[показать]
Мне нужно что-то менять в судьбе.
Хочу покоя. Хочу уюта.
Я ухожу от тебя — к себе,
К себе любимой, а не к кому-то.
⠀
Проходит время, а вместе с ним,
Коснулись души и снова — мимо.
Давай друг друга не обвиним
В том, что мы оба — неисправимы.
⠀
Я не искала тебе замен,
Да и не нужен мне кто-угодно.
Я ухожу от тебя ни с кем,
Я ухожу, чтобы быть свободной.
⠀
Себя винила по нам скорбя,
А оказалось — совсем напрасно,
В себе мне нужно менять тебя.
Теперь мне это предельно ясно.
⠀
златенциязолотова
|
Он говорит — одинок, а квартира большая.
Юбки найдутся, но ты по шкафам не ищи.
«Курите, девушка? Это ничуть не мешает», —
Старая песня немного-женатых мужчин.
Тайной покрыта легенда его отношений:
То ли разводится, то ли уже разведён…
Этих несчастных насильно в беспамятстве женят,
Обременяя кредитом и малым дитём.
Всем интересен не он, а его «трудовые»,
Близости нет, и не ясно, зачем это всё?
Старая песня, но ты её слышишь впервые,
Значит полюбишь, поймёшь и, конечно, спасёшь!
.
СолаМонова
|
вручили жизнь и сразу сообщили:
инструкций нет, учиться будешь сам.
есть некий мир, и ты в нем - сумасшедший,
и вечно будешь слышать голоса.
они кричат и криком душат мысли,
пульсируют под кожей в струнах вен,
и где-то в них – твой личный сиплый голос
не более, чем жалкий муравей.
вручили жизнь. сказали, разберешься.
пойдешь вслепую, в полной темноте.
пойдешь один, в ладони стиснув время:
оно – твой яд и твой иммунитет.
решай, как пить – ты можешь сразу, залпом,
или, как чай – боясь обжечь язык,
но счастье в том, чтоб выпить все до капли,
при этом не таращась на часы.
вручили жизнь. велели не бояться.
не трепетать, как будто взял взаймы -
иди вперед не в страхе перед грязью,
но в страхе эти пятна не отмыть.
учись дышать без жалких оправданий,
без привязи к машинам и домам.
вручили жизнь,
а в спину прошептали:
смотри, дурак,
смотри, не поломай!
(с) Deacon
Выдохни.
Успокойся.
Подмигни себе в зеркале.
Улыбнись.
И помни, ты — солнышко.
Даниил Хармс
Я же твой ангел-хранитель, по сути,
Что же ты целыми сутками
Ноешь о вновь пересоленном супе,
Ранить пытаешься шутками
О "никаких" кулинарных талантах
И о "хозяйственной немощи".
Сил больше нет всё терпеть? Ой, да ладно!
Миленький, это же мелочи!
Я же – тотем, приносящий удачу.
Что ж ты мне мозг "любишь" часто так?
Стонешь о том, что зарплату я прячу
И не желаю участвовать
Вновь в построении планов бюджетных,
Пилишь, что я расточительна.
Все разговоры с подобным сюжетом,
Заинька, так утомительны!
Сколько же пыла в речах твоих гневных,
Режут сердечко без ножика!
Ах, без меня было б лучше, наверно?
Здрасьте! Приплыли, блин! Дожили!
Как бестолкова твоя грусть-кручина!
Я же – твой выигрыш крупненький:
Если б я в жизни твоей не случилась,
Ты бы от счастья сдох, глупенький!
© Ольга Овсянникова, 2019
Фатальность | Аня Захарова
мы теперь шутим с другими и трахаемся с другими,
бережём себя от нежелательной ностальгии,
вспышек памяти от общих старых песен,
избегаем тех мест, где этот город помнил нас ещё вместе.
мы друг друга талантливо заменяли,
и не знали, что делать с чувством мучительной пустоты.
и под утро с нежностью укрывает меня одеялом,
кто-то красивый, смешной и совсем не ты.
я когда-то тебя увижу и уже не сойду с ума,
а пока я пишу стихи и курю, стоя на балконе.
а что будет дальше?
дальше придёт зима,
в которой мы научимся просто друг друга помнить.
мы спим с другими, с другими теперь хохочем,
но если вспомнишь меня и вдруг всего тебя затрясёт,
плевать на то, что я сплю, напиши мне в два часа ночи
и к черту все.
пиши сразу к делу как будто бы между прочим
без всяких «привет, как дела?» «ну здравствуй»,
а знаешь, солнце, будь с кем хочешь,
живи где хочешь,
главное,
будь, пожалуйста, счастлив.
|
Соври, что завтра будет лучше,
Что та же осень, только краше,
Что тот же вздох, но без удушья.
Соври, что мы не станем старше.
Соври, что люди не уходят,
И что любовь всегда взаимна.
Соври о чести и свободе,
Соври, что жизнь необходима.
Соври о том, что все болезни,
Нас превращающие в землю,
Пройдут. Соври, что не исчезнем.
Соври, что истина не дремлет.
Соври, что дети все вернутся,
Навек ушедшие из дома.
Соври, что ангелы проснутся,
И выйдет Бог из вечной комы.
Соври, что тот старик с глазами
Всех пьяниц мира будет счастлив.
Соври, что стены между нами
Прорвет лавина новой страсти.
Соври, что станем мы добрее,
Не так жестоки и угрюмы,
И между школой и аллеей
Не будут подниматься тюрьмы.
Соври, что тот, кто нами правит,
Хранит в рассудке человечность.
Соври про честность этих правил.
Соври, что завтра будет вечность.
Соври про солнце в каждой луже,
Про светлый смех за каждой дверью.
Соври, что завтра будет лучше.
Сегодня я тебе поверю.
Аль Квотион
Нет таких универсальных брошей,
Чтоб наряд украсили любой,
Невозможно быть для всех хорошей -
Будь собой!
.
Что в реальной жизни, что на сцене,
Как ты на пуантах ни пляши,
Кто-то непременно обесценит
От души.
.
Есть примеры сказочного тела,
Но с такой несказочной судьбой -
Подо всех себя не переделать,
Будь собой!
.
«Будь собой», не значит - доминируй,
Презирая в людях простоту,
Даже сделав модные виниры
И тату,
.
Въехав с чемоданами от Гуччи
В президентский Риц или Савой,
Ты столкнёшься с тем, что кто-то круче,
Будь собой!
.
Нет вершины пищевой цепочки,
Вирус убивает короля,
Не бывает кайфа без «побочки»,
Вуаля!
.
Если ты не собственный, а чей-то,
Рано или поздно будет сбой.
Самая надежная ячейка -
.
Быть собой!
.
СолаМонова
|
|
тёмный лес
Джек вырос в лесу, и в городе
для многих он был чужим.
Жену его звали Дороти, и Джек нарушал режим.
Когда проплывал над улицей космический острый чёлн, то Джек, перестав сутулиться, брал Дороти за плечо и вёл бедолагу к площади одним из своих путей, где днём на гривастой лошади катал чародей детей. И нравилось детям, кажется.
Туман холодил виски, а с неба роняли саженцы небесные лесники: мы холили их, лелеяли.
Был Джек конопат и рыж. И звёздная артиллерия лупила по скатам крыш.
Джек только ходил, насвистывал, от лавки до фонаря. И кто-то смотрел завистливо, а кто-то не одобрял, кидался словами едкими, мол, совести нет у вас.
Осина качала ветками, шумел долговязый вяз, шептались берёзы с клёнами, что скоро зима, хотя зимой запретят зелёное, а чудо не запретят.
По светлой воде, как посуху, над тёмной водой, как пар —
друид с деревянным посохом, дриада, шаман и бард.
А Дороти — луч за тучами, родное до слёз ребро — в ладонях несла текучее звенящее серебро.
Стволы наливались соками.
Когда подошёл черёд, зима наступила всё-таки.
В квартире — тепло и мёд, стояли на полке слоники. Котейка на стол залез.
И прямо на подоконнике у Джека прижился лес.
svirel_poetry
drc_artober
|
Фруктовый пунш|Lena Son
обнимает тебя прохладой и скрывает огнём других
ну а ты - что исчадие ада, безупречный удар поддых,
ведьма - чудом нашла спасение и скрываешься средь теней.
это - слишком дурное бремя,
недостойное королей.
этот мальчик - святой источник, прикасаешься - жжёт ладонь; он приучен брать всё, что хочет, и не видеть чужую боль.
невиновный по праву крови, смесь ехидства и мастерства;
опьяненный своей любовью он не видит твоего лица
в сотнях ссадин и с серой кожей - ты исчадие лютой тьмы; это кажется невозможным и желанным до дурноты.
но ты знаешь - такие дети собирают свой царский круг. безбилетник достоин смерти - они сами его убьют. ты - чужая. к чему притворство, если знают все твой секрет?
у тебя же всегда всё просто, но вот с ним, почему-то, нет.
с ним сложнее, постыдней, слаще, с ним опаснее и вкусней. ты не знаешь, что это значит, да и стоит игра свечей?
но вот, милая, сядь и слушай - и без фокусов в этот раз - ты давно потопила душу в сладком омуте синих глаз.
в этой нежности всё так гладко, так спокойно, но горячо.
раз, два, три - начинаешь прятки, он смеётся тебе в плечо.
в каждой точке земного шара, неизвестно какой уж раз, он находит тебя, что кара, нарушая земной баланс.
ведьме - ведьмово, не иначе - мойры щурятся и бубнят.
синеглазый и добрый мальчик открывает ворота в ад, жар сжигает его ресницы, Цербер вьёт вокруг вас круги.
и проклятье в том, что принцы умирают от этой тьмы.