Слова ядрышко разгрызла,
крошкой мелкою шурша.
Собираю в горсти мысли,
чищу гриф карандаша.

Сердце хрупкого графита
сотворит густую вязь
слов,почти совсем забытых.
Новым, найденным, дивясь.

Буквы в строчках я подстрою,
как гитарную струну.
Затоскую в непокое,
но судьбу не обману.

А судьба глядела в спину
молча, холодно и зло,
будто в старую витрину
через пыльное стекло.

Строчки путались в извивах,
и терялись, и рвались.
Оставались лишь мотивы
на полях моих страниц.

И ядра тугая тяжесть
оставалась на губах.
Но не вкусом эпатажа -
едкой патокой стыда.

Слова ядрышко разгрызла,
а оно не карамель.
Так горька основа смысла
и хмельна.И крепок хмель.

Морковной крепости закат
хрустел умытою травою
и, огибая темный сад,
шуршал тропинкой дождевою.

Спускался долу водопад
вишневой радости доспелой.
Морковной крепости закат
пришел к порогу. И несмело

в мое открытое окно
взглянул, споткнувшись ненароком,
раскрасив шторы полотно
морковным забродившим соком.

Часы настенные,стуча
тяжелым маятником мерно,
на стрелках время волоча,
вздохнули громко, но неверно.

Закат темнел и падал ниц
за горизонт,разбившись оземь.
И хмурый взор луны глазниц
был темен,холоден,несносен.

Ночь созревала в тишине,
соцветья звездные мерцали
в необозримой вышине,
в разочарованной печали.
[700x533]

[700x394]

Какой настой у нашей ночи - пряный.

Ей прибыль света летнего вредна.

Звезда взошла.И поцелуй медвяный

мы жадно пили,не испив до дна.

Я острый вкус настоя пригубила,

стараясь жар и жажду утолить.

Ночь все густела, крепла и молила

и густоту, и крепость не пролить.

А я пила,плутая в темных дебрях,

под молодою и шальной звездой.

Над гранью жизни и у грани смерти

взлетал и падал ветер колдовской.
[700x437]

Что в шорохе дождя,глухом и мятом,
во вздохах ветра,в сытых облаках,
в окне,узнавшем гром издалека?
В часу вечернем,мокром и девятом?

Что в этих летних долгих вечерах,
печальных звездах,что за гранью тают?
Сожму я плечи осторожной шалью
и спрячу строки в плачущих губах.

Среди дождя,бегущего за полночь,
и благодати летнего житья
шумела слов сошедших толчея...
И молнии пугал горячий всполох.

Что в шорохе дождя?
[500x378]

Тогда деревья были великанами.
По сентябрю кружились облака.
И георгины целыми полянами
пестрели в теплых маленьких руках.

Какое время радостное, верное!
Все впереди - и цифры, и букварь.
И школа тоже - новая и первая -
открыла светлой жизни календарь.

Листая дни упрямо и стремительно,
шли годы,вырастая в новый класс.
Вы нас вели по-доброму решительно,
а мы любили, как родную, вас.

За горизонты мы глядели дальние,
мечтали о наборе высоты.
Вы, отгоняя мысли о прощание,
растили наши дерзкие мечты.

Как изменились рослые деревья.
Листва шуршит уже над головой.
И новый час отстукивает время.
У доброй школы детства - выпускной.

Грусть затопила и слова, и взгляды.
Вы остаетесь.Нам пора идти.
Мы понимаем, все теперь, как надо.
И просим уходящих нас простить.

Простит учитель ветреную юность.
Она всегда шумлива и вольна.
И любит Вас.И снова нам взгрустнулось.
И набежала теплая волна.

Был дальний день за теплыми туманами,
летели в мир грядущий облака.
И все деревья были великанами...
И новый день глядел издалека.
[600x350]
[700x393]

В растерянности улиц, заметенных
лохматою метелью тополей,
я проходила девочкой влюбленной
под сенью доброй юности моей.

Вдыхало лето солнечные снеги,
раскрасив ярко разности цветов.
Но я тогда мечтала о побеге
за горизонты дальних городов.

Они манили дерзкой высотою
и гордой статью, и огней грозой.
Я знала, обернется жизнь иною,
и стану я совсем-совсем иной.

Насыпав лету пышные сугробы,
июнь слабел, спадал в небытие.
Я в том июне намечтала, чтобы
уйти скорее в странствие свое.
[700x534]

А на картинах расцветало лето:
в уюте, неге, солнце и тепле.
И было лето собрано в букеты,
и пахло летом на моем столе.

И пахло небом, радугой, дождями,
зеленым ветром, ключевой водой,
и полевыми тихими цветами,
и разнотравьем дали луговой.

И пахло лето радостью и светом,
что посылает щедрый сноп лучей.
Какое счастье - в доме пахнет летом...
все жарче, веселей и горячей.
[700x588]

Завтра утром умрем.Не задумавшись ни на минуту.
Потому что для дум в это утро не будет минут.
Незаметно умрем, теплый мир заслонив. Потому-то
на опушке земной этот мир вместо нас и найдут.

Но сегодня мы - есть!Мы смеемся,светлея от счастья.
Мы пока еще - здесь!На поверхности мира стоим.
Совершенно никто, кроме Бога,над нами не властен.
И об этом сказать мы успеем потомкам живым.

Пусть узнают они:только звездная ночь между нами.
Непрожитая жизнь теплой кровью в виски нам стучит.
Мы пока еще - здесь.За летящими к вам облаками
смерть за узкой рекой, за спиной у рассвета стоит.
[700x525]

Мне за - давно, бесповоротно.
А сколько.., впрочем, просто за.
И я от времени - свободна.
Хотя грустны мои глаза .

В пыли наивных откровений
в ушедшем шепчут ковыли.
Цветы обыденных растений
там необыденно цвели.

Там было - до, презренно мало.
Янтарь рассвета свеж и нов.
Теперь , взглянув в ту новь устало,
из нынешних своих миров,

я понимаю смысл строптивый,
ошибок срывы, слез мираж.
Ах, юность, ты была счастливой...
Пусть будет тихим вечер наш.
[453x600]

Раскрашены летом цветные бульвары,
газоны устроены, как под копирку.
Задумчиво дергает струны гитары
девчонка, разбившая песен копилку.

Предательски руки сбиваются с ритма,
слова спотыкаются,вскрикнув неловко.
Ломаются фразы, теряются рифмы,
и тянется песня унылой веревкой.

Сквозь дым сигаретный и запах жасмина,
сквозь мусор и сплетни у старой скамейки,
девчонка гитару терзает повинно,
но струн ускользает железная змейка.

Подравшись за крошку и плюнув на гомон,
окутавший плотно конечность бульвара,
присел на скамейку, нахохлившись, голубь.
А следом за ним - поседевшая пара.
[700x696]

Грустить грешно в такой уютный вечер,
среди летящих трепетных ветров,
капризных яблонь, светлых облаков,
и юных звезд, спустившихся на плечи.

Грустить грешно.И я грустить не буду.
Мне хорошо в моем любимом доме,
тепло и нежно.Тишина в проеме
закатных окон.Тишина повсюду...

Грустить грешно.Зарделись облака
пред теплой ночью , заплутавшей где-то.
Растет мое распахнутое лето:
порывисто, свежо, наверняка.

В густых лугах и на рассветах росных,
у родников с хрустящею водой,
в садах , лесах, между тобой и мной...
вдыхают лето радуги и звезды.
[650x568]

Опять июнь.Не старят времена
его рассветов солнечную юность.
И все цветы на белый свет вернулись -
в нем проросли надежды семена.

Опять июнь.Как дни его длинны,
как коротки и незаметны ночи.
Закаты радость и любовь пророчат
среди пропахшей ночью тишины.

Опять июнь.Ах, время, не спеши.
Позволь роскошным днем полюбоваться,
в котором сердцу снова восемнадцать...
И впереди вся молодость и жизнь.
[700x437]

Мой праздник ясен и самоуверен.
Среди друзей о числах я шучу.
А возраст - прост.Он так закономерен.
Но я о нем сегодня помолчу.

Мой праздник - мал.И все-таки удачен.
Средь будних дней заботлив и шутлив.
Запас любви безгрешной не потрачен.
И потому звучит ее мотив.

Со всех сторон разборчивого лета
летят в мой дом ветра и облака.
Июньским солнцем в добрый свет одета,
моя судьба глядит издалека.

И. наблюдая за гостями сбоку,
надежно пряча робкую слезу
за тишину, я странную тревогу
включаю в список возрастных безумств.

Спустился вечер. Теплыми руками
укрыл мой праздник от сторонних глаз.
А звезды ночью пахнут васильками,
что на земле рождаются сейчас.
[700x601]

[468x233]

Как много мы успеть должны
за малый срок, нам оброненный.
Жизнь - ощущение вины,
большой, глубокой, потаенной.

Такой безжалостной вины...
И скуп наш неприметный выбор.
Как много мы успеть должны,
пока идет игра на выход.

В мятежных душах о вине
гадать не принято.Свободны
такие души.Лишь на дне
грех копошится первородный.

О беззаботности скорбя,
соблазн свободы отвергая,
виня во всех грехах себя,
мы мним себя за гранью рая.

Замок амбарный на вратах,
для нас,в своей вине живущих.
Мы тем, свободным, не чета...
В веках прошедших и грядущих

С виною этой путь непрост.
Он терпеливый, он увечный.
Под солнцем и под сенью звезд
из терний в тягостную вечность.
[432x576]

Столетья беззубо прошамкали цифры
случившихся враз и пустых предсказаний.
А я сочиняю в подстрочнике рифмы
и формулы давних забытых желаний.

Кукушка умолкла, запутавшись в счете,
береза раскинула ветви вольготно,
грибы прорастают под нею в почете,
не вовремя, правда.Но бесповоротно.

Я тихо вздыхаю, кукушку подслушав.
Одно из желаний исполнится, вроде...
К груди прикоснувшись, обрадую душу,
и после опять напишу о погоде.

О мокром июне, несбывшемся лете,
цветах и надеждах,уже запоздалых.
И будет взлетать гордый северный ветер,
хоть крылья с натугою вскинет устало.

Столетья идут,пополам с облаками,
негромко,задумчиво в летних зарницах.
Я просто живу, украшая стихами
родившийся день, что в окно мне стучится.
[700x471]

Замкнулся круг моих обид.
Все молчаливей лет собранье.
В сплетенье реберном болит
душа,печалится сознанье.

Все горше откровений вкус.
На росных летних побережьях
весомей обязательств груз
и глуше радости, чем прежде.

И в этом круге я одна
напротив мира.Тут спесиво
укоры бросила вина,
заплакав зло и некрасиво.

Поскольку замкнут круг обид
и неподатливы итоги.
Судьба задумчиво глядит,
отвергнув напрочь диалоги.
[700x393]

Я все забыть тебя хочу:
давно, настойчиво, напрасно.
и в суете тревожных чувств
живу обидно и ненастно.

Не застываю у окна,
ловя смолкающие звуки,
в которых плачет тишина
сквозь бездну вечную разлуки.

Растаявших в безвестье лет,
бездарных и бесцветных сводней,
тех, что забыли ложный след
из мнимых радостей в сегодня.

Пожары жаркие страстей
на отуманенных пространствах
ушли в мерцанье фонарей
и пустоту непостоянства.

Я все забыть тебя хочу:
давно,настойчиво, напрасно.
Какая горестная чушь...
И вспоминаю ежечасно.
[600x276]

Вижу маленький город, уставшую пристань,
в землю вросшие годы,березовый рай.
Тут колодезный ворот,скрипящий, как истарь,
в родниковые воды мешает печаль.

Тут Россия.И время, текущее мерно,
под напев колоколен в неброскости дня.
И упорное племя, живущее верно,
и раздолье, и веру, и доблесть храня.

Тут Россия, идущая мирно и вольно,
в новорожденных веснах земле поклонясь,
сокрушившая самые черные войны,
на бесчисленных верстах Победе молясь.

Тут мой маленький город, полынная горечь
и анисовки свежесть, и сказки реки.
Тут колодезный ворот скрипящую повесть
переводит,как прежде,на все языки...
[700x494]