Все тает жизнь.Подобно миражу.
И, вопреки обидам, злости, горести,
чтобы помочь своей унылой гордости,
я очень прямо голову держу.
Плач осени стоит в моих зрачках.
Душа устало от дождей застыла.
Я, кажется, о свете дней забыла
в промозглых и туманных вечерах.
Споткнувшись о разбитость лужи-блюдца,
я быстро в новый вечер ухожу,
не представляя, что могу вернуться.
И очень прямо голову держу.
Уныла скомканность больного злого дня...
Разочарованно закат краснел у кромки
его пути.И загляделось на меня
простое зеркало глазами незнакомки.
Я не узнала их потухший тихий взгляд...
Свеча мерцала, отстраненно и небрежно.
И скромный, бледной старой комнаты наряд
был мне помехой, но привычно- неизбежной.
Простое зеркало со сколом у угла...
Оно глядело, все на свете понимая.
Я в этом зеркале когда-нибудь была,
не та, что нынче, а совсем-совсем иная.
Неузнаваемая.Как непросто жить,
когда у времени кончается терпенье.
И жизни бедной истончавшаяся нить
все вьется, даже мне на удивленье.
Обескураженно неточен ход часов,
порой смешон в своем упрямстве и увечен.
И наплывает в дом из окон и углов,
из сумерек и снов седая вечность.
Грусть - просто грусть.В ней наступает осень...
В глаза глядит, изгиб бровей храня ,
и поправляет новенькую проседь...
Грусть проживает в сердце у меня.
Как неизбежна осень канителью
седых дождей и хмурых облаков...
Она рисует хрупкою пастелью
и пишет вязью трепетных стихов.
Зари румяность у закатной кромки
бледнеет, потеряв тепло огня.
И подбирает летние обломки
идущий в осень...Он поймет меня.
Который раз ее встречаю холод,
терплю обиды беспросветных дней
и прячу щеки в онемевший ворот.
Но всякий раз в ней темнота светлей...
Сентябрьской нови тихие рассветы
откроют сердцу осени дары.
Крылом взмахнут, взлетев над жизнью, ветры...
перед дорогой в дальние миры.
Грусть - просто грусть.И я ей улыбнусь.
Ну, здравствуй, утешительная грусть.
Затихает душа накануне осенних ветров,
накануне дождей и нахмуренных строгих закатов.
Расцветился земли однотонно зеленый покров.
И полны небеса улетающих грустных крылатых.
Затихает душа.Зарывается в ворох надежд.
Ей сегодня добрей в старой памяти,робости тихой.
Среди пестрых, шуршащих,слетающих наземь одежд,
среди прошлой любви, разрешающей вольность и прихоть.
Затихает душа.Накануне сквозных перемен,
накануне гудящих и мокрых ночных перелетов.
За преградою теплых,привычных,заботливых стен,
среди книг в полинявших, но очень родных переплетах.
Затихает душа.Накануне забот непростых,
ненадежных событий и странных седых перекрестков.
Зажигает костры у забытой продрогшей мечты,
у несбывшихся дней , их звучавших едва отголосков.
Всем моим друзьям близким и далеким посвящается...
Всем моим друзьям близким и далеким посвящается...
Каждый из нас проходит через очень тяжелые моменты своей жизни, каждый в свой срок. Жизнь совсем непростая штука. Просто задумайтесь на минутку, что те люди, которых мы считаем самыми сильными, чаще всего наиболее чувствительны. Думали ли вы, что с людьми, которые открыто проявляют свою доброту, обходятся не лучшим образом?
Обращали ли вы внимание, что те, кто проявляет заботу о других...чаще всего сами нуждаются в заботе больше всего на свете.
Знаете ли вы, что сложнее всего на свете сказать три вещи: "Я люблю тебя", "Мне так жаль" и "Помоги мне"?
Иногда люди улыбаются, но если вы посмотрите глубже, вы увидите, какую боль они испытывают в глубине души.
Всем моим друзьям, которые проживают сложные периоды в своей жизни, давайте запустим лавину поддержки. Всем нам сейчас нужна поддержка.
Если я не увижу твоего имени, то все равно пойму.
Я хочу попросить каждого своего друга скопировать и отправить этот статус, чтобы на протяжении одного часа дать мгновение поддержки для тех из нас, у кого сейчас проблемы в семье, кто борется за здоровье, у кого сложности на работе, тем, кто беспокоится по тому или иному поводу, и кому необходимо знать, что в мире есть люди, которым небезразлична их судьба.
Давайте сделаем это для всех нас, потому что никто из нас совсем не защищен от таких моментов. Я надеюсь увидеть это на стене всех своих друзей просто как жест моральной поддержки. Я знаю, что кто-то сделает это! Я сделаю это для своего друга, и вы тоже можете сделать.
Все, что нужно сделать: просто СКОПИРОВАТЬ и ОПУБЛИКОВАТЬ этот пост.
Что-то часто дождить начал зрелый и солнечный
август.
Убегаю в себя.Тает след на промокшем
асфальте.
И летит в небеса тюль прозрачный ,
как ветреный парус
Вянет синий подол у нарядно-вчерашнего
платья.
Убегаю в себя.И хочу насовсем
убежать.
В переменах дождя блеск наплаканых глаз
незаметен.
Тень седых облаков накрывает судьбу мне
опять...
Улетает за мной дня уставшего скомканный
ветер.
Зреет новый сентябрь
с ароматными терпкими снами.
Гроздья яблок блестят
в остывающей мирно листве.
Без обид, суеты
облака проплывают над нами
в своенравную даль.
И роса засыпает в траве.
Пахнут травы иначе.
И ветви свисают иначе...
Смотрят пристально звезды
на пришлую осень мою.
Я пред нею в долгу.
Долг намерено мной не оплачен.
Зреет добрый сентябрь
в тихом лете, на самом краю.
Зреет теплый сентябрь.
Так задумчиво, медленно, строго...
Солнце нынче умылось
размашистым резвым дождем.
Где-то осень моя
бродит гордой шальной недотрогой.
Август Яблочным Спасом
от грусти земной огражден.
Преображение Борис Пастернак считал своим днем. Не случайно летом 1953, в год смерти Сталина, он пишет стихотворение «Август» - эпитафию на собственную смерть. Годом ранее Борис Леонидович перенес инфаркт и интуитивно чувствовал, что приближается его время, что его август уже начался. И хотя тогда смерть его только слегка коснулась и отпустила, через год он пишет стихотворение о собственной смерти.
Смерть, трагедия и катастрофа поэтом всегда воспринимались с праздничным воодушевлением, как ожидание чуда, чуда преображения. И тогда, в больнице, где лежал в коридоре, он чувствовал присутствие не смерти, а благодати свершения. У него не было ни страха, ни боязни за родных, ни боли, был миг восторга и счастья, эйфории и благодарности Богу за все. Он вспоминал тот момент как вершину творческого взлета.
В 1953 году вспомнился еще один случай, который произошел с ним пятьдесят лет назад, открывший в нем творческие силы. Случилось это на даче, которую семья Леонида Пастернака снимала за городом. Отец мальчика решил писать картину с девушками, которые каждый день выгоняли лошадей в ночное.
Когда табун лошадей приблизился к ним, тринадцатилетний Борис вскочил на одну из них, но через несколько метров упал и сломал бедро. Табун проскакал над ним, чудом не затоптав. Его долго лечили, бедро срослось неправильно и храмота осталась навсегда. Лежа в больнице, мальчик вдруг понял, для чего остался жить.
Борис вспомнил библейский рассказ, как Иаков боролся с Ангелом, который задел его бедро и патриарх остался хромым на всю жизнь. Эта параллель с библейской историей показалась ему символичной, и именно после этого случая поэт почувствовал в себе тягу к творчеству.
Сначала он увлекся музыкой, потом, после достаточно холодной оценки его мастерства Скрябиным, Борис переключился на поэзию. Словом, то событие с падением и моментом переживания смерти, произошедшее накануне Преображения, стало для него началом новой жизни. И потом любую катастрофу поэт воспринимал как начало чего-то нового, другого, как вершину, как торжество свершившегося.
И сейчас, пятьдесят лет спустя, он припомнил этот случай и написал «Август». Ему уже шестьдесят три. Случившийся инфаркт стал звоночком - пора, можно подводить итоги, все главное свершилось.
За поворотом, в глубине
Лесного лога,
Готово будущее мне
Верней залога.
Его уже не втянешь в спор
И не заластишь.
Оно распахнуто, как бор,
Все вглубь, все настежь.
Август - последний летний месяц, лето еще не остыло, наступило время сбора урожая, подведения итогов сделанного. Все второстепенное отходит на второй план, остается только главное, что удалось и что сбылось. Отсюда радость торжества смерти, за которой начинается настоящая жизнь.