В 1947 году в Еврейский антифашистский комитет поступило письмо лейтенанта А. Лифица из города Орла:
"Вы упускаете молодежь. Наша молодежь замечательна… Это гордость и надежда еврейства. Не бросайте ее на произвол ветров. Ей грозит (буду прямо говорить) денационализация, ассимиляция...
Пусть вас не смущает временное затишье еврейского национального движения. В народ наш надо страстно верить, любить его, мучиться его мукой и возносить его величие…
В глубине души каждого еврея – тоска по еврейской общности. Народ наш не простит ассимиляторам. Он не простит фашизму и антисемитизму..." (Александр Лифиц был арестован отделом контрразведки, его письмо использовали на следствии как обвинительный документ.)
Поэт П. Маркиш говорил в 1945 году: "Нельзя еврейский народ делить на польское еврейство, советское еврейство, американское еврейство. Сердце нельзя разделить, его можно только разбить".
В июле 1946 года, за два года до образования Израиля, в Политехническом музее Москвы состоялась публичная лекция на тему "Палестинская проблема". Лектор получил около двухсот записок от слушателей, и в ЦК партии поступил обзор содержания этих записок, многие из которых – как было отмечено – свидетельствовали "о сионистских, а иногда и антисоветских настроениях их авторов".
"Об эмиграции евреев из СССР в Палестину.
Этот торт не остался незамеченным на конкурсе, который проводил журнал «Приятного аппетита». Воздушный, легчайший десерт. Никто не догадается, что у вас на столе овощной торт. Морковь прекрасно маскируется и растворяется в процессе выпечки, придавая торту аромат и утончённую сладость лёгкого десерта.
[показать]Закончилась Вторая мировая война. Потухли печи крематориев. Распахнулись настежь ворота лагерей уничтожения. Вышли на свободу скелеты в полосатых одеждах‚ взглянули на мир глазами‚ затененными болью и страданием. И зашагали по дорогам Европы вчерашние смертники‚ покатили по рельсам переполненные поезда‚ а на подножках‚ на крышах‚ на буферах тысячи и тысячи оставшихся в живых после гигантской мясорубки‚ имя которой – Вторая мировая война.
Среди выживших оказались и уцелевшие евреи стран Восточной Европы. Это были те‚ кто работал в немецких трудовых лагерях, скрывая свою национальность; были это и заключенные лагерей уничтожения‚ которых не успели отправить в газовые камеры. Они возвращались на родину‚ чтобы зажить мирной жизнью, вытеснить из памяти воспоминания чудовищных лет, но вскоре выяснилось‚ что возвращаться‚ как правило‚ было некуда: их родные и друзья лежали в братских могилах, их дома были разрушены или заняты чужими людьми.
Из записных книжек И. Эренбурга. 21 мая 1942 года: "Антисемитизм среди аппаратчиков..." 4 ноября 1942 года: "Лучше не говорить‚ что немцы убивают евреев..." 8 октября 1944 года: "Бабий Яр – панихиду запретили". 15 октября: "Был Бахмутский – не принимают в аспирантуру‚ как еврея..."
Внешне всё выглядело прекрасно. Через два месяца после начала войны состоялся в Москве митинг "представителей еврейского народа", который транслировали по радио, и на всю страну, на весь мир прозвучали после долгого перерыва такие слова: "еврейская мать", "древний многострадальный народ", "украинская Лия, минская Рахиль, белостокская Сарра", "братья-евреи во всем мире, мы – единый народ!"
А. Яковлев, советский государственный деятель: "В 1941 году репрессировано 4000 священнослужителей, из них казнено 1900… В 1943 году общее число репрессированных православных священнослужителей составило более 1000 человек, из них расстреляно 500…"
Германская пропаганда на оккупированных территориях постоянно подчеркивала беспощадную борьбу советской власти с религией и противопоставляла ей свое отношение к верующим людям. Немецкая администрация разрешала открытие церквей‚ монастырей‚ мечетей и распространяла листовки с новейшими молитвами: "Адольф Гитлер‚ ты наш вождь‚ имя твое наводит трепет на врагов. Да придет Третья империя твоя и да осуществится воля твоя на земле..."
Весной 1944 года в ЦК партии подготовили документ "О состоянии Литературного института при Союзе советских писателей", в котором особо подчеркнули антисоветскую деятельность нескольких студентов:
"Белинков, двадцати двух лет, по национальности еврей… Арестован органами государственной безопасности; представил как дипломную работу рукопись "Черновик чувств", что является антисоветской вылазкой; открыто симпатизирует философам-идеалистам Платону, Канту, Бергсону…
Эльштейн, двадцати двух лет, по национальности еврей… Арестован органами государственной безопасности… Злопыхательствует по отношению к советскому строю…
С. Гудзенко:
Закончилась вторая мировая.
Нас дома ждут!
Гони‚ шофер‚ гони!
В июле 1945 года первый состав с демобилизованными отправился из Германии на восток; следом за ним двинулись многие эшелоны, развозя по домам победителей той войны. Возвращались солдаты, выжившие в боях. Возвращались офицеры. А в стране была послевоенная разруха, жители городов ютились в подвалах и сараях, теснились в уцелевших зданиях; в сожженных деревнях жили в землянках сотни тысяч крестьян; ослабленные недоеданием взрослые и дети умирали от всевозможных болезней.
Наум Эпельфельд, Бердичев (из послевоенных воспоминаний):
"Конечно‚ легче забыть. Зачем отягощать душу свою тяжестью? Жизнь коротка‚ в этой жизни и так много забот насущных. Но ради детей наших‚ ради внуков – надо помнить.
Очень надеюсь‚ что мои сыновья – ради моих внуков – не растеряют в своих повседневных заботах память о тех‚ кто погиб страшной смертью от рук фашистских убийц.
Это моя мать Эсфирь‚ это моя бабушка Хана‚ это моя сестра Фирочка. Они погибли 15 сентября 1941 года.
Запомните этот день..."
Возвращение на освобожденные территории
А. Дубицкий (Рокитно, поселок Ровенской области, Украина):
"Всё, что было для меня так дорого и свято, – погибло, погибло навсегда и не воскреснет вновь.
Я завидую Ною, он погиб как герой вместе со своей женой. Он шел к яме вместе с Кларой, Люсечкой и Сусанночкой. Он громко произносил слова покаяния: "Ашамну, багадну, газалну…" ("Виновными были мы…"), а они повторяли за ним и с этими словами ушли из мира сего…
А я, ничтожный и ненужный человек, брожу вдоль разрушенных улиц Рокитно как тень. Влачу свое жалкое существование. Во имя чего?.. "
ТОМ ШЕСТОЙ.
ИСТОРИЯ ЕВРЕЕВ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, 1945 – 1970 гг.
ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ
Очерк шестьдесят девятый. Возвращение на освобожденные территории.
Очерк семидесятый. Замалчивание Катастрофы.
Очерк семьдесят первый. Послевоенный быт. Переселение в Биробиджан.
Очерк семьдесят второй. Террор в военные и первые послевоенные годы.
Очерк семьдесят третий. Еврейская религиозная жизнь в первые послевоенные годы.
С 1935 по 1939 год‚ пока правители многих государств обсуждали вопрос‚ что делать с европейскими евреями‚ пока евреи еще рассчитывали на то‚ что беду пронесет мимо‚ ездил из страны в страну‚ от Балтики до Карпат мужчина невысокого роста и фотографировал‚ как одержимый‚ уходящий в небытие еврейский мир Восточной Европы. Звали его Роман Вишняк – удивительный человек‚ который после прихода Гитлера к власти углядел то‚ чего другие не видели‚ не хотели видеть‚ боялись увидеть. Вишняк знал‚ что спасти он никого не сможет‚ но сохранить в памяти этот мир в его силах. Германия‚ Литва‚ Польша‚ Чехия, Румыния – он сделал множество снимков‚ порой с риском для жизни‚ спрятал их во Франции под досками пола‚ – сохранились из них две тысячи фотографий.
Из письма сержанта С. Грутмана (город Ковель в Западной Украине, 1944 год):
"Приехал я в Ковель ночью. С рассветом начали вырисовываться развалины города. Сердце сжалось от тоски и боли… Я прошел в кварталы, где жили ремесленники, где жил и я, где осталась моя мать, но этого места не нашел… Не видно никаких следов от домов: пустырь, заросший бурьяном в человеческий рост. Только одна большая синагога… огромное, пустое, двухэтажное помещение на тысячу человек. Свитки Торы сожжены, скамеек нет, а стены испещрены дырками от автоматных очередей…
Когда первые сообщения о массовом уничтожении евреев просочились через линию фронта‚ на Западе в это сначала не могли поверить. Британская разведка перехватывала телефонные разговоры командиров карательных отрядов; в них говорилось о "бандитах" или "комиссарах", о расстрелах "гражданских лиц"‚ и первое время не догадывались‚ что речь идет о ликвидации еврейского народа. Постепенно стали ясны масштабы Катастрофы, и в ноябре 1942 года был объявлен во всем мире день траура по европейскому еврейству. В декабре Советский Союз‚ Великобритания и Соединенные штаты Америки опубликовали совместную декларацию – об ответственности немцев за запланированное уничтожение еврейского населения, но к тому времени огромное количество евреев СССР и стран Европы было уже убито.
Анатолий Рубин (минское гетто):
"Когда нас из гетто вели на работу через арийский район‚ то почти всегда идущие по тротуару‚ так называемые арийцы‚ нам вслед кричали: "А, жили двадцать лет на нашей шее‚ пили нашу кровь? Теперь расплачивайтесь..." Или же когда, бывало, евреи-интеллигенты рыли канавы, убирали улицы, то постоянно слышались насмешки, издевки над их неуклюжестью: "Отсидели свои толстые зады в магазинах‚ привыкли‚ чтобы русский Иван работал на вас! А сейчас поработайте и вы! Кончилось ваше время!.." Я видел ликующую толпу, когда евреев вели на расстрел. Я видел, как бывшие ученики, а нынешние полицаи вытаскивали из колонны своих учителей-евреев и сводили с ними счеты за прошлые двойки…
Михаил Розенберг: "Мне было десять лет… Во время своих скитаний я заболел, была запущенная чесотка, люди шарахались от меня – худой, страшный. Брезговали даже подать воды. Так я скитался два года – больной, холодный, голодный, пока наши места не освободила Красная армия. В 1943 году я попал на фронт, стал сыном полка и был на фронте до 1945 года…"
Михаил Индикт: "Я прожил в яме под полом два с половиной года. Последние месяцы мои нервы не выдерживали. Много раз жена предлагала мне, чтобы вместе отравиться‚ но я ее отговаривал..." Надежда Индикт, русская: "Я говорила мужу: "Давай умрем спокойно. Я не могу жить и видеть это". Муж отвечал, что мы всё переживем и будем жить с нашими… В последние дни он начал заговариваться, твердил только одно слово, пока не терял сознания: "Переживем, переживем…" Мы пережили и дождались прихода наших войск…"
В последние дни 1941 года части Красной армии высадились в Крыму и временно освободили Керченский полуостров. Многие в СССР еще пребывали в неведении, не подозревая о планах поголовного уничтожения евреев, а специальная комиссия уже докладывала из Керчи в те зимние месяцы: " Ров… переполнен телами женщин, детей, стариков и подростков. Возле рва лужи замерзшей крови. Детские шапки, игрушки, ленты, оторванные пуговицы, перчатки, бутылки для молока и соски, детские ботинки, калоши с оторванными ногами и другие останки человеческих тел лежали рядом. Всё было забрызгано кровью и мозгом…"
Эта деревня расположена на юго -востоке Франции. Шамбон-сюр-Линьон. В годы Катастрофы жители деревни спасли несколько тысяч евреев‚ переправив через границу в Швейцарию. Об этом узнали через много лет после войны‚ потому что крестьяне Шамбон-сюр-Линьона никому не сообщали о своих делах, а одна женщина сказала так: "Если ты помогаешь ближнему‚ то твоя правая рука не должна знать о том‚ что делает твоя левая рука. Только так можно сохранить тайну‚ и лишь Всевышний‚ которому всё открыто‚ отблагодарит тебя за это".
В годы войны‚ когда евреи уходили в Швейцарию из оккупированной Франции‚ жители деревни прятали их у себя‚ помогали перейти границу и даже ближайшим родственникам не рассказывали об этом. Ни одного доносчика не оказалось в Шамбон-сюр-Линьоне‚ ни одного человека не выдали они на уничтожение. Это была стена молчания‚ которую никому не удалось разрушить. "Мы сделали то‚ что нужно было сделать‚ – объяснила одна из крестьянок. – И так я сказала больше‚ чем нужно".