Евреи Петербурга были зачинателями многих общественных дел. Еще в 1863 году там появилось Общество для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ); его первым председателем стал банкир барон Евзель Гинцбург‚ а затем его сын – барон Гораций Гинцбург. Общество выделяло пособия учащимся‚ покупало книги для еврейских училищ и библиотек‚ давало деньги на научные издания‚ открывало начальные еврейские школы и подготавливало для них учителей. Вслед за Петербургом отделения общества возникли в Одессе‚ Риге‚ Киеве‚ Москве‚ а затем еще в двадцати пяти городах России. Киевское отделение ОПЕ‚ к примеру‚ содержало два еврейских детских сада‚ хедер‚ библиотеку‚ субботнюю школу для взрослых. Общество существовало на взносы своих членов и на частные пожертвования и тратило на благотворительные цели до четырехсот тысяч рублей ежегодно.
При ОПЕ работало Еврейское историко-этнографическое общество‚ которое собирало и публиковало материалы по истории евреев России и Польши‚ устраивало публичные доклады‚ выпускало журнал "Еврейская старина". Под руководством писателя С. Ан-ского были проведены этнографические экспедиции в местечках Волыни и Подолии: записывали народные легенды и хасидские предания‚ собирали старинные предметы быта и исторические документы‚ сделали две тысячи фотографий. Композитор Ю. Энгель записывал в этих экспедициях мелодии народных песен, художник С. Юдовин привез множество зарисовок‚ – этот огромный материал составил основу первого еврейского историко-этнографического музея в Петербурге.
Вторая Государственная Дума была распущена царским манифестом в июне 1907 года. Ее состав признали "неудовлетворительным‚ вследствие несовершенства способа избрания ее членов"‚ и Николай II утвердил новый избирательный закон. По этому закону значительно увеличивалось число выборщиков-землевладельцев и наиболее состоятельных горожан‚ а количество выборщиков-крестьян уменьшалось в два раза. Новый закон лишил избирательного права население Средней Азии‚ которое "не созрело" еще для выборов‚ и сократил в три раза количество представителей Кавказа и Царства Польского. Правые партии с восторгом приняли манифест‚ и телеграмма Союза русского народа в адрес царя начиналась такими словами: "Слезы умиления и радости мешают нам выразить в полной мере чувства‚ охватившие нас при чтении Твоего‚ Государь‚ манифеста‚ Державным словом положившего конец существованию преступной Государственной Думы".
Выборы по новому избирательному закону увеличили в третьей Думе количество депутатов из дворян‚ духовенства‚ крупных землевладельцев и способствовали созданию правого большинства. Тон задавали Н. Марков 2-й и основатель черносотенного Союза Михаила Архангела В. Пуришкевич‚ который заявил с думской трибуны: "Правее меня – только стена!" В третью Думу попали лишь два еврейских депутата от Ковенской и Курляндской губерний; они примыкали к кадетам и безуспешно пытались противостоять антиеврейскому натиску правых.
В августе-сентябре 1903 года в девяти номерах петербургской газеты "Знамя"‚ которую редактировал П. Крушеван‚ были напечатаны с продолжениями обширные материалы под общим названием "Программа завоевания мира евреями". В 1905 году в типографии Царского Села вышла книга мистических озарений С. Нилуса "Великое в малом‚ или Антихрист как близкая политическая возможность", – в нее была включена та же "Программа завоевания мира евреями". В том же году в Петербурге увидела свет книга Г. Бутми‚ одного из организаторов Союза русского народа; она называлась "Корень наших бед"‚ и в ней снова присутствовала эта "Программа" – в несколько измененном виде. Так начали свое движение по миру – порой под разными названиями‚ с небольшими разночтениями и в переводах на многие языки – "Протоколы сионских мудрецов"‚ которые их почитатели назвали "стратегическим планом завоевания мира евреями".
Все издатели "Протоколов" подчеркивали‚ что сионские мудрецы хранили этот документ в строжайшей тайне‚ и в разных его выпусках существуют различные версии его похищения и обнародования. В предисловии к первому своему изданию С. Нилус сообщал‚ что некая женщина выкрала копию сверхсекретных "Протоколов" у масона во Франции и переправила ее в Россию‚ где "Протоколы" перевели с французского на русский язык. В примечаниях к одному из изданий настоятельно просили не смешивать сионских мудрецов с лидерами сионистского движения‚ а Нилус – в издании 1917 года – утверждал обратное: этот "стратегический план завоевания мира под пяту богоборца-Израиля" будто бы доложил совету старейшин "князь изгнания" Теодор Герцль‚ в дни первого Сионистского конгресса в Базеле‚ в августе 1897 года.
Манифест семнадцатого октября 1905 года не принес успокоения. С отменой цензуры появились во множестве газеты революционных партий‚ на страницах которых призывали к дальнейшей борьбе‚ вплоть до вооруженного восстания; о том же говорили и на многолюдных митингах‚ пользуясь обретенной свободой слова. В Финляндии началась всеобщая забастовка, в Царстве Польском – массовые демонстрации с требованием независимости; бунтовали матросы в Кронштадте и солдаты во Владивостоке; на крейсере "Очаков" подняли красный флаг‚ и руководитель восстания лейтенант Н. Шмидт телеграфировал в Петербург‚ что Черноморский флот "отказывает в повиновении правительству". В декабре 1905 года в Москве шли бои на баррикадах; войска подавили восстание‚ и за десять дней борьбы погибло более тысячи человек.
Двадцать седьмого января 1904 года Николай II объявил в "Высочайшем Манифесте": "Японское Правительство отдало приказ своим миноносцам внезапно атаковать Нашу эскадру‚ стоявшую на внешнем рейде крепости Порт-Артура. По получении о сем донесения... Мы тотчас же повелели вооруженною силою ответить на вызов Японии..." Так началась русско-японская война‚ и по всей стране прошли патриотические манифестации в поддержку царя и русской армии. В еврейской газете "Восход" написали на второй день войны: "Россия – наша родина‚ и все мы... до последнего‚ свято исполним свой долг перед родиной‚ с которой связали нас исторические судьбы... Постараемся‚ поскольку это в силах наших‚ забыть и недавнее изгнание из Порт-Артура‚ и кишиневский и гомельский погромы‚ и многое‚ многое другое..." В синагогах служили торжественные молебны "о даровании доблестной победы русскому воинству"; по всем общинам собирали пожертвования "на военные нужды"‚ "на усиление отечественного флота"‚ "на нужды семейств убитых и изувеченных воинов"; одесский банкир З. Ашкенази на собственные средства сформировал санитарный отряд; нищие местечки жертвовали крупные суммы из средств коробочного сбора‚ и местное начальство даже ограничивало их пыл‚ чтобы это не пошло в ущерб неотложным нуждам.
В первые годы царствования Николая II снова начались погромы в городах и местечках черты оседлости. В феврале 1897 года в Шполе Киевской губернии громадная толпа крестьян громила еврейские магазины‚ дома‚ склады‚ и Шпола – по сообщениям газет – представляла собой "картину опустошенного неприятелем города". Затем это случилось в местечке Кантакузенка Херсонской губернии: "Почти всё местечко разгромлено рассвирепевшей толпой; все еврейские лавки разнесены и все товары разбросаны". На Пасху 1899 года разразился трехдневный погром в Николаеве: несколько тысяч человек грабили и уничтожали еврейское имущество. На третий день в город приехали окрестные крестьяне‚ а когда полиция их разогнала‚ крестьяне возмутились и разрушили еврейское кладбище. Они были уверены и на этот раз‚ что грабить евреев дозволено‚ и один из арестованных сказал с недоумением: "Казалы‚ шо можна бити жидив‚ але же воно брехня..."
Царствование Николая II началось в конце 1894 года‚ и в еврейском журнале "Восход" подытожили первый период его правления: "Не весел и не нов наш рассказ. Серенькие будни уныло тянулись без крупных событий‚ без освежающих явлений. Жизнь русского еврейства почти вся уходила на повседневную мелочную борьбу за элементарнейшие права – за право жительства‚ за право промысла‚ за право учиться‚ подчас даже за право лечиться. Нелегкая‚ мучительная эта борьба‚ и много она – без надобности – поглощает времени и сил‚ которые при нормальных условиях шли бы на полезное дело".
Выселения продолжались без остановки: из внутренних губерний – в черту оседлости‚ из деревень – в города и местечки‚ из запретных кварталов Киева – в разрешенные кварталы. Ялта была закрыта для евреев‚ и оттуда отправляли под конвоем чахоточных больных‚ которые приезжали на лечение. Дачников-евреев изгоняли из пригородных районов‚ приравненных к сельским местностям‚ и не допускали еврейских детей в деревни под Одессой для оздоровительных морских купаний. Особым указом запретили приезд евреев в Донскую‚ Кубанскую и Терскую области – "как для пользования минеральными водами‚ так и вообще для лечения от болезней". Требовалось специальное разрешение министра внутренних дел‚ чтобы пустили в Кисловодск‚ Пятигорск‚ Ессентуки и Железноводск. Жены врачей‚ адвокатов‚ купцов первой гильдии не могли самостоятельно поехать в курортный город; лишь у их мужей было право на повсеместное жительство‚ а потому мужья ехали вместе с женами и ждали порой месяцами в ущерб своему делу‚ пока закончится курс лечения.
Перепись 1897 года определила‚ что вне черты оседлости жило шесть процентов от общего количества российских евреев. Это были евреи Кавказа и Средней Азии‚ находившиеся там много поколений‚ а также четверть миллиона евреев с правом повсеместного жительства по всей империи. Эта цифра была наверняка заниженной‚ так как многие жили во внутренних губерниях нелегально и потому уклонились от переписи.
Жестокая нужда гнала евреев за пределы черты оседлости‚ где было больше рабочих мест и возможностей заработать на хлеб‚ и в еврейском журнале написали: "От людей голодающих‚ размножающихся‚ ищущих где лучше‚ совершенно так же‚ как ищут все остальные люди‚ разве можно требовать‚ чтобы они постоянно видели перед собой невидимую‚ воображаемую и произвольную границу‚ придуманную для них одних‚ и не переходили бы ее вопреки самым насущным своим нуждам?!.. Такого самоотвержения нельзя требовать и нельзя добиться ни от кого". Всеми правдами и неправдами евреи черты оседлости просачивались во внутренние губернии России; полиция ловила их и выпроваживала обратно‚ а на смену им появлялись следующие гонимые голодом‚ которых тоже ловили и тоже изгоняли‚ – и так без конца.
Для строительства синагог и открытия молитвенных домов в черте оседлости требовалось специальное разрешение губернатора‚ а вне черты – разрешение министра внутренних дел. По закону дозволялось устраивать синагоги и молитвенные дома на расстоянии не менее ста саженей от православных церквей. Время от времени полиция начинала проверять это расстояние‚ и если оно не соответствовало установленной норме‚ синагога подлежала закрытию. Иногда возникали споры из-за одного лишь метра; дело поступало в Сенат‚ и государственные мужи ломали головы над тем‚ как следует замерять – от здания церкви или от церковной ограды. Критик В. Стасов писал: "Прилично ли еще и в наше время толкать подальше от церквей христианских еврейскую синагогу‚ будто евреи – и в самом деле племя враждебное‚ гнусное‚ будто верование их – какое-нибудь верование непотребное‚ омерзительное? Пора уже забыть все эти старинные пошлости‚ пора уже нам и в этом отношении быть европейцами".
Первый президент государства Израиль Хаим Вейцман писал в своих воспоминаниях: "Городок‚ где я родился‚ Мотоль (или Мотеле‚ как его любовно называли евреи) стоял – да‚ возможно‚ еще и сейчас стоит – на берегу небольшой речки‚ в болотистой местности‚ занимавшей большую часть Минской и соседних белорусских губерний‚ на плоской‚ открытой равнине‚ угрюмой и однообразной... Весной и осенью всё вокруг превращалось в море грязи; зимой здесь царствовали лед и снег‚ летом неизменно висело облако пыли. И повсюду на этой равнине‚ в сотнях городков и местечек‚ жили евреи‚ жили уже давно – крохотные еврейские островки в чужом океане..."
Жизненный уклад еврейских общин черты оседлости мало менялся со временем. Отношения между членами семьи в повседневной жизни‚ отношения между человеком и общиной регулировались законами Талмуда‚ раввинскими постановлениями и вековыми обычаями. В этом закрытом мире царили нищета‚ скученность‚ постоянное беспокойство о завтрашнем дне и забота о пропитании семьи‚ но этот мир существовал по собственным законам и обычаям‚ которые не только накладывали отпечаток на облик российского еврея‚ но и позволяли ему жить полноценной духовной жизнью‚ познавать глубину и смысл существования. Современник вспоминал: "Начиная с пятилетнего возраста требовали от меня самого строгого исполнения всех сложных обязанностей благочестивого еврейского мальчика: утренняя‚ предвечерняя и вечерняя молитвы‚ обязательное благословение перед едой‚ перед питьем‚ молитва перед сном и еще одна утренняя молитва при умывании... Я верил‚ что во мне два духа – дух добра и дух зла; в борьбе между ними должен победить дух добра‚ и решить эту победу обязан я... Я отчетливо припоминаю‚ что на каждом шагу я предавался оценке‚ является ли данное мое желание результатом внушения духа добра или духа зла".
Двадцать восьмого января 1897 года в Российской империи проводилась первая всеобщая перепись населения – по губерниям и уездам Европейской России‚ Царства Польского‚ Кавказа‚ Сибири и Средней Азии. Перепись насчитала в тот день более пяти миллионов евреев (точная цифра – 5.189.401): это составило 4‚13% от всего населения Российской империи и примерно половину от общего количества евреев во всем мире. Подавляющее большинство российских евреев (93‚9%) жило в пятнадцати губерниях черты оседлости и в Царстве Польском‚ а вне черты – 314.765 человек. Перепись также определила‚ что лица иудейского вероисповедания по своему количеству занимали четвертое место в Российской империи – после православных‚ мусульман и католиков.
С самого начала массовой еврейской эмиграции русские газеты начали публиковать рекламы пароходных компаний‚ которые перевозили в Америку‚ и объявления о продаже "прибыльного дела" в какой-либо стране. Много статей было и по существу вопроса. В одной газете писали‚ что у евреев "нет никакого права покидать родину и бежать трусливо с поля сражения". Другая газета предрекала: "Юдофобии настанет в России конец‚ и даже самые ярые гонители евреев проникнутся сознанием‚ что нельзя преследовать одну часть организма‚ не подвергая опасности остальные". Третья газета поддерживала эмиграцию и рекомендовала правительству выработать такое законодательство‚ которое "сделает еврею в России жизнь невыгодной‚ пребывание неудобным‚ и всячески потянет его к отъезду за границу". Четвертая газета утверждала‚ что евреи в России "не в гостях‚ а у себя дома; они – часть коренного населения‚ потому что живут на своих местах целые века". В пятой газете просили евреев перетерпеть трудное время и даже нашли способ‚ как сохранить еврейское имущество во время погромов: "Запаковать все ценные вещи и отправить их на ближайшие железнодорожные станции и в транспортные конторы... а самим жить‚ так сказать‚ на бивуаках до тех пор‚ пока опасность окончательно минует".
В дни коронации Александра III был опубликован царский манифест‚ который предоставлял льготы гражданам Российской империи. Евреи по этому манифесту не получили ничего; наоборот‚ политика правительства была определена на десятилетия вперед и ужесточалась от года к году. Еврейский обозреватель отмечал после завершения полосы погромов: "Как неизбалованы должны быть люди‚ столь искренне радующиеся своему небитию... По улицам уже не носится пух от разрываемых перин‚ не летят с треском стекла разбиваемых окон... но много ли‚ действительно‚ выиграли евреи от перемены незаконных преследований на законные?.."
В 1882 году военный министр распорядился‚ чтобы в русской армии было не более пяти процентов евреев-врачей и фельдшеров от общего медицинского персонала. Прежде они служили в полках и заведовали лазаретами‚ отличились в русско-турецкой войне и получали награды‚ но теперь "врачей Моисеева закона" увольняли из армии – "ввиду не вполне добросовестного исполнения ими обязанностей и вследствие их неблагоприятного влияния на санитарную службу в войсках". В знак протеста группа врачей-евреев подала в отставку‚ а военный врач и писатель С. Ярошевский написал в своем заявлении: "Так как обвинения‚ возводимые на врачей-евреев военным ведомством‚ до сих пор не подтверждены никакими фактическими доказательствами... то каждая лишняя минута‚ проведенная на службе в этом ведомстве‚ приносит им только лишний позор. Во имя своего человеческого достоинства они не должны оставаться там‚ где ими гнушаются..." Теперь уже в министерстве обиделись на столь резкое заявление‚ и военного врача С. Ярошевского решили отдать под суд.
Евреи начали уходить из Российской империи в шестидесятых годах девятнадцатого века. Сначала это были одиночки – участники неудачного польского восстания 1863 года: они уходили из Царства Польского‚ чтобы не попасть в Сибирь‚ на поселение или на каторгу. Затем стали уходить литовские и белорусские евреи в голодный‚ неурожайный 1869 год‚ и в пограничных районах неожиданно появились толпы нищих с котомками за плечами‚ которые шли на запад в поисках хлеба. Уже тогда в американском журнале призвали российских евреев немедленно переехать в Америку‚ но ассимилированная еврейская интеллигенция еще верила в скорое равноправие и потому надеялась‚ что евреям позволят поселиться во внутренних губерниях России: "Там их ожидает несравненно лучшая будущность‚ чем во всей Европе и даже в Америке‚ так как всякий русский еврей скорее может сделаться истинно русским‚ чем немцем‚ французом или англичанином".
После первого погрома 1881 года газета "Новое время" напечатала статью под названием "Бить или не бить?"‚ предлагая сделать жизнь евреям в России невыносимой. Новороссийский генерал-губернатор докладывал в Петербург: "Лучшие представители интеллигенции одобряют и оправдывают эти дикие проявления ненависти к евреям и практически не осуждают их". Корреспондент газеты писал из Елисаветграда: "Хотя местная интеллигенция и не участвовала лично в погромах‚ но проявляла абсолютное равнодушие и одобряла их в глубине души". Даже в газете революционной партии "Народная воля" с восторгом описывали избиения евреев и объясняли погромы "пробуждением народного сознания" крестьян‚ которые истребляли "несправедливо нажитое имущество своих притеснителей". Некоторые народовольцы – и евреи в их числе – считали‚ что погромы полезны‚ так как они приучают народ к революционным выступлениям: сначала надо поднять крестьянство против евреев‚ а затем направить бунт против царя. В прокламации народовольцев "К украинскому народу" было сказано: "Тяжко стало людям жити на Украине. Грабят жиды‚ иуды непотреби... А нехай лиш встанут мужики... зараз царь станет жидив рятувати (спасать)... Ось шо выроблее той паньский та жидивский царь... Ви почали вже бунтовати против жидив. Добре робите..."
Погромы 1881 года. Губернские комиссии.
С начала девятнадцатого века и до его завершения еврейское население в мире увеличилось почти в пять раз и превысило десять миллионов человек. Из них восемь с половиной миллионов жило в Европе‚ девятьсот тысяч – в странах Азии и Африки‚ более миллиона в Америке и семнадцать тысяч в Австралии. Весь девятнадцатый век прошел под знаком непрерывной еврейской миграции в поисках более спокойной жизни и места для заработка. Евреи Польши и Галиции уходили в Германию‚ евреи Германии – в Англию‚ Францию и Голландию; в пределах империй и княжеств они перемещались из провинции в провинцию и из деревень в города. К концу девятнадцатого века поднялись во множестве евреи Восточной Европы и отправились в Америку‚ Англию‚ Канаду‚ Южную Африку‚ Аргентину и Палестину – в поисках счастья.
ТОМ ВТОРОЙ.
ИСТОРИЯ РОССИЙСКИХ ЕВРЕЕВ, 1881 – 1917 гг.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ (1881 - 1917 годы)
Очерк двадцать седьмой. Евреи Европы к концу девятнадцатого века. Положение российских евреев. Подстрекательства к расправе. Погромы 1881 года. Губернские комиссии.
Очерк двадцать восьмой. Погром в Балте. Введение "Временных правил". Погромы 1882-1884 гг. Крах политики "обрусения".
Очерк двадцать девятый. Эмиграция российских евреев. Начало палестинофильского движения. Лев Пинскер и его "Автоэмансипация". Билуйцы.
Очерк тридцатый. Введение процентной нормы и выселения из деревень. Изгнание из Москвы в 1891-1892 гг. Новые ограничительные законы Александра III.
Русское общество с восторгом встретило "великие реформы" Александра II‚ и это настроение передалось частично евреям‚ проникнув в самые отдаленные местечки черты оседлости. “Кто из моих сверстников‚ – писал современник‚ – переживших это время‚ не вспоминает с восторгом ту чудную зарю нашего просвещения‚ те новые‚ светлые формы‚ в которые облеклась наша жизнь!" Наступали новые времена. Новые веяния и идеалы завораживали молодежь‚ и наиболее дальновидные и проницательные люди уже угадывали будущие изменения. Паулина Венгерова с грустью писала в "Воспоминаниях бабушки": "Про две вещи я в точности могу сказать: мы и наше поколение проживем свой век и умрем евреями; наши внуки наверное не умрут евреями; но что станется с нашими детьми – это для меня загадка".
В еврейских общинах России возросло стремление к светскому образованию. Ученики еврейских школ переходили в гимназии‚ из раввинских училищ стремились попасть в университеты‚ а некоторые родители даже подделывали метрики своих сыновей‚ вышедших из школьного возраста‚ чтобы они могли поступить в общие школы. Процентную норму ввели позднее‚ уже при Александре III‚ а пока что министр народного образования России отметил с одобрением‚ что "евреи‚ поступающие в наши учебные заведения‚ отличаются вообще своими способностями и прилежанием‚ и потому весьма желательно облегчить им способы к получению образования".
В 1855 году закончилось тридцатилетнее царствование Николая I. "Узнав о смерти императора Николая I‚ – писал историк В.Ключевский‚ – Россия вздохнула свободнее. Это была одна из тех смертей‚ которые расширяют простор жизни". К тому времени многие уже понимали‚ что одними лишь полицейскими мерами и правительственными указаниями на все случаи жизни можно удержать народ в повиновении‚ но добиться процветания страны нельзя. Требовались немедленные реформы для преобразования и оздоровления общества‚ для поощрения общественной инициативы‚ и новый император пошел по этому пути.
"Лучше отменить крепостное право сверху‚ – сказал Александр II после вступления на престол‚ – нежели дожидаться того времени‚ когда оно само собой начнет отменяться снизу". Александр II отменил крепостное право‚ ввел автономию для университетов‚ учредил земское самоуправление и гласные независимые суды с присяжными заседателями‚ запретил телесные наказания‚ провел реформу печати и цензуры, установил всеобщую воинскую повинность взамен рекрутчины‚ которая прежде распространялась лишь на крестьян и мещан. Это была эпоха "великих реформ"‚ которые изменили облик России. "Боже мой‚ – вспоминал современник‚ – какое это было хорошее время! И это не потому только‚ что мы были тогда молоды‚ хороши собою‚ высоки ростом... Трудно представить себе ту лихорадочную жизнь‚ какою жило в то время общество. Общество ликовало в трепетном ожидании великих событий".