его честь курю, слушаю старый джаз, пью коньяк, хожу по Его следам,
и не тоскую совсем. мне говорят, что сошел с ума, что совсем чудак –
но Он мне сказал – мы встретимся. будет так.
мне нравится мальчик, мама.
он просто проходит мимо.
в пятнадцать такая драма –
не быть для него любимой.
он весь зацелован солнцем:
веснушки, упрямый профиль...
дотронуться–уколоться?
ведь я же по боли профи.
ломаю себя как пазлы,
украдкой смотрю страницу,
и кажется, злая сказка,
со мною должна случится...
принцессе отрежут косы
в лохмотьях прогонят с бала.
он мимо проходит просто.
я всё таки опоздала...
*****
мне нравится парень, мама.
асфальт раскалён июлем.
я строю воздушный замок,
но как бы не обманули,
риелторы–недоумки...
закуриваю сердито.
когда–нибудь будет утро,
без слёз и посуды битой.
тот парень звонит мне спьяну,
словами кусаясь жарко
мне нравятся эти раны.
они для меня подарком,
наверное стали даже...
желанное слишком близко.
принцесса смывает сажу.
хорошая, знать, актриса.
она приручила принца,
и всё же, чего–то мало...
в груди тихо билась птица,
которую не поймала.
*****
мужчину люблю я, мама.
он пахнет костром и мятой.
теперь понимаю в храме —
за что умирал Распятый.
ведь каждый быть хочет чьим–то,
укрыться в тепле ладоней...
на этой земле разбитой
не войнами — так водою,
пытаюсь не задохнуться
от ужаса и желаний...
а оси земные трутся,
сердца обращая в камни.
*****
я кажется износилась.
иссякла совсем, короче.
и странное это тело,
уже ничего не хочет.
мне нравятся тени, мама.
былое в них прячет лица.
так в сказке забытой самой,
однажды хоронят принца.
спокойно в леса уносят.
а вскоре приходит новый.
не мне задавать вопросы,
надену венец терновый.
но тот самозванец спросит:
«вино бы сейчас согрело?»
нальёт доверху. а после,
разбавит в бокале мелом.
разбавит и ядом белым,
зубами стуча по волчьи.
мне нравится это тело:
оно ничего не хочет.
