Идет за мною с самого утра,
вцепившись в платье мокрою рукой.
Ему давно закончиться пора,
а мне пора отправиться домой.

Но я под крышу нынче не спешу.
И,исчезая в мареве воды,
все дальше в дождь весенний захожу,
теряя в лужах легкие следы.
[307x414]

Ветер сквозит.
Пелена горьковатой разлуки.
Поезд летит.
Позабытый всем миром состав.
В пропасти лет,
на дорогах разнузданной скуки
нас уже нет.
Наша жизнь в облетевших листах.

Поезд летит,
отставая от лет и удачи,
среди обид,
от бессмысленной гонки устав.
Меркнут огни.
Он качается:мокрый,незрячий.
Минуя дни,
от дождей и от солнца отстав.

Нас уже нет.
Запоздалые чувства и слезы .
Новый рассвет
меркнет в грустной густой пелене.
Поезд летит.
Равнодушные бледные звезды
в хоре молитв
опускаются к бледной земле.
[293x172]

Перестуки,перезвоны,перепевы,переливы.
Там,за рамой за оконной,разливается весна.
Мир,светлея,зеленеет и становится счастливым,
отряхнув беспечно в лужу зимние остатки сна.

Перестуки,перезвоны,переливы,перепевы.
Робкой зелени явленье украшает край земли.
И весна - она,конечно,всякий год бывает первой,
и тепло,и синеглазо улыбается вдали.

Перепевы,перестуки,переливы,перезвоны.
Птичий гомон,шорох ветра,трепет веток,шум крыла.
Сочиняет мир влюбленный восхищенные канцоны.
Небеса глядят на землю с выражением тепла.

Перепевы,переливы,перезвоны,перестуки.
Бескорыстно солнце светит,дождь смывает зимний след.
Мир устал от бесконечной остужающей разлуки
и рисует свой весенний,свой доверчивый портрет.
[600x429]

Ветер полощет волосы в солнечных снах апреля.
Я узнаю по голосу в сад прилетевших птиц.
Слышу речные говоры,стук дождевой капели,
вижу шальные всполохи чистых святых зарниц.


Я залюбуюсь робкими почками на сирени
и прочитаю шепотом заговоры-стихи.
И зацветут в подстрочнике нежные акварели,
и зазвучат по городу юной весны шаги.
[248x203]

С Праздником Великим, православные! Христос Воскрес!
[441x700]

[700x393]

Живу случайно.Вру нелепо.
Терзаю жалобно себя.
Перехожу дороги слепо,
беззлобно души теребя.

Спешу и в спешке спотыкаюсь
о поворот судьбы своей.
Грешу, юродствую и каюсь,
таская рубище страстей.

В июльском жаре и метелях,
в созвучьях пресных, трелях дня
надеюсь, радуюсь и верю,
сомнений изыски кляня.

И в сонме собранных реликвий
перебираю сущность их.
За сочленения религий
чту содержанье мудрых книг.

Учусь без радости прощаться,
на раны рассыпаю соль.
И наполняю горьким счастьем
себе написанную роль.
[604x374]

Это цитата сообщения FytarcAS Оригинальное сообщение

Фёдр Михайлович Достоевский писал эти слова более ста лет назад

Фёдр Михайлович Достоевский писал эти слова более ста лет назад. Но как же они злободневны!

По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому - не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными!

И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, - у них характер в этом смысле как у всех, - а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут.

Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.

Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия проглотила бы их тотчас же, "имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени".

Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против нее.

О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.

Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия - страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.

У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец министерство в (...страну по вкусу...) и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний (...фамилию по вкусу...) согласился наконец принять портфель президента совета министров.

России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества.

Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать. Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит - Россия, которая, неодолимо притягивает"

Достоевский Федор Михайлович "Дневник писателя. Сентябрь - декабрь 1877 года."


P.S. .............. сколько лет прошло ............. а Федор Михайлович ,до сих пор, в теме ........ (((

Вина стихает.Слов игра
намного проще и утешней.
И завтра ближе, чем вчера.
И ветер легче и нездешней.

Вина стихает.Шум лесной
не громче шороха в скворешне.
Проходит время тишиной
легко, размашисто и спешно.

Не заглянув в окно судьбы
одна гуляю по апрелю.
В нем встречи новостью скупы.
Но в эту скупость я не верю.
[236x349]

Законам внемля ненаучным,
забросив в реку облака,
пел ветер так неблагозвучно...
Вилась в истерике река.

Во все подробности вдаваясь,
по щиколотку впав в снега,
текла из брошенного края,
пустившись в дальние бега.

И,без обеда и ночлега,
бездомный обновляя круг,
кидалась сразу и с разбега,
так, что захватывало дух

С обрыва.Вниз.Свой страх минуя,
законам смерти вопреки,
отчаянно и зло рискуя.
Склоняюсь к берегу реки...

[600x414]

Я всем назло желаю счастья.
Себе,тебе, друзьям, врагам,
вставляя тонкие запястья
в наручников небрежный хлам.

И,вопреки азам науки,
сердечность пряча по углам,
сую, не разбирая, руки,
в наручников небрежный хлам.

Тесна наручников небрежность,
больна в холености руки.
Я раздаю любовь и нежность
всемирной боли вопреки.
[666x500]

Как скоро истекает срок весны,
скрывая смерти и безвестья бездну.
Мы пережить ее обречены,
и прочь уйти,и не суметь воскреснуть.

И птица в ней расправила крыла,
свободно ими надо мной взмахнула,
мир бесконечный,долгий обняла.
В безмолвье неба канув,утонула.

Как будто в море,где глубокий след,
глубокий всплеск ее души мятежной,
сквозь пелену обид,неверья,бед,
открыл любви и горя неизбежность.

Как скоро истекает срок весны.
В безмолвье неба исчезает птица,
как будто в море,в глубине волны...
Ей не воскреснуть и не повториться.
[362x195]

Ночь прервалась подробностью из сна,
остановилась тупо, безнадежно,
сорвавшись прочь и вглубь уйдя до дна,
презрев предчувствий зов неосторожно.

Скитанье снов не тороплю теперь.
Понять хочу подробности причины:
что в них - луной отсроченная смерть,
а, может,жизни будущей картины...

Ушла душа в глухие дебри сна,
в небытие,что за рассветом сгинет.
Бессонницы листаю письмена,
не прочитав ни слова в них доныне.
[700x584]

Невнятен смысл,жила со смыслом этим,
твою орбиту повстречав в пути.
Теперь иду и так хочу идти
с тобой по этой и другой планете.
И за тебя,и за любовь в ответе.

А смысл так прост.Живу со смыслом этим.
Судьба решила: путь у нас один.
И накануне краха, боли, смерти,
под сенью не покрашенных седин,
с тобой едина,ты со мной един.

Иные дали отвергаю сразу.
Моя судьба не принимает лесть.
Она со счастьем проживает здесь,
где мир так добр и так многообразен.
И сердце вольно укрощает разум.
[500x250]

В пыли страниц уснула тайна,
забыв таинственность свою.
Тебя я вспомнила случайно
в судьбе,на сломанном краю.

И позабыть теперь не в силах,
как ни стараюсь забывать.
Когда-то я тебя любила.
Но в этом ты не виноват.

Листаю хрупкие страницы,
ищу в них молодость свою.
Взлетают годы,словно птицы,
судьбы обыденной в краю.

И.отпирая дверь мою,
боль молча плюхается в кресло.
Тебя, как тайну, я люблю.
Душа вздохнула и воскресла.
[596x596]

Как частит и сбивается прежде надежный пульс.
Много жизней прошло и смешалось,слилось в одной
меж рассветов и весен,и между тобой и мной.
Все идет,удлиняясь,наш ровный и тихий путь.

Выразительно жить не пришлось в суете сует.
Все так просто сложилось,что скучно смотреть назад.
Но светлеют под вечер весенний твои глаза,
только мне посылая свой добрый, свой нежный свет.

Утопает в весне мой любимый, мой светлый мир.
Я вдыхаю любовь,выдыхая заботы пост.
Как частит мое сердце под сенью апрельских звезд.
А весна разрастается вдоль,в высоту и вширь.

Я склоняюсь пред смыслом и сутью весенних дней,
прохожу по орбите твоей, как моей,судьбы,
где стоят верстовые из лет и надежд столбы.
А весна разрастается:выше,светлей,видней.
[700x394]

Ушла серьезно, чинно,тихо.
А на душе - не тишина.
В ней шумно, ветрено и лихо,
и с прошлым давняя война,
и несмирение, и тяжбы
с непокоренною собой.
И слово, данное однажды
перед капризною судьбой.
В ней - целый мир,в борьбе рожденный,
который надобно спасти.
И он восстанет,мир спасенный.
И сможет счастье обрести.
[473x371]

Две разминувшихся души.
Два мирозданья.
Не сохранившие в глуши
дар состраданья.
Два одинокие пути
под мертвым ветром.
Два солнца, коим не взойти
среди рассвета.

А между ними -пыль и смрад,
огонь и порох,
кровавый дождь,свинцовый град,
беззвездный полог
над бесприютною судьбой,
больной, скупою.
До глаз закутанной тоской,
от слез слепою.

Две разминувшихся души
в густой и лживой,
привыкшей выспренно грешить
толпе фальшивой.

Два одинокие пути.
Два ожиданья.
Два сердца в клетке, взаперти.
И два страданья.
[263x191]

Стоит озябший старый тополь,
стоит, старательно не горбясь.
Скрывает трепетную гордость
от взглядов любопытных окон.

В безвременье и ожиданье
стоит, прислушиваясь к небу.
Густому ветреному гневу
он сочиняет оправданье.

Стоит, прислушиваясь к небу
и шарканью капели снежной.
Весне,печальной и безгрешной,
вершит таинственную требу.

У тополей свои приметы.
Весна вздыхает откровенней,
отринув зимнее забвенье,
и полумерзлые советы.
[338x450]

Уходит день, что прожит наспех,
еще один среди других.
И открывает время настежь
чреду деяний неблагих.

Уходит день.Ему остаться
не приходилось никогда.
Жизнь не умеет возвращаться.
Она впадает в никуда.

Дороги вскидывают руки,
сплетают пальцы от тоски.
И в переулки темной скуки
заходят, прячась в тупики.

Звезда восходит,не мигая,
над заблудившейся весной.
Она,холодная,немая,
роняет странный непокой.

На огонек неброский встречный
и на проталину в снегу,
на путь,что окрестили Млечным,
в небесном дальнем берегу.

Уходит день,как будто не был,
среди потерянных дорог
в такую даль,что только небыль,
небесный преступив порог.
[500x333]