Здравствуй, новый день, тебе я рада! Хоть с тобой еще мы не знакомы. Ты пришел, а это уже благо, Значит, жизнь идет и шанс дан снова, Что-то изменить,чтоб стать счастливей. Подарить тепло тому, кто рядом. Сделать каждый миг неповторимым, Чтоб сказать с утра: "Тебе я рада!"
Макс Фрай → Кофейная книга
До собеседования времени оставалось еще полно. Дэн стал вглядываться в узор кофейной гущи, осевшей на стенках чашки. Очертания его на этот раз вышли очень четкими. Уж Ирка по такому рисунку сразу бы наплела с три короба! Фигура на стенке чашки нарисовалась характерная, хотя совершенно абстрактная. На что похоже? Да ни на что определенное не похоже… Снизу что-то вроде кружочка, вверх из него торчит как бы наклонная палочка, а над ней — палочка горизонтальная. Этакий иероглиф. Или несуществующая арабская цифра. И правда: она как будто составлена из нижнего кружочка цифры восемь и верхней части цифры семь. Такой гибрид семерки и восьмерки. Уже не семь, но еще не восемь… «Осемь» — вот каким словом должна такая цифра называться! Словесное среднее между «семь» и «восемь».
— Осемь, — произнес Дэн вслух.
И провалился в чашку.
Нет, со стороны это выглядело иначе. Сидит человек в кафе за столиком. Вертит в руках чашку. Что-то сам себе бормочет. И вдруг бледнеет. Не лицом бледнеет, точнее, не только лицом, а всей фигурой: волосы, одежда, кожа — все теряет цветовую насыщенность, становится прозрачным и в конце концов растворяется без следа. Чашка звякает о столик. Девушка за стойкой оборачивается на звук. Столик свободен. А она и не заметила, как молодой человек вышел! В этот ранний час других посетителей в кафе не было, так что процесс растворения Дэна в воздухе наблюдали только два голубя, расположившиеся на выступе стены за окном кафе. Птицы переглянулись.
— Ты видел то же, что и я? — спросил первый голубь.
— Боюсь, что да, — ответил второй.
— Ты знаешь, я думаю, не стоит никому об этом рассказывать, — подумав, заявил первый. — А то попрут нас с тобой из стаи. Сумасшедших нигде не любят.
Второй голубь склонил голову набок в знак согласия.
А Дэн почувствовал, что падает на дно чашки. Со всех сторон стремительно вырастали вверх белые фарфоровые стены. Навстречу, увеличиваясь в размерах, летело круглое дно, покрытое топким коричневым фунтом кофейной гущи. Дэн падал в самую середину нижнего кружочка цифры осемь, превратившегося в огромное кольцо. Он приготовился к страшному удару о дно, но удара не произошло. Вместо этого он просто пролетел насквозь через это нижнее кольцо, но, пролетая, услышал, как заскрежетали сверху гигантские ржавые подшипники и верхняя часть цифры осемь — доставшаяся от семерки диагональная балка с горизонтальным лезвием, острым, как коса, обрушилась вниз и просвистела прямо над его макушкой. «Колодец и маятник», — мелькнуло в голове, чудом не срезанной только что этим самым маятником… После чего Дэн лишился сознания.
1.
[показать]
если есть дорога, то есть и дом.
если море есть, значит есть причал.
мне не нужен меч, мне не нужен трон.
я лелею только свою печаль.
если слово есть, значит есть и смысл.
если сердце есть, значит будет боль.
если ''я и ты'', означает — ''мы'',
из осколков льда соберу ''любовь''.
я иду по краю своей судьбы,
неприметный странник, седой старик.
снова ''если бы'', превращая в ''быть'',
опускаю флаг, покидаю бриг.
и в ночной глуши, на лесной тропе,
я ложусь на влажный и мягкий мох.
приходи ко мне, приходи во тьме,
дверь откроет Янус — двуликий бог.
проведи меня по безумным снам,
будь моей Ариадной, затем — Лилит,
где Землей становится океан,
где ложится тень у могильных плит.
там, где шпили башен стремятся ввысь,
я приду устало к твоим ногам.
под твоей рукой замирает рысь,
отчего же в сердце моем ураган?
говори со мной, обнимай меня.
на воде круги, на руке рука.
на костях песок, на песке земля.
длится сон лишь час, но идут века.
я проснусь наутро больным и злым.
соберу котомку, накину плащ.
раскурю табак, наколдую дым.
и пойду на свет, из зеленых чащ.
если есть дорога, то есть и дом.
если море есть, значит есть причал.
я оставил меч, я покинул трон.
взял с собой лишь только свою печаль.
мы пойдем с ней вместе сквозь дождь и снег,
до твоей могилы в сырой земле.
/отчего ты больше не снишься мне?
оттого, что больше не веришь мне?/
Ариадна, ведьма, моя Лилит,
я грызу зубами земную твердь.
я иду к тебе, той, что сладко спит.
ведь любовь всегда побеждает смерть.
© Джио Россо 57
Не уходи.
Пока ты здесь, со мной,
я не боюсь ни холода, ни жара,
я не боюсь отравленных кинжалов,
и кубков с заколдованной водой.
Я не боюсь.
Пусть весь земной народ
заточит пики и пойдёт в атаку,
я кинусь смело в пламенную драку,
не затаюсь у запертых ворот.
Не уходи.
Я вырасту большим,
из полного нуля взрасту великим,
пусть скалятся насмешливые лики,
с отныне досягаемых вершин.
И пусть меня возненавидит свет,
я выдержу любой плевок и камень.
И как бы ни был я смертельно ранен,
взяв за маяк твой ясный силуэт,
я разрублю мечом кромешный мрак.
Я выберусь живым и невредимым,
я проложу свой путь сквозь снег и льдины,
найду свою тропу в чужих мирах.
Не уходи.
Ты — смысл всех побед,
всех битв, побегов, сломанных запретов,
ты — солнцем коронованное лето,
ты — небо разрумянивший рассвет.
Пусть ничего не вечно под луной,
пусть мы — одна лишь пыль в ладонях ветра,
но нам идти дорогами бессмертных,
пока ты будешь следовать за мной.
© Джио Россо 57
Макс Фрай → Кофейная книга
Арабский кофе
Арабский кофе лучше всего получается на горячем песке, но можно и на плите. Сначала в джезве растапливают сахар (кладут в пустую джезву и нагревают), потом наливают холодную воду до половины, в воду кладут кофе из расчета шесть чайных ложек на чашку. Можно положить меньше, но тогда у вас не получится настоящий арабский кофе. Как только кофе начинает подниматься, джезву снимают с огня и доливают холодной воды. Теперь можно добавить кардамон. Когда кофе поднимается во второй раз, в него наливают четверть ложки родниковой воды. После этого можно пить.
Алексей Толкачев
Больше семи, меньше восьми
И кофе не согревает. Надо было взять с коньяком. И черт с ними, с деньгами. На веки вечные оставшуюся сумму все равно не растянешь.
Почему же в этом кафе так холодно? Не топят, что ли? Нормально — в Москве в ноябре не отапливать помещение?!
Хотя какой коньяк перед собеседованием!
Хм… а было бы смешно.
Я как зверь зализываю раны…
И как кофе растворяю горе…
Пахну счастьем, южным солнцем и кальяном…
Приезжай! Скучаю!
(подпись) МОРЕ
автор неизвестен
Между нами километры дорог,
Тонны слов, разных чувств карнавал.
Ты забыл бы меня, да не смог.
Я пыталась исчезнуть – провал.
Нам с тобой друг без друга никак.
Но и вместе нам быть не дано.
Я ищу в повседневности знак:
Выход есть. Только дверь ли, окно?
… А в природе бушует весна.
Расцветают надежды, цветы.
Нам, заблудшим, давно не до сна.
Маюсь я... Где-то маешься ты…
Может всё разрешится само?
Разобраться б: где рай? Где мечта?
Нет. Пожалуй, не выход - окно.
Лучше дверь. Но она заперта.
Ольга Эске
1.
[показать]
Только не пиши мне больше вечером.
Думать, плакать совсем не хочется.
Знаешь, даже сказать тебе нечего.
Не целую.
Плохой тебе ночи.
с
Говорят, нельзя растворяться в мужчине. Я и не растворялась. Я проникла в негo, вросла.
C адской болью пришлось себя вырезать.
Э. Сафарли "Расскажи мнe o море"
[показать]
Вспомни, как я к тебе бежала,
Как парила, цвела, дрожала,
Как совсем не боялась жала -
Поострее, чем у осы.
Как всадил ты в меня кинжалы,
Как себя я не уважала,
Как от боли я зубы сжала
И тебя умоляла "Сыпь!"
А ты сыпал мне соль на рану
И меня находили пьяной -
Не в канаве и не в бурьяне,
А у ног твоих на земле.
Мне тогда не казалось странным,
Что дышу я одним дурманом,
Что встаю я чертовски рано,
Чтоб подольше тобой болеть...
Вспоминай! Не исчезнет память!
Ты не сможешь себя избавить
От того, что дожди - местами -
Словно слёзы мои прошли.
Точки все я смогла расставить,
И закрыла навеки ставни.
Да, друг другу никем мы стали,
И казнить меня - не вели.
Просто знай, никогда не будет
Той, что так нараспашку любит,
Для которой - до фени судьи,
Что бормочут про "всё пройдёт".
Да, тебя окружают люди.
Да, ты пробуешь их, как штрудель.
Но такую, как я, на блюде
Дважды жизнь не преподнесёт.
Юлия Ю