Закат вспылил и пал, разбившись оземь
у горизонта, где вставали тени
ночных угроз.Там уходила осень
по ржавым листьям лет и заблуждений.

Прогнозов зимних не верна поспешность
в разноименных выводах и взглядах.
Дневных итогов снежная небрежность,
укутав ночь,не унесла досаду.

Вдыхаю зиму,все острей и чаще,
целую пряный холод сотворенья,
вступаю в снег,отчаянно кипящий,
заливший щедро зимние владенья.

Бесцветность ночи скроет разность дня.
И в отрешенном свете ламп дорожных
зима найдет и выберет меня.
А я - ее - и это непреложно.

Печаль приходит и уходит вспять,
не оставляя места для иного.
И я приму в себя ее опять,
и прогоню, и запечалюсь снова.

И все же с ней мудрее новый день,
и откровенней нашей жизни разность,
бледнее смерти морок, страха тень,
и ярче, и отчаяннее радость.

Живу, печаль на дне души тая...
И в ней надежда тихая моя.

В углах зимы застыла тень
уставшей грусти.И, чужая,
тебя к двери я провожаю.
Все длится бесконечный день.

Все длится,серый и безличный.
Тень грусти падает в дорогу
и исчезает понемногу,
как ты в беспечности столичной.

Я - в пустоте и тишине.
Полупомеркнувший,случайный,
день длится,тает запах чайный...
И я с зимой наедине.

Не времена бегут быстрей,
за горизонтом укрываясь.
Мы просто чувствуем острей,
мгновеньем каждым упиваясь.

Не времена бегут быстрей.
Мы ценим нашей жизни разность
в строптивом натюрморте дней.
И,оценив,теряем радость.

Не времена бегут быстрей.
Каприз зимы,что заскучала,
нас только делает мудрей.
Она метелью задышала,

Запнулась о разбойный наст,
что набросала на дороги,
и до макушки скрыла нас
в свои печали и тревоги.

Стою в околице зимы...
Она,неслышно в снег ступая,
что взят у осени взаймы,
капризно губы поджимает.

Я теперь собираю пророчества,
замыкая написанный круг,
на окраине у одиночества,
у границы миров и разлук.

Ничего изменить мне не хочется.
Гаснет отсвет надежды и звук,
на окраине у одиночества,
у границы миров и разлук.

Не звучу в эти годы без отчества,
без капризного шороха губ,
на окраине у одиночества,
у границы миров и разлук.

Ненамеренна грусть,но настойчива,
проявляется тихо, не вдруг,
на окраине у одиночества,
у границы миров и разлук.

Жизнь, прекрасное Ваше Высочество,
труд мой долгий и краткий досуг!
Ты теперь у границ одиночества,
на окраине вечных разлук.

Зимние сумерки так безысходно,неслышно спускаются
в город,уставший от серой бесснежности буден.
Бывшая осень,подруга случайная,мельком прощается,
молча уходит.Легко,не нарочно забудет.

Зимние сумерки - странное и беззащитное время -
в тайных подробностях сумрака,россыпи бликов,
в бездне сомнений,трагедий,забытых творений,
тщетности слов и нетленности видов и ликов.

Зимние сумерки.Мягкие линии.Легкие вздохи
ветра,дремавшего в строгой графичности сада.
У одиночества - ночь впереди и упреки тревоги.
И ожидания плен в кружевных берегах снегопада.

Поземка пишет правила зимы,
не слишком четко, но вполне заметно.
И в обрамленье вьющейся каймы
наметов белых,укрепленных ветром,
поземка пишет правила зимы.

Зима нашла и выдала меня
влетевшим в город молодым метелям.
Снежинок все шумела толкотня,
будила дни, что тихо индевели.
Зима нашла и выдала меня.

У правил зимних - безутешный свод,
суровый взгляд на прихоти природы.
И открывает, и кончает год
зима, в единых происках погоды.
У правил зимних - безутешный свод.

И зиму я по-прежнему люблю,
в мятежности, смятенности порывов,
и исключений перечень коплю
для выводов простых и справедливых.
Поскольку зиму я опять люблю.

Моя любовь стояла близко: в шаге,
в минуте, в полувзгляде, в полутьме,
в январской дымке, что плыла в зиме,
и в злой, бесснежной , ветреной атаке.

Моя любовь устала ждать меня.
Я так немного в тот январь умела.
Но я ее услышала, посмела
поверить и в судьбу свою принять.

Я исчезала в каждой беглой строчке,
и струны нервов все рвались, звеня.
Зима небрежно выбрала меня
среди идущих прочь поодиночке.

В январской дымке и морозном гневе,
в разгульном ветре ,падающем вдоль
зимы колючей, выросла любовь
из зерен, что терялись среди плевел.

Не в веснах, в щедром благостном тепле,
под радугами,ливнями,в доверье...
В бессильном замороженном мгновенье ,
на сирой обездоленной земле.

Моя любовь стояла близко.В шаге.
Мой Ангел сохранил ее у звезд,
среди упрямых лун, дождливых слез,
в почтенном свете и унылом мраке.

Так много зим потом спустилось с неба.
Мудрей резоны и спокойней речь.
Любовь живет в раздумья дней и встреч,
в сугробах гнева и осколках света.

Среди людей , идущих вслед за мной.
В дорогах, счетах.В январе.Зимой.

Вот новый день на рубеже.
Простой и верный.
В окно - зима.И снег уже
скрывает скверну.
В душе притихшей зябнет тень
надежды давней.
Спасибо, мой рожденный день,
судьбою данный.

За то , что солнце восстает
из темных буден.
За вышний облаков полет,
что был и будет.
За то, что за окном - зима,
ветров причастье.
Еще за то, что я сама
сложила счастье.

Слеза стоит.Но плакать я не буду.
И все-таки судьба ее зачтет...
Наполнен грустной осенью зрачок,
которая пока еще повсюду.

Последний вздох и чуть заметный всхлип.
Как на земле угрюмо, зло и поздно.
Едва мерцают, умирая, звезды.
Восходит зимний одинокий лик.

Я отвожу свой повлажневший взгляд
от звезд, летящих на пустую землю.
Слеза стоит, не проливаясь.Дремлют
мои надежды много зим подряд.

Листья долу пали.Ветрено -
тверд у осени закон.
И орут бесстыдным вечером
стаи черные ворон.

Сад ветрами обезлиственный,
будто стрижен наголо.
Он настойчиво и истово
бьется в темное стекло.

Облака идут парадами,
и уходят тихо прочь.
Хорошо бы снегопадами
мне укрыть большую ночь.

Запечалилась без дела я:
не затихнуть, не уснуть.
Прилетайте, птицы белые -
снежно крыльями взмахнуть.

Откровенность зеркала - смущает,
утешений взгляду не сулит.
Ничего давно не обещает,
но к себе по-прежнему манит.

Затаилась горькая морщина
у упрямо сложенного рта.
Я ее от жизни получила,
обживая новые места.

Сдерживая рвущиеся слезы,
так спешила,страшно опоздав.
Было поздно,безусловно поздно...
Ни успеть, ни сделать, ни сказать.

Сыновей бессонных я качала,
в теплой и уютной тишине.
И морщинок выпало немало
на лицо усталое ко мне.

А потом в дорогу провожала.
Губы сжав, смотрела молча вслед.
Сердцем их от горя закрывала
и от неминуемости бед.

Опускалась сеткой паутина,
незнакомым делая лицо.
Уходили из дому мужчины,
И пустело старое крыльцо.

Помоги мне, зеркало, немного
у вечерней золотой зари,
перед дальней -дальнею дорогой...
Я взгляну, а ты в ответ соври.

Замолкают звуки дня , что не был,
отголоски пряча в тайники.
Под холодным безутешным небом,
засыпает ветер у реки.

И стекают тихие слезинки
по привычно ждущему окну.
Напишу я строки без запинки,
и дожди прошедшие вдохну.

Заливает осенью округи,
в древний холод окуная жизнь.
Мы теперь не можем друг без друга
ни молчать, ни говорить, ни жить...

Скоро вспыхнет и застонет вьюга,
позабыв счастливые слова.
Мы теперь не можем друг без друга,
в чем судьба настойчиво права.

В чем она права, в чем виновата...
Я не буду про себя и вслух.
А теперь, в глухих ветрах заката,
руки замирают в кольцах рук.

Замирают, трепетно и нежно,
у снегов, обрывов и разлук.
Мы с тобой вступаем в неизбежность,
защищаясь лишь кольцом из рук.

Этой ночью опять я разбужена ветром.
Его голос глухой все бубнил за стеною:
то совсем далеко, то уже за спиною.
Так невнятно бубнил, что почти заметно...

Он стучал в мои темные мокрые окна...
И в ознобе последнем, ноябрьском удушье
был нечаянно смелым, назойливо скучным,
но озябшим,тревожным от стуков и вздохов.

Пахнет прелой листвой в чаще старого сада.
Я скрываюсь в дому от дождливой невзгоды,
от несбывшихся слов,от дурной непогоды...
Ветер глухо бубнил...все тоска и досада.

На грозди рябины падет утешительный иней
под небом свинцовым, что силится тщетно проснуться.
Вздохнет тишина над холодной осенней пустыней
от песен вороньих .И ветры рассвета коснутся.

Такая пора.Выразительность ей не присуща.
В ней - скупость бесцветья и скудность отрывистых звуков.
И лишь тишина все старается быть не гнетущей...
пред белой зимой, как пред долгой печальной разлукой.

Не все увянет и пройдет,
не все случившееся - с нами.
Живем под темными ветрами,
что завершают странный год.

Живем с напуганной надеждой,
которой мало для души.
А так хотелось бы - как прежде -
без осуждения и лжи,

без оглушительных стенаний
и разрушительных побед.
Все нынче - будто бы не с нами.
Наш - совестливей был сюжет.

Стройней и чище были дали,
синей - рассвет,бледнее - хмарь.
Всю жизнь теперь - переиздали
в чужой бесстыдный календарь.

Не понимаю эти даты,
их толкованья и мотив.
И чтит душа судьбы утраты,
надежды болью сократив.

Дождь сыплет за ворот,
на вечер-пустырь.
Покину свой город.
Он станет пустым.
У осени поздней
в гостях засижусь.
Дождь строит мне козни .
Я с ними смирюсь.

И в осени этой
растает мой след.
И буду я - где-то -
за разностью лет,
за стройностью весен,
горбатостью зим.
Простите, я - в осень.
Без веских причин.

О, павший лист! Все меньше с каждым днем
его на ветках, жестко обнаженных.
Как беспощадно будет он сожженным,
как безусловно жизнь устала в нем.

И ветер листья, словно гнезда, вьет,
и в клочья рвет.И в реках ночи тает.
И веток дрожь нам холод обещает.
И вновь безлунно поле старых звезд.

Осенний свет, как мало света в нем!..
Наш старый сад нахмурился сурово.
И листья жгут...Как это все не ново...
И тает дым над стынущим огнем.

Я не сплю,бездарно и напрасно...
Желтолобо жмурится луна.
И мерцают звезды безучастно,
и спадает в землю тишина.

В сердце - огорченья и терзанья...
Стынет ночь в нахмуренном стекле.
Но я слышу Ангелов дыханье
на своем приподнятом челе.

Кот на окне.Он смотрит в никуда.
Его зрачок расширен и огромен.
Стоит в стекле холодная вода,
и дождь стучит в пределы сна и дома.

Не смотрят звезды из-за плотных туч.
Ночь так темна, беззвездна и плаксива.
Глаз у кота застывший, как сургуч,
а тело - сонно, серо и лениво.

Как тихо в мире.Мокнет тишина.
Но в ней милей, чем в суете и свете.
Кот на окне.И в прорези окна
дождинка плачет об ушедшем лете.