А. Яковлев, советский политический деятель:
"Хрущев – прежде всего вулкан энергии. И полезной, и вредной… Его называли "кукурузником" и "болтуном", он был героем анекдотного фольклора… Вспомним Манеж, кукурузу, "догнать и перегнать"…
Хрущев видел отсталость страны, чувствовал трагический исход этой отсталости, но вместо здравых мер он постоянно искал "чудо-средства", которые вытащат страну из трясины. Будь то кукуруза, целина, торфоперегнойные горшочки, химизация всей страны и прочее…
Его попытки что-то изменить или сломать сразу же приводили к неразберихе, экономической чехарде…"
В первые послевоенные годы можно было увидеть в газетах рекламные объявления: "Э. Каминка – рассказы Шолом-Алейхема", "Вечер еврейской песни – Зиновий Шульман", "Вечер еврейской песни и рассказа – Р. Плоткина, И. Ракитин", "Гастроли еврейского театрализованного ансамбля при участии Сиди Таль", "Вечера еврейской оперетты и эстрады с участием Анны Гузик", "Гастроли Заслуженного артиста РСФСР Михаила Осиповича Эпельбаума".
Затем арестовали деятелей Еврейского антифашистского комитета, началась борьба с "безродными космополитами", и концертов на языке идиш становилось всё меньше и меньше. Последнее выступление А. Гузик состоялось в Грузии в сентябре 1950 года, а через несколько месяцев появилось объявление в газете Ташкента: "Сиди Таль. Прощальные вечера еврейской песни, слова и юмора".
Летом 1957 года проходил в Москве Всемирный фестиваль молодежи и студентов; приехало около 30 000 делегатов из разных стран, и секретные службы не могли уследить за всеми. Подобного явления не было прежде в Советском Союзе: на улицах столицы разговаривали друг с другом местные и приезжие, пели, танцевали, гуляли до глубокой ночи, обменивались сувенирами. Не случайно сразу после фестиваля "Комсомольская правда" призвала советскую молодежь бороться с нравами и моральными принципами западной молодежи, "которые наносят нам вред".
В фестивале участвовали две делегации израильской молодежи, по 100 человек каждая; одну из них прислала Коммунистическая партия, другую – социалистические партии Израиля. После пересечения румынской границы израильские делегаты устраивали небольшие концерты во время остановок на железнодорожных станциях, беседовали с местными евреями, раздавали им сувениры; так происходило в Кишиневе, Тирасполе, Жмеринке и других городах по пути в Москву.
М. Молостов, участник демократического движения (в 1958 году осужден на 7 лет лагерей):
"Настал день 5 марта (день смерти Сталина). Должен сознаться: меня душили слезы. Как и многие мои товарищи по курсу, я был дитя войны. Эвакуация, бомбежки, недоедание, беспокойство за близких и зависть к тем, кто шел на фронт, горькая радость победы вошли в нашу плоть и кровь. Лозунг "За Родину! За Сталина!" не резал мне слуха…
Но вот слезы просохли. Подул ветер перемен. Нашему поколению, в отличие от поколения отцов, выпала счастливая карта: перемены, совершавшиеся на наших глазах, были переменами к лучшему…"
В 1956 году во многих странах отмечали 350-летие со дня рождения голландского художника Рембрандта. Выставки его картин состоялись в Москве и Ленинграде, после чего знаток живописи сообщил И. Эренбургу:
"Исчезли евреи! Исчезли из творчества Рембрандта. Правда, не сразу. Путеводитель по выставке его произведений, устроенной летом этого года в Музее изобразительных искусств, указывал еще "Портрет еврея"… Но затем на выставке Рембрандта, перенесенной в Эрмитаж, в этикетках под картинами слова "еврей" уже не было.
Авраам Кауфман, из воспоминаний о Судном дне (Караганда, 1956 год):
"– Что у вас в городе есть еврейского? Еврейская община? Библиотека?.. Клуб? Школа?
Ничего нет.
В Караганде свыше 3000 евреев. Где-то в глуши, в Старом городе, есть еврейская синагога, молитвенный дом. Ох, как трудно добираться туда!..
Синагога в Караганде. Старый одноэтажный дом, большая передняя и две смежные комнаты – мужское и женское отделения. В стене между комнатами пробито отверстие, затянутое занавеской. Бедно, убого. Битком набито народу в комнатах и передней – не протолкнешься. Опоздавшие стоят на ступеньках, крыльце, на улице, хотя уже довольно прохладно.
Всесоюзная перепись населения 1959 года
М. Бегин, будущий глава государства Израиль, написал за месяц до смерти Сталина:
"Если полагаться на естественные процессы и несовершенную медицину, то советский властелин вынужден будет сойти с арены в пятидесятые годы, или – принимая во внимание "склонность грузин к долголетию" – в шестидесятые. И наши современники задают вопрос: что произойдет в России после того, как Сталин пойдет по пути всех смертных?
Я слышал два ответа на этот… роковой вопрос… Один гласит: со смертью Сталина Советский Союз распадется. Второй ему возражает: после смерти Сталина придет другой большевистский правитель, и никаких перемен в Советской России не будет.
Завершая рассказ о послевоенном периоде, снова вернемся к тем временам – пусть это будет повторением пройденного.
Год начался – как небо обвалилось.
Год тысяча девятьсот сорок восьмой…
В ночь на 13 января в Минске, столице Белоруссии, убили короля Лира.
Они убили короля Лира, назвали это "автомобильной катастрофой" и поместили в газетах некрологи: "Народный артист… Лауреат… Художественный руководитель театра… Профессор… Председатель Еврейского антифашистского комитета…"
М. Джилас (из воспоминаний):
"Ужин начался с того, что кто-то – думаю, сам Сталин – предложил, чтобы каждый сказал, сколько сейчас за окном градусов мороза, и потом, в виде штрафа, выпил бы столько стопок водки, на сколько градусов он ошибся… Берия, помню, ошибся на три градуса и добавил, что это он нарочно, чтобы получить побольше водки…
От этой забавы – определения стопок водки по градусам мороза – вдруг пахнуло на меня изоляцией, пустотой и бессмысленностью жизни, которой живет советская верхушка, собравшаяся вокруг престарелого вождя и играющая одну из решающих ролей в судьбе человеческого рода…
Это ощущение… особенно усугубляла старость Сталина с явными признаками сенильности… В его сенильности было что-то трагическое и уродливое…"
13 января 1953 года в газете "Правда" – одновременно с сообщением ТАСС – поместили редакционную статью "Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей". Стиль статьи, ее содержание и угрозы напомнили гражданам страны разоблачение "врагов народа" в предвоенные годы:
"По мере наших успехов классовая борьба в стране разгорается, усиливается, и это обязывает советских людей всемерно усиливать революционную бдительность, зорко следить за происками врага… Советский народ с гневом и возмущением клеймит преступную банду убийц и их иностранных хозяев. Презренных наймитов, продавшихся за доллары и стерлинги, он раздавит как омерзительную гадину".
Со второй половины 1952 года на страницах центральных и областных газет Советского Союза замелькали хлесткие заголовки: "Жулики и их покровители", "О рационализаторах и махинаторах", "Заезжий халтурщик", "Дельцы", "Кляузники", "Расхитители", "Ревекка не унимается", "Гурвиц и другие" и им подобные.
Газеты словно соревновались между собой в публикации статей, фельетонов и репортажей "Из зала суда" – о евреях-взяточниках, спекулянтах и расхитителях, из-за которых недоставало товаров в магазинах, о дельцах и аферистах с характерными, как на подбор, именами, отчествами и фамилиями. Эти люди, очевидно, на самом деле нарушали законы наряду с гражданами других национальностей, но газеты обрушивались, в основном, на евреев, а точнее, на еврейское население страны, способствуя созданию собирательного облика дельца и жулика. Это о том времени написал поэт Б. Слуцкий: "Трижды имя Рабинович на одной сияет полосе…"
Одним из центральных событий Ветхого Завета является история Моисея, спасение еврейского народа от власти египетского фараона. Многие скептики ищут исторические доказательства происходивших событий, так как в библейском изложении было немало чудес, совершенных на пути к Земле Обетованной. Однако, как бы там ни было, но эта история довольно занимательна и повествует о невероятном освобождении и переселении целого народа.
[показать]8 мая 1952 года в 12 часов дня началось первое закрытое судебное заседание Военной коллегии Верховного суда СССР – "по обвинению Лозовского, Фефера, Брегмана и других в измене Родине".
Заседания проходили в Москве, в клубе Министерства государственной безопасности, "без участия представителей государственного обвинения и защиты", а также без вызова свидетелей. Зал заполнили зрители – работники карательных органов; председательствовал на суде генерал-лейтенант юстиции А. Чепцов, рядом с ним в судейских креслах разместились генерал-майоры юстиции Я. Дмитриев и И. Зарянов.
Секретарь суда перечислил фамилии обвиняемых, доставленных под конвоем, а затем они показали (в порядке опроса):
Следствие по "делу Еврейского антифашистского комитета"
К началу 1949 года в следственной тюрьме Министерства государственной безопасности оказались деятели Еврейского антифашистского комитета (ЕАК) – Давид Бергельсон, Соломон Брегман, Давид Гофштейн, Вениамин Зускин, Лейб Квитко, Соломон Лозовский, Перец Маркиш, Борис Шимелиович, Лина Штерн, Исаак Фефер, Иосиф Юзефович.
Следователи заблаговременно разработали "дело ЕАК". Чтобы усилить обвинение, арестовали работников Совинформбюро, которым руководил Лозовский; их избивали до тех пор, пока не получили "признания", что "Лозовский, Маркиш и другие деятели Еврейского антифашистского комитета продались американцам и сионистам". Из принудительных показаний на допросах: "Благодаря Лозовскому во главе Комитета были поставлены такие заядлые националисты, как Михоэлс, Эпштейн и Фефер…" – "Совинформбюро при Лозовском было превращено в синагогу…"
После войны в Министерстве государственной безопасности СССР работало специальное управление, которое пересматривало прежние дела, "необоснованно сданные в архив", арестовывало "враждебные и антисоветские элементы", в свое время не попавшие за решетку. Это управление завербовало десятки тысяч тайных осведомителей к выявлению "внутренних врагов"; в нем был создан особый отдел для борьбы с сионизмом и еврейским национализмом.
Следователь М. Рюмин показал после смерти Сталина: "С конца 1947 года в работе следственной части по особо важным делам начала отчетливо проявляться… тенденция рассматривать лиц еврейской национальности потенциальными врагами советского государства".
Нападки на руководителей Еврейского антифашистского комитета начались в годы войны; их обвиняли в том‚ что преувеличивают свою роль в жизни страны, "вмешиваются в дела, в которые они не должны вмешиваться", "присвоили себе право выступать от имени всего советского еврейства..." Это были первые признаки будущих гонений, но Комитет еще существовал, его сотрудники поддерживали связи с еврейскими общинами других стран для оказания помощи Советскому Союзу, его руководители не подозревали, какая участь их ожидает в недалеком будущем.
В 1946 году специальная партийная комиссия предложила распустить ЕАК, руководство которого "оказалось в плену буржуазной сионистской идеологии", а потому деятельность Комитета "становится политически вредной" и способствует "подогреванию сионистских настроений". Подготовили проект постановления о закрытии‚ однако Сталин‚ по всей видимости‚ полагал‚ что Комитет может еще принести некую пользу‚ и он просуществовал недолгое время.
П. Судоплатов (из воспоминаний):
"Берия и Богдан Кобулов часто рассказывали мне, что Сталин любил шутки и анекдоты антимусульманского и, в частности, антиазербайджанского толка, особенно когда их рассказывали в присутствии Багирова, первого секретаря компартии Азербайджана. Тот просто не выносил издевательских интонаций Кобулова, произносившего русские слова с азербайджанским акцентом.
Это заставляет меня думать, что юмор, направленный против той или иной национальной группы, был по душе Сталину, и он в сущности являлся антисемитом не больше, чем антимусульманином".
С. Михоэлс говорил в годы войны: "Когда снова откроются театры, надо будет начать с чего-нибудь шумного, веселого, чтобы люди встряхнулись…" Таким спектаклем стал "Фрейлехс", премьера которого состоялась в июле 1945 года, – последняя большая удача Московского еврейского театра, спектакль, названный "шедевром гармонии и ритма".
Сюжет спектакля – еврейская свадьба, символ возрождения народа после страшных лет Катастрофы. Зрители восторженно принимали "Фрейлехс", и один из них написал Михоэлсу:
"В братских могилах лежит прах моей матери, сестренки и других родственников… Четыре года я провел на фронте, был дважды ранен, на моих глазах гибли товарищи… Меня угнетала мысль: что будет с нашим народом, сумеет ли он вынести муки пережитого, воспрянет ли вновь…
И вот я сижу в театре, в нашем родном театре, на своем родном языке слушаю призыв… и крепнет убеждение: жил, живет и вечно будет жить Израиль…"
Идеологические кампании первых послевоенных лет
Начало войны с гитлеровской Германией ошеломило граждан Советского Союза и надолго запомнилось современникам. Стремительные продвижения немецких войск, поражения Красной армии на всех фронтах, паническая эвакуация населения разрушали налаженную жизнь и нерушимую веру в вождя, которого считали мудрым, прозорливым и непобедимым.
Люди начали задумываться, сопоставлять, делать выводы; даже представители творческой элиты, вскормленные и обласканные властями, верные последователи социалистического реализма и партийности в искусстве произносили крамольные речи, которые фиксировали тайные осведомители. "Нас отучили мыслить…" (К. Федин), "Так дальше не может быть, так больше нельзя жить, так мы не выживем…" (Н. Погодин), "Народ, вернувшийся с войны, ничего не будет бояться…" (А. Толстой).
Еще не закончилась война, а органы государственной безопасности Украины уже докладывали в 1944 году: "Одновременно проводим работу по выявлению националистических сионистских элементов среди еврейского населения и их антисоветской деятельности…"
В конце 1944 года в Жмеринке появилась подпольная молодежная группа "Эйникайт" (в переводе с идиш "Единство"), которую основали Меир Гельфонд, Владимир Керцман, Михаил Спивак и Александр Ходорковский.
М. Спивак вспоминал через многие годы:
"После освобождения несколько ребят моего возраста, лет по четырнадцать-пятнадцать, которые прошли через гетто, задумались над тем, почему нас, евреев, так преследуют, уничтожают, почему мы оказались беззащитными… Если бы у евреев было свое государство, то ничего подобного с еврейским народом произойти бы не могло…