Сходит вниз белизна,открывая весны неприглядность.
Наш приземистый мир зябнет в крепких объятьях тоски.
От мечты к бытию пролегает огромная разность.
Я считаю ее,и от боли темнеют виски.

Созревает поток половодья беды,сожаленья.
В перекрестках дорог накопилось немыслимо зла.
Напрочь тают в весне заблужденья,обиды,сомненья.
И проносятся вдоль не свершенные всуе дела.

От мечты к бытию пролегает огромная разность,
расстояний урон я исправить теперь не могу.
Где-то там,глубоко,тонет,стонет забытая радость.
И ее не спасти,на высоком живя берегу.

Сходит вниз белизна.Открываются старые шрамы
этой грустной земли,неухоженность бледного дня.
Пишет наша весна немудреные тихие драмы,
где заглавную роль сохранила судьба для меня.
[700x471]

Мне дорог город захолустный,
что так бесцветен,тих и пуст.
До самых крыш закутан грустью.
По переулкам - вкусный хруст.

Зеленый звонкий хруст капустный
под точным молодым ножом.
Он скачет остро и искусно,
с разбойным бойким куражом.

Столы покрашены в морковный
оранжево-веселый цвет.
Трещит бочонок, злой и полный,
шипит рассольный шумный бред.

Часы задремывают в восемь.
Дымы сползают на холме.
По переулкам бродит осень,
и приближается к зиме.
[700x512]

Я примеряю времена,как платья,
которые заношены до дыр.
Лохмотья их надеты на распятья,
а те укутал оскверненный дым.

Дым от сердец,сожженных в одночасье
в тех бессердечных серых временах,
что всей былой историей печальной
написаны на вечных небесах.

Красивой вязью и небрежным шрифтом
тут проявились древние слова
из тупиков и темных лабиринтов
чужих времен,чья жизнь уже мертва.

Я примеряю времена,жалея
проживших их,прошедших их приют.
Я их кляну и я от них хмелею,
ловлю их сути и о них пою.
[425x698]

Жизнь - мимолетье.И страдает разум.
Он знает твердо: все, как есть, пройдет.
Взгляд на судьбу, увы, однообразен,
хоть мнений - уйма.Среди них - разброд.

И в мимолетье проживаем скоро
мгновенья счастья у беды в краю.
Глядим разочарованно, с укором,
на мудрость и на ветреность свою.

Страдает разум, вынести пытаясь
всю непроглядность уходящих дней,
по лабиринтам жизни пробираясь,
среди ошибок,бреда и страстей.

Печальна ночь, когда снега вскипают,
и день уныл, в котором тает свет.
Метель растет,разбойная, густая...
И гаснет жизни заметенный след.
[604x597]

Я из любви прошедшей ухожу.
Мне нынче пусто.Но вполне спокойно.
Я пустотою этой дорожу,
в ней зябко,тихо и почти не больно.

Тебе записку на столе пишу,
едва от строчек отрывая руку.
Я из любви прошедшей ухожу
сама.Совсем.Спасибо за разлуку.
[320x251]

Едва видна цепочка фонарей.
В метельном ветре скрыт порыв разлуки.
И все яснее в строгости бровей
упрямая морщина скрытой муки.

Крепчает скука - сон больной души.
В нее уходят мысли и надежды.
И только ветер снеги ворошит,
перебирая белые одежды.
[500x375]

[259x194]

Эти строки таят в себе отзвук беды,
слез,горчащих в душе,непросохших,следы.
На вечерней промерзшей февральской заре
догорает судьба в тихом сонном костре.

Эти строки - как вздох о не прожитых днях,
о не сбывшихся встречах, погасших страстях,
о краях, где бывать не придется, увы...
О мечтах, что давно безнадежно мертвы.

Эти строки строги и суровы со мной.
В них живет озаренной души непокой,
скрыты беглые дали,бессонниц укор...
И истаявший в ветреных веснах позор.

И разбитые зимы на "до" и "потом",
и надежды под мрачно нахмуренным льдом.
Эти строки - итог равнодушной судьбы
с чуть заметным оттенком тоски и мольбы .
[600x455]

Это цитата сообщения ludmila_ya Оригинальное сообщение

«Свет во откровение языков»… С праздником Сретения Господня!

[700x525]
15 февраля – один из 12 главных (двунадесятых) праздников Православной Церкви – Сретение Господне. В этот день – сороковой день по Рождестве Христовом – Пресвятая Богородица, следуя ветхозаветному закону, принесла младенца Иисуса в иерусалимский храм, чтобы посвятить Его Богу.
В храме Младенец Иисус был встречен праведным старцем Симеоном – одним из образованнейших людей своего времени. По преданию, он был одним из переводчиков Пятикнижия с еврейского на греческий язык. Этот перевод (Септуагинта) был сделан по просьбе египетского царя Птолемея II Филадельфа 72 толковниками. Когда праведный Симеон переводил книгу пророка Исаии, он дошел до слов: «Се Дева во чреве приимет и родит Сына» – и усомнился: разве дева может родить? Он хотел уже вставить вместо слова «Дева» слово «жена», как вдруг ему явился ангел и, удержав за руку, сказал, что Симеон не умрет, пока не увидит исполнения пророчества.
Богоприимец Симеон взял Богомладенца на руки, и, благословив Его, пророчествовал о Спасителе: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром: яко видеста очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей: свет во откровение языком, и славу людей Твоих Израиля».

Читать далее...

Вспоминаю закат в окне,
и мольбу, и сухой отказ,
что болит и болит во мне
в суете беспощадных фраз.

Ночь спешит,чтоб закат сменить.
Свет плывет,растекаясь вдоль.
Без тебя привыкаю быть,
усмиряю печаль и боль.

Начинает закат темнеть,
растекается цвет свинца.
Хорошо бы теперь суметь
горе выдохнуть до конца.
[679x500]

Сервиз в горошек,запах чайный,
сортами разными замешанный.
Мы собеседники случайные,
но наша встреча преднамеренна.

Мы собеседники случайные,
наш разговор не получается.
Глаза твои совсем печальные,
их взгляд со мной уже прощается.

Но наша встреча - преднамеренна
в судьбе,лишь раз один предложенной.
Ты посмотрел светло и медленно.
И я вопрос смешала ложечкой.

И я вопрос смешала ложечкой,
забыв,что чай пока без сахара.
Все было мерно,как положено,
лишь вьюга за стеною плакала.

И вечер плыл по тихой комнате,
слова и взгляды наши комкая.
[396x394]

Вдыхает вечность тайну полнолунья,
вместившей суть истаявших времен,
ушедших лиц,событий и имен,
видений странных в пустоте безлюдной.

Вдыхает вечность ночи тишину,
укоры ветра,что взглянул за полночь,
и свежесть снега,зимней негой полной.
И все глядит на круглую луну.
[700x442]

Это цитата сообщения Людмила_Мамонтова Оригинальное сообщение

Когда проходит молодость... Владимир Зельдин

---

---

Владимир Зельдин и «Вивальди оркестр» 2010 год.

Я верю в то, что лист томится
в предшествие идущих слов.
Я помещаю на страницу
мою надежду и любовь.

В ней новорожденные строки,
взглянув на мир из-под руки,
встают решительно и строго.
Так появляются стихи.
[224x225]

Был день, как миг.Был день - как вечность.
Весь мир - в обочинах его.
И разливала бесконечность
зимы и снега колдовство.

Был день.Был мой.С предерзким нравом.
Единственный в моей судьбе.
И я на все имела право.
И отдала его - тебе.
[700x525]

[436x600]



" Давай ронять слова, как сад - янтарь и цедру, рассеянно и щедро."


Август.

Как обещало, не обманывая,
Проникло солнце утром рано
Косою полосой шафрановою
От занавеси до дивана.

Оно покрыло жаркой охрою
Соседний лес, дома поселка,
Мою постель, подушку мокрую,
И край стены за книжной полкой.

Я вспомнил, по какому поводу
Слегка увлажнена подушка.
Мне снилось, что ко мне на проводы
Шли по лесу вы друг за дружкой.

Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по старому,
Преображение Господне.

Обыкновенно свет без пламени
Исходит в этот день с Фавора,
И осень, ясная, как знаменье,
К себе приковывает взоры.

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.

С притихшими его вершинами
Соседствовало небо важно,
И голосами петушиными
Перекликалась даль протяжно.

В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.

Был всеми ощутим физически
Спокойный голос чей-то рядом.
То прежний голос мой провидческий
Звучал, не тронутый распадом:

«Прощай, лазурь преображенская
И золото второго Спаса
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.

Прощайте, годы безвременщины,
Простимся, бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сражения.

Прощай, размах крыла расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство».
1953

* * *
Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.

Цель творчества - самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.
1956

В БОЛЬНИЦЕ

Стояли как перед витриной,
Почти запрудив тротуар.
Носилки втолкнули в машину.
В кабину вскочил санитар.

И скорая помощь, минуя
Панели, подъезды, зевак,
Сумятицу улиц ночную,
Нырнула огнями во мрак.

Милиция, улицы, лица
Мелькали в свету фонаря.
Покачивалась фельдшерица
Со склянкою нашатыря.

Шел дождь, и в приемном покое
Уныло шумел водосток,
Меж тем как строка за строкою
Марали опросный листок.

Его положили у входа.
Все в корпусе было полно.
Разило парами иода,
И с улицы дуло в окно.

Окно обнимало квадратом
Часть сада и неба клочок.
К палатам, полам и халатам
Присматривался новичок.

Как вдруг из расспросов сиделки,
Покачивавшей головой,
Он понял, что из переделки
Едва ли он выйдет живой.

Тогда он взглянул благодарно
В окно, за которым стена
Была точно искрой пожарной
Из города озарена.

Там в зареве рдела застава,
И, в отсвете города, клен
Отвешивал веткой корявой
Больному прощальный поклон.

«О господи, как совершенны
Дела твои,— думал больной,—
Постели, и люди, и стены,
Ночь смерти и город ночной.

Я принял снотворного дозу
И плачу, платок теребя.
О боже, волнения слезы
Мешают мне видеть тебя.

Мне сладко при свете неярком,
Чуть падающем на кровать,
Себя и свой жребий подарком
Бесценным твоим сознавать.

Кончаясь в больничной постели,
Я чувствую рук твоих жар.
Ты держишь меня, как изделье,
И прячешь, как перстень, в футляр».

У стужи зимней - характер скверный.
Непросто с нею в февральских днях.
Метель гуляет скандально-нервно,
рассыпав белое второпях.

Тут скука мутно ворчит и ноет,
надменно взгляды от нас храня.
И не бывает она иною,
в глухие дебри свои маня.

Февральский полдень похож на вечер,
пустой и сонный,почти глухой.
Устали в мутной печали плечи,
среди озябшей толпы людской.

Как скудно солнце.Как стынет ветер.
У зимней стужи - несносный нрав.
Сегодня полдень похож на вечер.
И в этом полдень, пожалуй, прав.
[700x466]

Шли белые снеги,на землю слетая,
по верным, обыденно скучным маршрутам.
И дремлет она, непривычно пустая,
с больным ожиданьем метелей и смуты.

Шли белые снеги.Старательно,долго.
В февральских,бессолнечных,скудных минутах
заплакали вьюги,протяжно и горько,
уныло и грешно,разбойно и мутно.

Шли белые снеги.Вершились столетья.
У вечности скверный,упрямый характер.
Вертелись вокруг февраля междометья...
Ах, зимний мой ветер, пожалуйста,хватит.

[600x456]

И снег, и сумерки, и свет
луны,теперь едва заметный,
и вздохи северного ветра...
Снежинки собраны в букет

для женщины,озябшей очень.
Она боится темных бед,
в которых зги надежды нет,
бездушной, бесконечной ночи.

Она закуталась в слова.
что опустели и не греют.
В камине старом угли тлеют,
мерцают тускло и едва.

Упала в руки голова,
но слезы падать не готовы.
Смиряют зимние покровы.
В них эта женщина права.

Но как ей холодно в смиренье.
Тут спят заблудшие морозы.
Вся жизнь составлена из прозы.
Но ждет она - стихотворенье.
[700x635]

Опять метель,блуждают облака,
уныло их пустое постоянство
и мира разбеленное пространство.
Летят в глуши разбитые века.

Летит судьбы усталой непохожесть,
отчаянно вплетаясь в круговерть.
Хватается за сломленную твердь
случайный заблудившийся прохожий.

Помимо сроков,внятных и глухих,
поют метели зимние восторги
и заметают мерзлые чертоги,
былые страсти,тени и грехи.

[700x525]