Точка чёрной полосы. Окончание

“Я хозяин кота…” Сердце Даши сжалось. Вот никак не была она готова к тому, что Черныша могут забрать. Но дверь открыла и впустила мужчину, уже ненавидя его...

Начало истории читайте ЗДЕСЬ

Два-три раза в год Володя убывал в длительную командировку. Их научная бригада из трёх сотрудников секретного НИИ отправлялась туда, где устанавливалось и настраивалось сложное оборудование, разработанное научным коллективом института.

Любимого пятилетнего кота Володя оставлял на попечении Марины Владимировны, соседки с первого этажа. Сама опытная кошатница, она с удовольствием соглашалась приглядеть за Володиным питомцем.

*****
Кот появился в доме Володи тогда, когда он был ещё женат.

С женитьбой отдельная история. Володя долго не женился. И не потому, что не хотел или девушкам не нравился. Просто настолько был увлечён работой, что времени на отношения со слабым полом не оставалось.

Молоденькая лаборантка как-то сумела обаять тридцатилетнего научного сотрудника и всё-таки затащила его в ЗАГС.

Поначалу ему всё нравилось: и бесконечные монологи Вики о модных шмотках, и восхищённое оханье при просмотре бестолковых сериалов, и полное неумение готовить.

Два года понадобилось Володе, чтобы понять, как он ошибся с женитьбой. Уже собравшись с духом, он решил сказать жене о разводе...

Они вместе возвращались с работы. Зашли в магазин, где Вика опять долго выбирала то сметану, то овощи, рассуждая о калориях, витаминах, производителе.

Выйдя из магазина, они свернули на узкую дорожку, ведущую в их двор. И тут, когда Володя уже готов был взорваться от бесконечного монолога Вики, им под ноги вылетел чёрный котёнок, за которым мчалась собака.

Володя подхватил малыша на руки и громко прикрикнул на собаку. Вика завизжала. Собака, напуганная и строгим голосом Володи, и визгом Вики, убежала.

– Ой, какой хорошенький. Володечка, давай оставим его себе, – запричитала Вика.

Володя пожал плечами и согласился. Ещё три месяца он стоически выдерживал Викины закидоны.

Ему категорически не нравилось, как та обращалась с котёнком, превращая его в игрушку: то бантик ему повяжет, то когти лаком накрасит, то рядом с пирожным сфоткает и в интернет выложит.

Он видел, что котёнку это тоже не нравится. Однажды маленький питомец не выдержал и сильно поцарапал Вику. Та, недолго думая, ударила кошака.

Тут уж Володя не выдержал. Через месяц их развели. Котёнок остался с Володей.

*****
И на этот раз Марина Владимировна без проблем согласилась поухаживать за котом. Только вот буквально через неделю после отъезда Володи она расхворалась и решила забрать кота к себе, чтобы лишний раз не подниматься на седьмой этаж.

Две стерилизованные кошки Марины Владимировны спокойно приняли чёрного кавалера. Тот тоже был рад компании. Однако шальной воздух весны, щедро поступавший через приоткрытое окно в кухню соседки, донёс до него совсем другие запахи…

источник фото: krasivosti.pro
Кот легко запрыгнул на подоконник, лапой подвинул слегка приоткрытую раму, и, повинуясь каким-то своим природным инстинктам, спрыгнул во двор.

Рядом громко хлопнула дверь, закричал ребёнок. Кот, ошалевший от такой какофонии звуков и ароматов, помчался, куда глаза глядят.

Они, глаза, и привели его к соседнему дому, в один из подъездов которого входила молодая женщина с ребёнком. Кот проскользнул у них между ног и пулей взлетел на седьмой этаж.

Так он оказался у дверей Дашиной квартиры. Дома-то были по одному проекту построены. Прямо «Ирония судьбы или с лёгким паром» локального разлива.

О том, что Володин кот пропал, Марина Владимировна узнала через пятнадцать минут, когда почувствовала, что из кухни пошёл сильный приток прохладного воздуха.

Она зашла на кухню, увидела распахнутую створку окна и испугалась. Женщина стала звать всех кошек и котов. На зов прибежали только её собственные кошки, Володиного кота не было.

На улице быстро темнело. Марина Владимировна оделась и вышла. Она походила вдоль дома, подзывая кота, но никто не откликнулся на её зов.

Вернувшись домой, женщина почувствовала сильную усталость. Хворь бродила по организму пожилой женщины, отнимая все силы. Она очень переживала за потерянного кота, но ничего не могла сделать прямо сейчас.

Несколько раз она всё-таки доходила до кухонного окна и продолжала звать кота, но тот не возвращался. Утром поиски продолжились. Были опрошены несколько соседей, но никто ничего не видел.

Несоблюдение постельного режима и нервное напряжение привели к тому, что Марина Владимировна слегла. Проболела она недели две. За продуктами она просила сходить Наташу со второго этажа. Ей же она рассказала про потерянного кота.

Та пообещала ей поспрашивать у других соседей. Но результат был нулевым. Большого чёрного кота никто не видел.

Наконец, поправившись, Марина Владимировна вышла пройтись под тёплым майским солнцем. Скоро должен был вернуться Володя, и она просто не знала, как посмотрит ему в глаза.

Во время одной из прогулок она Читать далее...

Точка чёрной полосы

Даша растерянно взирала на огромного чёрного кота, уютно устроившегося под дверью. Она направилась к своей квартире, кот удивился. Стало понятно, что ждал он кого-то другого...

По мотивам истории, рассказанной нашей подписчицей Алёной Щербининой

Весна в этом году выдалась дерзкой и скорой. Она так напористо налетела на ослабевшую к середине марта зиму, что уже в апреле дурманила разум ароматами молодой зелени.

Засмущавшись от своего напора, она ласкала прохожих дуновением тёплого ветерка и нежными прикосновениями только набирающего силу солнца.

Игривая поступь весны не радовала Дарью. С конца марта в жизни тридцатисемилетнего бухгалтера наступила чёрная полоса. Первым звоночком стала досадная поломка утюга, к которой добавилась сильная простуда.

Когда Даша более-менее справилась с болезнью, а утюг был починен, чёрная лента, словно о чём-то задумавшись, на несколько дней приостановила свой бег. Недолгая передышка закончилась серьёзными проблемами на работе.

Владелец компании, в которой работала Даша, объявил о реорганизации. Точнее, он договорился с другим бизнесменом о слиянии двух предприятий.

Дарья, работавшая в компании главным бухгалтером, была понижена до заместителя главного. Бывший шеф не сумел её отстоять, и главным бухгалтером новоиспечённой фирмы назначили пожилую женщину из компании партнёра.

Отношения между двумя коллегами не сложились с первого дня знакомства. Дальше - больше.

Сегодня Дарья откровенно высказала Людмиле Фатеевне всё, что она думает о её методах работы. Впавшая в истерику женщина наорала на младшую коллегу, пообещав добиться её увольнения.

С испорченным настроением и мыслями о поисках нового рабочего места Дарья шагала домой от метро.

Во дворе неспешно прогуливались молодые мамаши с колясками, бегали по лужам дети постарше, у подъездов стояли пожилые женщины, что-то активно обсуждавшие.

Даша проходила мимо них, боковым зрением отмечая взгляды, направленные на неё. Обычно с улыбкой приветствовавшая знакомых соседей, сегодня она просто кивала головой и спешила поскорее попасть в свою двухкомнатную крепость, где никто её не достанет.

Да, одиночество тоже было для неё долгой чёрной полосой. Несколько раз она пыталась создать семью, но пазл со счастливым концом не сложился.

*****
Поднявшись на площадку, Даша остановилась, растерянно взирая на огромного чёрного кота, уютно устроившегося на её придверном коврике.

Явно ухоженный, знакомый с человеческим жильём, кот приоткрыл один глаз и посмотрел на Дашу. Ярко-жёлтый фонарь с чёрной полоской по середине на чёрном фоне кошачьей мордашки выглядел мистически.

Когда Дарья направилась к своей квартире, кот удивился. Стало понятно, что ждал он кого-то другого.

источник фото: koshka.top
«Заблудился» – подумала женщина.

Она позвонила в дверь Марии Филипповны. Даша нередко пересекалась с ней на площадке и за те несколько минут узнавала все последние новости не только двора, но и района.

Эта худенькая, но жилистая старушка ассоциировалась у Даши с ёмким цифровым носителем. Покойная бабушка Дарьи, от которой она унаследовала квартиру, называла Марию Филипповну Совинформбюро.

– Мария Филипповна, вы случайно не знаете, откуда у нас такой красавец? – спросила Даша старушку, выглянувшую в узкую щель осторожно приоткрытой двери.

Соседка с явным любопытством распахнула дверь пошире. Даша рукой указывала на кота.

– Тьфу, Дашуня! Я уж думала мужичок какой завалялся у нас, а это кот, да ещё чёрный. Гони его, от них одни несчастья, – посоветовала Мария Филипповна.

– Так вы не знаете откуда он взялся? Может чей-то соседский? – решила уточнить Даша.

– Нееее, у наших такой не водится. У Катеньки из 22-й кошечка белая, у Ленки с пятого рыжий котяра, у Степана собака, – подняв глаза к потолку, выдавала информацию старушка.

– Понятно. Спасибо, Мария Филипповна, – решила завершить разговор Даша.

– А ты что ж, себе его возьмёшь? – поинтересовалась любопытная старушка.

– Пока да. Не оставлять же его на площадке, попробую через интернет поискать хозяев, – ответила Даша и пошла к своей двери.

Краем уха она услышала, как старушка пробурчала себе под нос: «Лучше б мужика какого завела».

Даша улыбнулась, потому как ничего другого от соседки не ожидала. Она не раз слышала себе вслед реплики типа такой. Мол, и красивая, и стройная, и при деньгах, а вот нет бабьего счастья...

*****
Ни родители, ни сама Дарья никогда не имели домашних питомцев. Женщина понятия не имела, как общаться с котами, чего им надо, и вообще, как быть в данной ситуации.

Кота-то она впустила, тем более, что он был не против войти в чужой дом, и накормила, и даже лоток импровизированный изобразила из старого противня, лежавшего на всякий случай на балконе. Заполнила его порванными на мелкие клочки старыми газетами из того же балконного запаса.

Котяра с удовольствием поел домашние котлеты, которые она готовила на два дня. Сделал свои дела в предложенный самопальный туалет, умылся и Читать далее...

Я тут подумала

Постепенно, шаг за шагом, через пот, стонания, рычания, визг, хрюканье, тонны терпения и килограммы нервов, но Владу удалось подружить Арчи и Поню...

Дорогие мои читатели! Если вы, прочитав первые строки рассказа, подумаете, что эта история о неординарной молодой семье, спешу вас уверить, что это не так.

Эта история о неординарном Арчи и его жизни в этой семье. Ой, да что там, эта история и о молодой семье, и об Арчи, и ещё кое о ком…

*****

До того, как Катя и Влад стали молодой семьёй, никто не замечал за ними неординарности поведения. Обычные мальчишка и девчонка, любящие потусоваться с ровесниками, зависающие в гаджетах и одевающиеся, как все.

Оба из благополучных семей с хорошим достатком. Объединёнными усилиями родителей дети получили на свадьбу подарок в виде добротного загородного дома.

Машина к тому времени у Влада уже была. Не супер-пупер, но всё-таки.

Заехав в семейное гнёздышко, молодые стали обустраивать его на свой вкус. Отказавшись от огорода, они обустроили на участке место под шашлыки, разбили небольшой цветник, поставили качели.

Надо ли говорить, что гости к ним заезжали регулярно, да они и сами рады были пригласить друзей. Новый год, дни рождения – все с удовольствием принимали предложения Сёминых.

Как-то раз, мерно раскачиваясь на качелях и прислонившись к плечу мужа, Катя сказала:

– Солнце моё, я тут подумала... Если у нас пока не получается с ребёнком, может, заведём собаку? Вот, посмотри, – она обвела рукой их приусадебный участок, – здесь явно не хватает живности.

Это был первый звоночек о том, что дети вырвались из отчего гнезда и стали строить собственную жизнь так, как им хочется.

Результатом звонка и неординарного подхода стал Арчи, щенок командора...

*****

Увидев двухмесячного Арчи, родители Влада и Кати умилились, наградив пса такими эпитетами, как «миленький», «кучерявенький», «лапочка», «беленушечка» (сомнительный эпитет, но мама Кати считала, что Арчи он идеально подходит).

В четыре месяца папа Влада обозвал щенка маленькой белой овечкой.

Когда псу Сёминых исполнился год, все родители дружно ахнули и изрекли:

- Вот это чудовище!

Надо сказать, что ребята ответственно подошли и к выбору породы, и к воспитанию Арчи.

Они нашли специалиста, с которым постоянно консультировались, что помогло вырастить вполне адекватного, послушного и умного пса.

Поскольку гости к Сёминым наезжали постоянно, Арчи привык к наличию чужих на его территории и относился к ним снисходительно.

Снисходительность выглядела так: поговорить можно – гладить нельзя, дать что-нибудь вкусненькое можно – просить дать за это лапу нельзя, перешагивать через лежащего Арчи нельзя – только в дальний обход, даже если он занял ступеньки парадного входа.

Арчи был всем доволен. Он обожал Влада и Катю, был им предан и относился с уважением.

*****

Катя устроилась под бочком Влада, мерно раскачиваясь на качелях и наблюдая за ленивыми передвижениями Арчи по двору.

– Солнце моё, я тут подумала... Если у нас пока не получается с ребёнком, а Арчи явно одному скучно, может, купим ему дружка?

– И кого же ты прочишь нашему сэру в дружки? – усмехнулся Влад.

– Только сразу не говори «нет»!

– Мгм, сразу не буду, подумаю минуту, – снова усмехнулся Влад, понимая, что у жены опять какая-то оригинальная идея.

– Минипиг, – почти шёпотом сказала Катя.

– Ой-ёёё! Радость моя, а это не перебор? – спросил Влад.

– Ну, не знаю. Я вот сейчас представила, как Арчи со свинкой бегает по лужайке, и поняла, что им будет весело.

– А если он свинку съест? – решил охладить пыл жены муж.

– Никогда! Арчи нельзя свинину, да и не такой он. Вон, даже Симку соседнюю не гоняет, наоборот, разрешает шлындать по нашему газону.

Ну, что вам сказать... Муж не устоял перед карими глазами и любящей улыбкой жены.

*****

Знакомство двухлетнего Арчи и двухмесячной минипиги Пони породы Визенау – это яркий и незабываемый эпизод из жизни Сёминых и пса.

Заслышав шум мотора, Арчи заметался в небольшом вольере, который специально соорудили для него на летний период.

Поставив машину, Влад пошёл выпускать пса, а Катя, держа в руках большую переноску, направилась в дом.

Радостный пёс облобызал хозяина, но потом до его носа долетел странный запах, идущий от обожаемой хозяйки. Он ринулся к ней, но та уже зашла в дом и закрыла перед мордой собаки дверь.

Влад взял пса на поводок. Тот удивился и подумал, может пойдут гулять в лес, но нет...

Из дома вышла хозяйка, держа на руках странное существо. В нём не было ничего ни от кошки, ни от собаки.

Розовый с чёрными пятнами, на морде вместо носа какой-то кругляш с дырками, длинный лоб, короткий хвост, на лапах нет когтей и подушечек.

Когда Катя опустила Поню на землю, Арчи сел на попу. Это чудо, вырвашись из рук хозяйки, взвизгнуло и помчалось по двору какими-то резкими зигзагами.

Навивая круги, Поня близко промчалась мимо Влада. Арчи зарычал, Влад стал успокаивать пса и что-то нашёптывал ему на Читать далее...

Бригада спасения

Сильно ударившись головой, девушка потеряла сознание... Скорая примчалась быстро. Уже в машине Полина пришла в сознание и спросила: “Где Барри?!”

День не задался с самого утра, и Полина даже не удивилась, когда ей пришлось задержаться на работе, а выйдя на улицу, «порадоваться» ледяному дождю.

Дома ждал Барри, её любимый пёс, подаренный отцом незадолго до его внезапного ухода из жизни.

Как-то так получилось, что в детстве родители не решились завести собаку, как Полина их ни просила. А потом…

Она так и не поняла логику поступка папы, который на отличное окончание дочерью университета преподнёс ей щенка.

Смущённый отец, растерянная Полина, пожимающая плечами мама и довольный жизнью бутуз породы шарпей.

Да, ей нравились шарпеи, но она как-то уже подостыла от желания иметь собаку. Детская мечта растаяла, а нынешние мечты были связаны с карьерой, любовью, своей семьёй.

– Дочь, я понимаю, что это как-то неожиданно, но я тут подумал, что ты всё детство просила у нас собаку, а мы не разрешали. И я решил, что пусть поздно, но мечты должны осуществляться, – всё ещё смущаясь, сказал папа.

Мама снова пожала плечами. Она редко перечила отцу, хранила в доме мир и покой.

Только через полгода после смерти отца Полина поняла, как ей было непросто, когда мама стала ездить на курорты и в санатории, засиживалась у подруги, сменила причёску, стиль одежды.

Дочь не осуждала маму, она была тихой и неконфликтной девочкой. Больших и шумных компаний избегала.

Малышкой одна возилась в песочнице, потом подолгу сидела на корточках перед клумбой, наблюдая за бабочками и шмелями, летающими между цветов. Отец в шутку называл её созерцателем.

Тяга к уединению сохранилась и в школьные годы. Более-менее близко она сошлась лишь с Витькой Карасёвым.

Она знала, что нравится ему, но тот молча провожал её до дома, не утомлял долгими разговорами, не хвалился своими детскими подвигами.

Да что там говорить. В доме, где она жила с рождения, Полина мало общалась с соседями, с большинством просто вежливо здоровалась, иногда отвечала на незатейливые вопросы о житье-бытье.

Были только двое, Мария Петровна и Василийй Фёдорович, с которыми она могла остановиться, поговорить, зайти в гости, и то только потому, что первая была подругой мамы, а второй дружил с отцом.

Полина как-то спросила маму о её спокойствии и непротивлении папе, внутренне понимая, что своей уединённостью в чём-то копирует мать.

– Я любила папу, очень любила и очень боялась потерять, – ответила та и заплакала.

Спустя три года мама встретила мужчину, к которому благополучно и переехала, оставив дочери трёхкомнатную квартиру и пожелав счастья...

Так Полина и осталась с Барри вдвоём в большой и тихой квартире. И не сказать, что ей было грустно или одиноко. С Барри не соскучишься, а больших компаний она по-прежнему чуралась.

Касаемо других мечт, то из них пока только карьера была в активном движении.

С семьёй и любовью имелись определённые сложности: тому, кто ей нравился, не нравилась она, а тот, кто пытался ухаживать за ней, не вызывал у неё никаких чувств.

*****

Сейчас ей надо бы поспешить, но ледяной дождь считал иначе. Практически семеня, она осторожно двигалась к остановке, пополнив число таких же горемык, спешащих домой с работы.

В голове она уже представляла, как будет гулять с Барри, и невольно передёргивала плечами.

«Или действительно знобит» – подумала она, когда очередные мурашки пробежали по телу.

С горем пополам добравшись до дому, Полина ещё на втором этаже услышала радостный лай Барри.

– Иду, иду, – бормотала она себе под нос.

Дверь напротив её квартиры приоткрылась, оттуда выглянула Мария Петровна.

– Задержалась на работе, Поленька? Барри сильно соскучился, – сообщила ей соседка очевидную вещь.

– Добрый вечер, Мария Петровна! Да, вот подзадержалась, а ещё этот дождь ледяной, пока добралась...

– Ой, и не говори, на улице ужас, что творится, – согласилась соседка, подождала, пока Поля откроет свою дверь и закрыла свою.

– Барюшка, сейчас, сейчас, только переобуюсь, – успокаивала она суетящегося пса, заждавшегося хозяйку.

Короткий ледяной дождь за считанные минуты превратил улицу в каток. Обледенело всё: деревья, асфальт, столбики невысокой ограды, подъездные ограждения-решётки старой хрущевки.

Семенила Полина, семенил Барри…

источник фото: dailypaws.com
«Вот, опять горло запершило» – подумала Поля и решила, коль уж вышла, всё-таки зайти в аптеку. Та находилась на углу дома, стоявшего поперёк других домов её двора.

С трудом добравшись до угла нужного дома, Поля привязала Барри к решётчатому ограждению соседнего подъезда, усадив собаку под крышу.

– Я быстро, Барри, жди! – велела она собаке.

*****

Перила крыльца тоже сильно обледенели, но Полина справилась. Купив таблетки от вируса и спрей для горла, она вышла на крыльцо.

Тут ей показалось, что фармацевт что-то крикнула ей вслед, девушка резко обернулась, подскользнулась и упала.

Сильно Читать далее...

Яськина улыбка

Не то проскулила, не то приглушенно рыкнула и, услышав раздавшееся в ответ полузадушенное, сиплое «мяу», посмотрев на хозяев, едва заметно, будто заново учась, вильнула обрубком хвоста…

Яська хандрила... Положит тяжеленную голову на вытянутые лапы, уставится в одну точку и лежит. Час лежит, два… Десять.

Вздохнет грустно, будто всхлипнет, прикроет глаза на минуту и по-новой… Смотрит в никуда, ко всему безучастная.

Лена с Артемом, хозяева Яськины, как только с хандрой этой её не боролись. И разговорами, и объятиями. И даже психолога собачьего вызывали несколько раз.

Когда и он не помог, совсем в крайность бросились - щенка маленького от чужой собаки своей горюющей ротвейлерице принесли.

Только и он не справился. Не заменил Яське собственных, потерянных из-за болезни в первые дни жизни, малышей. Не стал отдушиной.

Хоть и старался, тыкался крошечным мокрым носом в темный поджарый бок. Скулил просительно, плакал. Ползал по смотрящей на него равнодушно собаке, как по неподвижной горе. Барахтался...

А потом, так и не сумев пробудить убитое горем сердце, уехал за пазухой Артема туда, откуда привезли.

А Яська осталась… Срослась почти со своей лежанкой.

На прогулки раньше не меньше полутора часов занимавшие Артем с Леной её теперь на пять минут уговорами выводили.

Наденут ошейник, прицепят поводок и тянут просительно. Яська не сопротивляется, шагает, как кукла механическая. Переступает медленно с лапы на лапу.

А во дворе отойдет от подъезда на пару метров, сделает дела свои и обратно. Ни к парку, где часами бегать любила, ни к площадке собачьей, никуда не хочет.

Только к лежанке своей быстрее, где запах щенков её остался, вернуться. Лечь опять и не двигаться. Вздыхать, горе свое лелея…

Лена по-первости, сразу, как последний Яськин щенок умер, эту лежанку выкинуть хотела. Да только послушная и тихая Яська таким рыком зашлась, что и эту идею пришлось откинуть сразу же.

А других, увы, ни у Лены, ни у Артема больше не было...

И опасливая, пока еще только зарождающаяся мысль о том, что Яська вскорости может тоже уйти, нет-нет, да и мелькала в глазах, смотрящих друг на друга, не находящих выхода из сложившейся ситуации людей…

А за окном, тем временем, в свои права вступала зима.

Прятала под сыплющимся через дырявое небесное решето белым снегом яркие, пестрые, осенние краски. Равняла между собой и зеленые ели, и голые, стыдливо прикрывающиеся облетевшими прутьями-ветками станы берез.

Белила не устающим маляром выкрашенные красной краской парковые скамейки и земляные, усыпанные облетевшей с деревьев желто-бурой листвой, вытоптанные сотнями ног, тропки…

Зиму та, прежняя Яська ждала и любила.

Вылетала из подъезда шальной пулей и с разбега, почти до головы задирая задние лапы, всей своей тяжеленной тушей плюхалась в снежный сугроб.

Фырчала, лаяла, трясла слюнявыми брылями. Улыбалась...

Глупости, что собаки не умеют. Яськину улыбку только слепой не заметить мог: расходилась волнами от лучащихся удовольствием живых глаз прямо к черному застывшему над задранной верхней губой носу и бежала по шоколадной шкуре волнами до беспорядочно виляющего короткого обрубка-хвоста.

Глядя на такое чудо, Артем с Леной сами хохотали, не сдерживаясь. А потом падали рядом, обнимали с двух сторон перемазавшуюся в снегу собаку и счастливо замирали – сохраняли в памяти теплые, полные радости минуты Яськиного счастья.

Но то тогда - в прошлом.

Нынешняя зима для Яськи пришла незаметно. Заменила собой такую же ненужную собаке осень. И ни морозные, выведенные на окне завитушками узоры, ни снежные, похожие на перину сугробы, не заставляли почти уснувшее собачье сердце биться чаще.

К февралю стало совсем худо.

Яська стала отказываться от еды. И с заплаканными глазами Лена, в очередной раз провожая у входной двери ставшего почти родным собачьего доктора, до боли сжимала побелевшие от напряжения кулаки, понимая, что времени почти нет…

И тихо, прикусив губы, сдерживая готовый вырваться из груди отчаянный крик, плакала на плече обнимающего её, хмурого Артема.

Понимала. Прощалась… Но смириться, отпустить… Сил в себе не находила все равно.

Может быть, именно поэтому, пытаясь хоть как-то унять бушующее внутри отчаяние, оставив Артема присматривать за неподвижно лежащей, совсем не поднимающей голову Яськой, не застегивая накинутое на плечи пальто, вечером выскочила на улицу.

В темноту, напитанную холодным, остужающим эмоции звенящим воздухом.

Встала у подъезда, задрав голову к черному, усыпанному россыпью равнодушных звезд небу. Не закричала, нет…

Заскулила, как скулила лишившаяся щенков Яська. Заплакала.

И дождавшись, когда залитые слезами щеки невыносимо защиплет от холода, когда выстуженные, выметенные февральской метелью из души чувства заменятся ледяной, безжизненной пустошью, развернулась, чтобы пойти назад…

Но, сделав пару шагов, замерла.

Присмотрелась. И поняв, что лежащая у подъезда старая, серая половая тряпка, через которую она Читать далее...

О. Суслина.
Выбор

Щенка было жалко.

Прохожим, отводящим глаза от сиротливо сжавшегося в комок, насквозь промокшего после сильного ливня, маленького существа. Автомобилистам, проезжающим по дороге, с которой обочина и дрожащий на ней одинокий собачий ребенок отлично были видны.

Детям, застывшим у окна нависшей над раскисшей от дождя полоской земли многоэтажки, пытающимся что-то доказать упорно отводящим их в глубину комнаты взрослым.

Но времени…

Времени, сил и собственного тщательно оберегаемого комфорта было почему-то гораздо жальче.

И десятки так и не облачённых в слова мыслей: я бы помог… вот если бы не сейчас… так спешу… муж не разрешит…кто-то другой… роем жужжащих пчел метались в наполненном осенней прохладой воздухе.

А сил в маленьком, насквозь промокшем и беспрестанно дрожащем тельце оставалось все меньше.

Маринка увидела его из далека. И даже шаг замедлила. А потом и вовсе остановилась, покрепче перехватив оттягивающую руку сумку с рабочим ноутбуком.

Замерла.

И несколько нескончаемо долгих минут с каким-то отчаянием наблюдала за проходящими мимо людьми.

У нее тоже была работа. И нетерпящий опозданий начальник. И два, бесконечно заваленных делами, выходных в неделю на которых нужно было успеть так много всего.

И даже полосатый, ворчливый кот Матроскин, требующий к себе ежедневного внимания, у Маринки тоже был. Появился несколько лет назад, вот так же после дождя. Изогнул умещающуюся в то время на Маринкиной ладони спинку домиком и, каким-то чудом успев проскочить мимо автомобильных колес, уткнулся прямо в ее, Маринкины, кроссовки.

Почему-то, в эту самую минуту, именно отданные на откуп Матроскину кроссовки, без которых он категорически отказывался засыпать вот уже долгих четыре года, стояли перед глазами особенно ярко.

Может потому, что и были яркими. С зелёными полосками и режущими глаза солнечными желтыми шнурками. А может, потому что у кроссовок был Матроскин, который совершенно не хотел без них жить.

Авторский арт
А вот у маленького собачьего детеныша…

У дрожащего на обочине щенка не было никого. Даже несчастных кроссовок. И нужно было что-то делать. Выбирать. Закидывать на чашу весов и без того очевидные аргументы.

А потом?

Отвернуться и бежать на работу, сделав вид, что ничего не видела? В конце концов понадеяться на кого-то другого? А собственную, так не вовремя проснувшуюся совесть заглушить вкусным пирожным…

Маринка все еще успевает купить его в кафе рядом с офисом. Если, конечно, поторопится.

Или…

Наплевав на все неудобства, рывком метнуться вперед, взвалив на собственные плечи ворох совершенно не нужных ей проблем?

И Маринка решилась.

Преодолела почти бегом последние метры, подхватила под мокрый животик несопротивляющуюся находку и поспешила в сторону ближайшей ветеринарной клиники, по пути набирая номер телефона начальника.

А потом, получив внеплановый выходной (все же у начальников бывают собаки), с головой окунулась в круговерть навалившихся вместе с маленьким щенком забот.

И закрутилось.

Измочаленные тапочки, лужи. Ошалевший от нового жильца Матроскин и первое, неуклюжее «сидеть». Скрежет ключа в замочной скважине и радостный лай-визг, от которого сходят с ума соседи.

Маринка и не думала, что собака — это так много всего!

И от ранних утренних побудок с непривычки кругом голова. И дождь - совсем не повод оставаться дома. Под дождем растут грибы и, наверное, еще собаки. Хотя какое там «наверное»!

Маринка, глядя на вымахавшего за два месяца, достающего ей почти до колен Букса, убедилась сама - собаки растут только так! Растут на ура!

И кроссовки вот еще нагло уворовывают. Их, кроссовок, теперь по одному у каждого, и за свой левый, Матроскин и лапой по узкой морде может дать.

Только Букс не обижается, он вообще в Матроскина по уши влюблен: спят вместе, едят вместе…

Удивительно - кошка с собакой, а такие стали друзья!

Может потому и запрыгивает кот на подоконник, прижимается и без того холодным носом к стеклу, когда Маринка Букса на прогулку выводит. Переживает за друга, присматривает с высока.

Маринка задрала голову вверх - и сегодня сидит, смотрит. Маячит в прозрачном стекле полосатым пятном, пока они с Буксом со двора выходят.

Авторский арт
Ну ничего, они не долго. Час - полтора.

По знакомым парковым тропинкам, до собачьей площадки, а там кругом позади домов. Маринка будет мяч резиновый бросать, а Букс бежать за ним в вприпрыжку - веселая, шебутная игра.

А главное не одному Буксу по душе пришлась. Марина и не заметила от куда выскочила небольшая пестрая собачонка, только ойкнула удивительно, когда за улетевшим вперед мячиком бежали уже два пса.

Но Букс молодец, быстрее оказался, схватил добычу и к хозяйке. Не бежит, летит! Уши по ветру реют, как корабельные паруса.

Но и «пестрыш» не отстает. Того гляди за хвост колечком завившийся укусит соперника, еще и повизгивает на бегу. Не желает уступать победу? Хочет Читать далее...

О. Суслина.
Невезучий

Он лежал, прижавшись худым боком к прутьям клетки. Блеклая шерсть, покрытые корочкой гноя, потухшие глаза. Печальное зрелище для породистого, рожденного притягивать к себе восхищенные взгляды, молодого кота.

Но ему было все равно.

Разлившаяся внутри холодная черная пустота давно уничтожила все жившие в нем эмоции. Выстудила ледяной стужей живую душу, сдула, проткнув острой иглой разочарования мягкие, плюшевые, когда-то гревшие руки человека бока.

Он медленно, словно древний, ветхий старик пошевелился.

Грудную клетку пронзило болью. И надсадный, хриплый, вырвавшийся из груди кашель прокатился дрожью по всему его немощному тельцу, заставив вяло дернуться кончик висящего надорванной плетью хвоста.

В ушах зашумело. Но приглушенный, окутанный слоем ваты голос все равно самым краешком коснулся качающегося на волнах скорби сознания.

-Ох, Кантик, тихо-тихо. Ну что же ты?

Закрывающая клетку металлическая задвижка тихонько скрипнула, и спину зашедшегося кашлем, хрипящего животного накрыла теплая узкая ладонь.

Дежурившая в приюте Лиза пробежалась глазами по прикрепленному к вольеру исписанному листу с назначениями и устало вздохнула: не действуют.

Не помогают лекарства.

Ни новые, что дали сегодня. Ни старые, что давали вчера и позавчера…

И, казалось бы, обычная, легко поддающаяся лечению простуда, будто коварная, неизлечимая болезнь день за днем медленно, но верно убивает лежащего в клетке, похожего на тень себя прежнего, кота.

- Что же нам с тобой делать, маленький? На сколько еще тебя хватит? - Лиза перевела взгляд на нетронутые, стоящие в углу клетки миски с едой и грустно вздохнула.

Она работала в приюте уже несколько недель. Тихонько знакомилась с разношерстными, наперебой мурчащими ей свои истории обитателями. Выполняла несложные, поручаемые ей старшими сотрудниками повседневные дела. Радовалась за тех, кому посчастливилось уехать домой. И…

Каждую смену, каждый свой новый рабочий день, в перерывах между вечно наполнявшей приютские комнаты суетой, возвращалась сюда. К стальной, стоящей в отдалении от других клетке, укрывающей в своих недрах пятнистого, похожего на маленького, умирающего леопарда, кота.

Названный в приюте Кантиком «бенгал» впервые попал сюда два года назад. Его история была банальна и проста: люди куда-то переезжали. И рассыпанные по телу породистые полоски и пятна не спасли от предательства успевшее привязаться к своим хозяевам не хуже собаки животное.

Но разве было кому-то до этого дело?

Изображение из открытого источника
И оставленную в аэропорту переноску спустя почти сутки после улетевшего без него самолета совсем чужие, незнакомые руки принесли сюда.

И по началу все было совсем не плохо. За нового обитателя никто не волновался - ну разве может засидеться в приюте такая красота? И действительно, не прошло и недели, как за Кантиком пришла новая семья.

Вот только…

Таких семей за полтора года было четыре.

Первая вернула кота в приют через месяц. Слишком активный, слишком шумный, а они оказывается всегда хотели плюшевого, диванного кота.

В следующем доме Кантик продержался почти полгода, но снова вернулся в приют. Возникшая внезапно аллергия. Прости, кот, но она сильнее тебя.

Забившие тревогу сотрудники приюта, видя, как с каждым разом все грустнее и грустнее становятся кошачьи глаза, следующих хозяев отбирали со всем пристрастием. Чтобы уж точно!

Теперь навсегда, но…

Кантика принесли через неделю. Промахнулся мимо лотка.

И только спустя два дня, случайно заметив, что сидящий в уже набившей ему оскомину клетке кот как-то странно подволакивает лапу, поняли: промах не прошел даром. А светившийся на рентгеновском снимке, полученный в результате пинка след перелома, уже тогда был гораздо ярче, чем почти потухшие Кантиковские глаза.

Но все же коту выпал еще шанс.

Прекрасная, не сводящая с него глаз молодая семья. С трепетом прижатая к груди кошачья мордочка… И снова беда.

Сотрудники не стали вдаваться в подробности, принимая назад в уже знакомой переноске получившего к имени приставку «Невезучий» Кантика.

И вновь запертый в клетке зверь с того времени, казалось, уже остался в приюте навсегда. Не потому, что его не пытались пристроить, наоборот, к Кантику водили толпами потенциальных усыновителей. Вот только все они отворачивались от ставшего вялым, безразличного ко всему, растерявшего весь свой внешний породистый лоск животного.

И пока сидящие в других клетках Васьки и Мурки потихоньку разъезжались в свои новые дома, Кантик, как забытая за дверкой серванта поломанная игрушка, все глубже и глубже тонул в своей тоске.

А потом в приюте случилась эпидемия.

И не сказать, что серьезная болезнь - обычная простуда. Не лечи, сама пройдёт за неделю у любого кота.

А у Кантика вот уже почти месяц не проходит. Ни с лекарствами, ни сама. Высасывает из него последние силы, словно решившая поглотить все звезды в галактике черная Читать далее...

О. Суслина.
На черный день

Каспера бросили за городом, на обочине. Бывает вот так - стал не нужен.

И тогда - дверь машины открытая, и команда «гулять» следом. Касперу еще палку для надежности кинули. И пока он за ней радостный, обрубком хвоста виляя бросился, скорее на педаль газа жать.

И ничего, что в зеркале заднего вида пес, по обочине со всех лап бегущий, за машиной уезжающей отражается. Где машина, а где собака. Да тем более больная - выбьется из сил, но не догонит никогда.

Каспер и не догнал.

Упал как подкошенный, словно меха раздувая ходившие ходуном бока. Пересохший язык в пыль дорожную вывалил. Попить бы… Да только где же на трассе вода?

А в голове стучит: дальше!! Бежать нужно дальше… Забыли… Уехали… Без него!!!…Куда… Куда?!

И машины мимо, как звери железные. Мчатся, рычат. Шелестят лапами-колесами по нагретому добела асфальту, оставляя за собой канавы вдавленных полосок-следов.

Не тормозят, не останавливаются. Не всматриваются.

Какое им дело до лежащего на обочине пса? Они сильные, справные, механические. Не болеют, не старятся. А Каспер…

Как там врач-то сказал?

Поизносился вот с возрастом. И болячки потому цепляются. И то, что на ковер рвет, это только начало - первые признаки. И образование внутри еще совсем маленькое. Потому и дает о себе знать пока едва заметно.

И шансы в общем то неплохие. Операция, реабилитация. Восстановление. Но денег уйдет….

Дорого.

А усыпить? Нет, не могут. Лечится же. Пока еще лечится, да. А значит, показаний нет...

А к трассе вот, дороге загородной, показания нашлись.

И семь лет рядом, оказывается, дешево. И преданности до кончика хвоста - грош цена.

И бежать дальше вдруг совсем не хочется. Упасть и лежать без движения. И проклятая тошнота волнами накатывает. И глоток бы воды на язык сухой, но железные звери мимо мчат…

Разве есть им дело до Каспера?

*****

- Что, пес, и тебя бросили?

Провалившийся было в тяжелую дрему боксер дернулся. Сглотнул вязкую, комом собравшуюся в пасти слюну, закашлялся.

Задремал все-таки получается? Выключился? Совсем, значит, из сил выбился… Иначе как по-другому? Чтоб он, Каспер, да кота какого-то не заметил…

Не учуял врага вечного издали?

А получается вот не учуял. Забилась пыль дорожная в нос, смешалась с запахом подступающей со дна преданной души, отдающей выхлопными газами горечи.

А кот, видать, и воспользовался.

Сидит вот теперь весь такой не учуянный, прямо у зубастой Касперовой морды сидит. Стесывает шершавым языком с высохшего Касперова носа дорожную грязь. Вздыхает. Сам - то кожа да кости. Да колтуны еще по всей шкуре плешивой, как букли, до залысин кожу тянут.

Изображение из открытого источника
И больно ведь. Видно, что при каждом движении морщится. А головой все равно, бедовый, шевелит и языком по морде Касперовой не останавливаясь водит.

И надо бы взбрыкнуть, клацнуть зубами как следует, но…

Каспер только вздыхает блаженно. И лапу вот еще из-под тела своего массивного выпростал. Подгреб под себя сипло мяукнувшего нежданного товарища по несчастью и головой сверху придавил для надежности.

«Лежи, кот, сил набирайся! Отдохнем и дальше пойдем. В одиночестве смерти ждать сам небось понял как страшно. А вдвоем… Вдвоем глядишь как-нибудь да выкарабкаемся.

******

— Такие вот дела, Леночка, - покачал седой головой Сергей Григорьевич.

— И не жалко им, разбойникам проклятым, никого. Васька, участковый наш, сказал, что за месяц уже восемь домов обчистили. Все подчистую выгребли! И наплевать им, что людям кусок хлеба купить не на что. Разве ж есть у ворья душа, чтоб в ней жалость затесалась?

Вот и еду теперь поэтому. До самого города, до банка! Чтоб значит на карточку все, по-современному. А то мало ли…

Я ведь несколько лет копил. По рублику, по копеечке откладывал. Жизнь-то она ведь вон какая непредсказуемая. Вот и бережем мы, старики. На черный день собираем…

Сергей Григорьевич наконец закрыл дверь старенькой машины и, кивнув через стекло помахавшей ему на прощанье соседке, с которой частенько обсуждал последние новости, завел мотор. Внимательно прислушался к ровному, тихому урчанию и, удовлетворенно кивнув сам себе, неторопливо выкрутил руль.

Дорога из родного поселка до районного центра занимала почти два часа. Торопиться Сергей Григорьевич не любил, да и необходимости такой не было: банк до девяти вечера работает, а стрелка на наручных часах, чей потертый кожаный ремешок крепко обвивал уверенно лежащую на руле руку, едва приблизилась к цифре одиннадцать.

А вот подумать…

Подумать пожилому человеку хотелось бы о многом.

И о бандитах, что второй месяц кошмарят поселок, и о деньгах, которые в банк вез. Сумма-то денег этих скопилась не малая. Если хорошо поискать, то и на домишко какой-небольшой хватит. Или вот на кругосветное путешествие…

Только и дом свой давно у Сергея Григорьевича был, и на мир, до пенсии будучи капитаном целого круизного лайнера, за жизнь свою он сполна Читать далее...

О. Суслина.
Другая судьба

Палка больно ударила по хребту.

- Пошел вон, Скотина! - раздался следом крик, и вслед за брошенной палкой в пса полетел комок мокрого снега. Упал возле широко расставленных лап, окатив собачью морду холодным крошевом брызг.

Отскочивший пес зашелся лаем, вкладывая в этот разрывающий морозную тишину звук всю накопленную годами к человеку ненависть, всю боль, что уже давно выжгла дотла душу собаки, прикованной к цепи еще щенком.

Хозяин лишь рассмеялся.

Взмахнул рукой, выплескивая на и без того скользкую от наледи дорожку к воротам содержимое бутылки, зажатой во второй руке . И бросив победный взгляд на пятящегося задом в будку пса, поторопился открыть ходящую ходуном от стука железную калитку.

Они ввалились во двор кучей. Пьяные, горланившие песни хозяйские друзья. Рассыпались по небольшому двору, как подгнившие, прихваченные морозом яблоки.

Загалдели.

Пнули ногами со звоном прокатившуюся по наледи пустую алюминиевую миску пса. А потом и его самого… Пнули.

Потому что не сдержался, залаял. Инстинкт охранять свое опять оказался сильнее страха, застлавшего глаза. За что сразу и поплатился, скуля уползая в промерзшую насквозь будку. Подволакивая дергающую болью лапу от встречи с огромным, размером с половину его самого, сапогом.

И только когда веселящиеся мужики скрылись в доме, снова решился, выполз, не открывая взгляда от щели в приоткрытой калитке.

Забыли закрыть. Запамятовали.

И если постараться… Скотина напряг все силы.

Или сейчас, или никогда!

Натянутая до предела цепь. Рывок! Еще рывок! Шею сводит и дергает, горит огнем от усилий на грани возможного ушибленная, подкашивающаяся задняя лапа.

Но он вытерпит, все вытерпит…

Рывок! Рывок…

И еще раз! Пожалуйста, пожалуйста….

И падает на снег с тихим звоном кусок железной цепи, блеснув полукругом разжатого звена.

А дальше - в узкую щель калитки. Звеня свисающим с ошейника метровым концом цепи. Сдирая об острые, холодные грани металла тощие бока.

- Скотина! Стой, зараза! Поймаю, забью насмерть, тварь такая! - летит следом сопровождаемый пьяным хохотом ненавистный голос.

изображение из открытого источника
Но Скотина не остановится. Пока жив, не остановится никогда…

*****

В машине играло радио.

Переплетались с тихой музыкой напеваемые грустным баритоном слова. Тоня никак не могла уловить их смысл, что-то про лето, счастье…? Или про воду? Море…

На море Тоня давно уже не была. Как-то все не хватало времени, утекало оно сквозь пальцы, хоть Тоня специально его вперед не гнала. Да и семьей на море хотелось. А они… Ну какая из них всех семья?

Женщина бросила взгляд в зеркало заднего вида. Вздохнула. Сидевшая на заднем сидении девочка безучастно смотрела в окно. Смотрела сегодня, вчера, позавчера…

И от взгляда этого пустого Тоне становилось физически больно.

Что она делает не так? Почему не справляется? Может быть слишком много на себя взяла?

И надо было послушать директора детского дома. И есть другие, менее проблемные дети…

Вот только при виде других у Тони внутри не ёкало.

А при виде девочки, безучастно смотревшей сейчас на проносящуюся за стеклом обочину, душа уходила в пятки от волнения. И сердце билось еще часто - часто. И стучало в висках будто кем-то свыше припечатанное - наша! Наша! Наша!

Моя…

И Паша, муж Тонин, ее в этом выборе полностью поддерживал.

Женщина помнила, как сидя за столом напротив рассказывающей Машину историю директрисы Татьяны Васильевны, подбадривающе сжала ее руку уверенная Пашина рука.

И про то, как муж сказал, что все хорошо будет. Что они справятся. Просто время, любовь и забота нужны.

Все то, чего девятилетняя девочка Маша была лишена.

авторский арт
И специалистов еще посещать - важно. И ремни вот все, по возможности, из дома выкинуть. При виде ремней Маша, как дикий зверек, в углу сжималась и дрожала. И плакала...

Директор Паше с Тоней как есть все сказала - судьба у девочки нелегкая была.

В графе отец - прочерк, а мать…

Матери Маша боялась, как огня. Та при каждом удобном случае за ремень хваталась. Сказала не так, посмотрела… Двойку в тетради принесла.

За двойки Машу мать особенно сильно била, хоть и были эти двойки незаслуженными. Но та считала, что учиться Маша должна на "отлично" и не принимала от пытавшегося хоть что-то объяснять ребенка никаких оправданий.

Сразу, не раздумывая, хлыст свой с бляшкой на конце хватала.

Особенно сильно старалась, когда в доме гости очередные собирались. Двух зайцев разом убивала: считала, что от физической расправы у ребенка успеваемость повысится, и под ногами девчонка не будет путаться до самого утра.

Только вот и учиться, и уроки делать под пьяные вопли у Маши тогда тоже не получалось…

- И может бы никто и не обратил внимания на ее плохую успеваемость, все-таки второй класс к концу подходил только… Ну какие там особо знания, какие оценки? - директор детского дома Татьяна Васильевна Читать далее...

О. Суслина.
Самое дорогое

-Ничего, Яшенька, ничего, родненький! Мы завтра еще придем, - тяжело вздохнула Любовь Михайловна, погладив морщинистой рукой серого кота, лежавшего на свернутом в несколько раз покрывале поверх клетчатой сумки-каталки.

И почувствовав, как увенчанная темными треугольниками ушей усатая морда согласно боднула сухую ладонь, в последний раз бросила наполненный угасающей надеждой взгляд на идущую мимо толпу.

Людей гнали вперед заботы.

Усталость после рабочего дня, начинавшие собираться на небе дождевые облака. Тысячи важных поводов, совершенно не оставляющих ни сил, ни желания хотя бы на минуту задержать взгляд на жавшейся к пыльной стене у самого выхода из метро странной паре.

А ведь стояли они здесь уже одиннадцатый день.

Приходили, как только спадала дневная летняя жара, замирали двумя потрепанными временем статуэтками у покрытой пылью отштукатуренной стены и…

Ничего.

Они придут завтра и послезавтра. И после - послезавтра… Будут ходить столько, сколько потребуется, потому что по - другому нельзя.

И отмеренный врачами Любови Михайловне год слишком короток и быстротечен, чтобы надеяться на бессмысленное чудо и откладывать самое важное на потом.

А важнее Яшеньки в жизни одинокой, пожилой женщины не было ничего.

Муж скончался больше тридцати лет назад. Уснул одним вечером, так и не выпустив из похолодевшей к утру ладони теплую после сна руку любимой, тогда еще полной надежд и мечтаний Любочки.

А дальше, без него…

Как-то не получилось, не сложилось больше.

И похоронив на пятом десятке ушедших один за одним родителей, превратившаяся к тому времени из миловидной, верящей в чудеса Любочки в серьезную, прагматичную до мозга и костей Любовь Михайловну женщина осталась на этом свете совсем одна.

И так и текла жизнь, сочилась одинаковыми по своей бессмысленности годами. Работа - дом, дом - работа. Общение с коллегами, соседями, какие-никакие повседневные дела.

И дома чистота и порядок вечные.

Вот только в выскобленных до блеска оконных стеклах вместо нарисованных пальчиками смешных рожиц ночами отражается безликая и холодная луна.

изображение из открытого источника
И вставать с каждым днем от чего-то все тяжелее. И подушка все чаще от слез мокрая.

И уткнуться бы в кого.

И обняли чтобы хочется…

Но кто ж ее одну-одинешеньку обнимет? Кому она на этом свете нужна?

А потом, со дня на день ей должно было пятьдесят пять исполниться. Юбилей вроде как. А она вместо подарка по дороге домой нашла сбитого машиной кота.

Он и не шевелился почти, лежал мешком окровавленным.

А люди шли мимо, отводя в сторону тусклые от равнодушия глаза. И Любовь Михайловна, прошла тоже. Шагов десять прошла. А потом развернулась.

Вздохнула сочувствующее, и на руки жалобно пискнувшее животное осторожно взяла.

С того дня прошло пять лет.

Не сказать, что жизнь сильно изменилась, но вставать стало однозначно легче. И сердце билось ровнее, и подушка от слез мокрой больше почти не была.

А домой возвращаться не тошно стало. Не угнетали больше набившие оскомину одиночество и тишина.

С приходом в квартиру подлатанного врачами Яшки от них одни клочки остались, да и те вскоре вовсе пропали. То ли когтистой лапы испугались, то ли вездесущего, гибкого как кнут длиннющего хвоста.

А у Любови Михайловны от перемен таких даже мечты появились.

Пусть приземистые, обычные. Про дачу, сад, цветы по весне распустившиеся. Она ведь после смерти мамы с отцом на старой родительской даче так и не была.

А в этом году вот собиралась, планировала вдвоем чтоб, с Яшей. Он для нее теперь дороже всех на свете, чтоб с ним надолго расставаться. Пусть не человек, кот всего лишь, а по значимости самая что ни на есть родная душа.

Они в тот день весенний так и сидели с ним вместе, перебирали под ярким светом настольной лампы купленные по зиме в магазине кривобокие, разноцветные семена.

изображение из открытого источника
Да только вдруг закололо, защемило под левой лопаткою. И словно брызнувшая из жерла вулкана лава, горячая волна по телу прошла.

Замершая от боли Любовь Михайловна пришла в себя от шершавого языка Яшки.

Тыкался кот холодным носом. Слизывал с щек горячие капли.

Надо же, как прихватило - подумала, и Яшеньку вон до дрожи, дурная, напугала и сама даже и не поняла как, со стула на пол сползла.

И надо в больницу, конечно.

Но весна ведь на улице… Мечты, дача. Разлетевшиеся по полу от взмаха руки семена.

Но в зеленых глазах Яшки волнение плещется.

- Ох, ладно, родной, схожу, схожу обязательно! Проверюсь, действительно, мало ли? Ведь я у тебя тоже одна.

А коридоры в больнице длинные. И ходят, мечутся по ним измученные люди туда-сюда. И Любовь Михайловна пока все кабинеты обошла, тоже устала - сил нет.

А от усталости лопатка опять разнылась.

Ждала все что скажут - защемила. А врачи ей сроку год дали. Не защемление - сердце. И операция, чтоб шанс был, оказывается, Читать далее...

О. Суслина.

За счастьем

У Лиса ложка звякнула об алюминиевую посудину, Шута подскочил, Стена затвором автомата щелкнул. И только Митяй не шелохнулся, всмотрелся в траву: показалось, нет? Вроде сверкнули меж тянущихся в высь зеленых полосок-стеблей желтые кошачьи глаза.

🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾

Землянку вырыли быстро. Четыре мужика с руками - долго ли умеючи?

Еловых веток на земляной пол тут же, в пролеске наломали. Сбоку - углубление для маленького костерка.

Пару ночей переночевать хватит, а больше им и не надо. Приказ простой, геройствовать не велено. Так, походить тихонько, оглядеться. Понять, нет ли поблизости врага?

Это на передовой все напрямик - огонь, залпы, звон в ушах. Сожженная дотла земля, обломки стволов деревьев, посеченных осколками. Домов руины - наизнанку вывернутые жизни. Каждый шаг уже сам по себе маленькая, безжалостная война.

С собой, с трусостью, со смертью…

Митяй раньше считал, сколько раз заглядывал в ее, кажущиеся пустыми глаза. На самом деле в глазах этих чего только не отражается: осколки, с кровью смешанные, втоптанная в грязь, не успевшая вырасти трава. Воронье черное. И в каждой птице кричащей чья-то вырванная из тела живая душа…

Здесь, по бокам, все равно проще – можно целыми перебежками. Влево, вправо, вперед на три километра. Зудит чуйка, сосет под ложечкой - бегом на два обратно.

Такое вот туда - сюда движение, война, она ошибок не прощает. Кому хочется на тот свет спешить? Потому и двигаются с осторожностью. Сначала они, а теперь и он, Митяй, - разведка, за ними уже и остальные подтянутся.

И если с двух флангов получится… В клещи взять…

- Эх, - Митяй запрокинул голову к небу, - Домой бы сейчас. Там мать, жена Светка, ребенка ждет. Когда Митяя на передовую забрали, на третьем месяце беременности была. А сейчас уже и рожать пора...

Изображение из открытого источника
Летит время. Жрет его, ломая судьбы, безжалостная война.

- Морок, ты чего там замер? Лешего увидел? - окликнул Митяя Семен Васильевич, черт его знает за что получивший позывной «Стена». Стена из него, конечно, как из Митяя бабка, за такой стеной согнувшись не спрятаться, и голова, и задница, как говорится, видна, - Веток набери еще, Лис огонь развел, обедать готовить пора.

Вот Лис - другое дело, - думал Митяй, собирая сухие ветки для костра, - рыжий, как заря над Волгой жарким летом. И хитрый такой же. Такому нигде не страшно, выкрутится, вывернется, взаправду, что та лиса.

Скинув сухие ветки слева от землянки, так чтоб подкидывать у того, кто готовит дотягивалась рука, Митяй прилег поверх брошенной ветровки на уже начинающую желтеть траву. До вечера вылазок все равно не будет, а значит можно покемарить, прикрыть уставшие от ночного перехода глаза. Не сказать, что разведка просто давалась. Но с передовой, где Митяй на всю жизнь вперед настрелялся, конечно, ни в какое сравнение ни шла.

Разговаривать не хотелось, хоть и пытались товарищи бросить в его сторону каждый по слову. Митяй только мычал в ответ неразборчиво, отстаньте мол, надоели своими шуточками хуже жужжащего над ухом комарья.

Пусть и спасали они порой от тоски черной - шутки эти грубые, как из решета сыплющиеся из мобилизованного откуда-то из-под Тувы мужичка с позывным «Шута», оказавшегося четвертым в их маленьком разведотряде.

Митяй все гадал, почему Шута-то? Может просто «Шут» уже занят был, а может дело было в растянутой на полтора слога, тягучей как мед под сотами, букве «а-а-а», которую Шута в каждом слове тянул, сам того не замечая.

Черт его знает.

Захочет, сам расскажет. Не принято тут в душу лезть, и так истоптанная вся, кирзачами грязными перемазанная. Как только не почернела еще, как выжженная почти до основания деревня, что они прошли вчера рано по утру?

А ведь жили в ней не так давно люди. Семьи создавали, детей рожали...

А теперь вот – там, где жизнь и счастье были - торчащие гнилыми зубами остовы сгоревших домов. И плачет под ними раненым зверем усеянная минами и снарядами плодородная когда-то земля…

А от Лисьего варева во рту слюна собирается. Как бы Митяй себя не одергивал, все-таки не каждый день такая роскошь, как горячая еда. Дым от костра приметный, не прочешешь территорию прежде, чем разжечь - заметят, расстреляют и поминай как звали.

Изображение из открытого источника
А у него Светка там. Родить на днях вот должна…

*****

Рисовая похлебка с кусками плавающей в ней мясной тушенки теплыми комками падала внутрь живота. Митяй почти всю тарелку съел, когда из зарослей напротив раздалось жалобное – «Муа-а-а»!

У Лиса ложка звякнула об алюминиевую посудину, Шута подскочил, Стена затвором автомата щелкнул. И только Митяй не шелохнулся, всмотрелся в траву: показалось, нет? Вроде сверкнули меж Читать далее...

О. Суслина
После сорока

Алтая с Пухом к себе на двор не одна семья забрать пыталась. Да только не шли они никуда. Лягут у закрытой калитки, прижмутся друг к другу, дрожат. А сверху снег, как саван белоснежный падает. И плачет, воет холодными ветрами вместе со скулящей собакой суровая зима.

🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾🐾

Домик был не большой. Такой себе домик: светелка в три окна, пара крошечных близнецов-спален и кухонька два на два с выходом на веранду, с которой Саяна - речушка местная, мелкая видна. Но ей хватит, куда одной больше?

А она теперь одна.

Ни котенка, ни ребенка. И мужу вот спустя пятнадцать лет брака тоже не нужна. Приелась, сказал, опостылела.

А у Ленки с работы, что на двенадцать лет ее младше, глаза, как небо, голубые. И талия еще, и душа нежная. И они встречаются, оказывается, уже полгода. Втихую, урывками, конечно, но он все взвесил. Решился, сказал и вещи собрал за один вечер.

Квартиру вот ей с барского плеча оставил.

Она не стала напоминать, что квартиру эту купила еще до брака. Без его участия. Сама.

А на работе как-то сразу все всё поняли. Лиля не отрицала - разводимся, да.

И от сочувствующих взглядов первое время пряталась в туалете. И так плохо, зачем лезут? Зачем ей эти лживые слова, скрывающие за напускным участием безразличие?

Про то, что в сорок жизнь только начинается… Что она лучше, обеспеченнее… И глупости это все, что страшно… И он, конечно, еще пожалеет…

Пока только Лиля жалеет. А может, просто не привыкнет никак по-новому чтоб. Одна.

И кошмары опять вернулись.

Лиля и так плохо последние ночи спала, но, наверное, этого мало. И все должно навалиться сразу, если больше не за кого прятаться.

Вот на Лилю и навалилось.

По раскрашенным витиеватыми узорами обоям поползли страшные тени прошлого.

изображение из открытого источника
И Лиля маленькая снова. И баба Маша стоит со спицами у окна. Мама с папой через два часа придут только, а Лиля уже соскучилась. И дверь входную, не сказав бабушке, заранее отперла.

Они зашли в эту дверь тихо.

Лиля только и увидела, как по лицу бабушки ударила одетая в черную перчатку рука. И спицы с нанизанными на них цветными нитками, зацепившись за ажурный край свисающей с подоконника салфетки, повисли, раскачиваясь.

Туда-сюда. Туда-сюда.

А у бабы Маши глаза стеклянные. И в них Лиля, ладошки к груди прижимающая, отражается.

Это потом ей скажут, что бабушка об угол острый головой при падении ударилась. И умерла.

А там, в прошлом, маленькая Лиля все кричала и кричала. И за руку еще бабушку дергала, не понимая, почему она не двигается… И маму с папой громко звала.

А потом и ее ударили.

И молчать велели. Лиля помнит, как больно дергало щеку и саднила лопнувшая в уголке губа.

А от неостанавливающихся слез перед глазами все расплывалось, но Лиля все равно смотрела. И на вывороченные ящики, и на пустую мамину шкатулку с украшениями…

И когда ее подняли на руки, била кулачками изо всех сил. Маску случайно с того, кто держал сорвала. И успела услышать:

- Вот все с девчонкой и решилось, Рваный. В машину ее! В лес увезем и все дела.

А потом щеку опять болью дернуло. Но Лиля больше не плакала, потеряла сознание. Слишком тяжелая для шестилетнего ребенка была у грабителя рука.

Её нашли грибники. В лесу, в тридцати километрах от города. Поисковая операция к тому времени длилась уже два дня.

изображение из открытого источника
Но Ляля не считала время, и как выжила одна среди леса - рассказать тоже не сумела. Вспомнила только как увидела людей из-за деревьев. И бежала, бежала… Кричала:

- Я здесь! Здесь! Мамочка! Папа! Я здесь! Я одна…

Со временем гибкая детская психика научилась прятать за выстроенной умелым психологом в сознании ребенка высокой стеной страшные воспоминания тех дней.

Но иногда, когда Лиля испытывала сильный стресс, в стене открывалась маленькая, неприметная дверка.

И тогда…

*****

- Я пропишу таблетки, будете принимать на ночь. Сон без сновидений лучше наполненного кошмарами сна. И еще, - пожилой психиатр поправил съехавшие на нос очки в роговой оправе, - Я бы посоветовал вам сменить обстановку. Возможно переехать. Как вариант завести собаку, или кота.

Взяв протянутый ей рецепт, Лиля благодарно кивнула.

Переехать...

Была у нее все это время одна мечта. Но привыкший жить в городе бывший уже муж о доме и слышать ничего не хотел.

А теперь вот, наверное, можно?

Теперь Лиле не нужно ничье разрешение?

Слабое утешение, но все же есть хоть один плюс в том, что она, Лиля, теперь одна.

*****

Домик нашелся быстро. Далековато, конечно, от города деревенька, зато цена Лилю вполне устроила.

И на работе дали удаленку, бухгалтер он ведь не токарь, можно работать и не у Читать далее...

Незнакомые лица

— Что, в дом престарелых меня отправишь? — усмехнулась Ксения Геннадьевна, когда вместе с дочерью вышла из кабинета врача. Вика ответила не сразу. Задумалась.

— Нет, мам, к себе заберу, — она взяла мать под руку и повела в сторону выхода.

— Ура! Ура! — обрадовались Оксана и Аня. — Теперь бабуля будет у нас жить!

— А ты хорошо подумала? — спросила бабушка, обняв внучек, когда те подбежали к ней.

— Мам, давай без этих вопросов. Хорошо? Сказала, что заберу, значит, заберу.

*****

Когда Вика услышала от врача слово «Деменция», то сразу поняла, что про личную жизнь, к которой она так долго готовилась, можно забыть. Теперь всё свое свободное время Вика будет вынуждена уделять своей матери.

Вариант с домом престарелых был очень заманчивым, но она решила, что матери лучше находиться среди близких ей людей, чем пытаться ладить с чужими.

Да и врач ей то же самое сказала. «Лучше, если Ксения Геннадьевна с вами будет жить».
Что ж, теперь она будет мамой не двоих, а троих детей, потому что её мама уже стала временами «чудить».

От этих мыслей Вику отвлек звонок телефона. Она посмотрела на экран и сбросила вызов.

«Эх, Юра — хороший ты человек, но вряд ли мы сможем теперь жить вместе. Да и нужна ли тебе я с таким прицепом?».

Вика вытерла слезы, написала Юре сообщение, что перезвонит позже, после чего сразу переключилась на другие насущные проблемы. Вещи она на днях из деревни перевезет. Там всего пара сумок наберется. На такси смотается туда и обратно.

Вот только…

…необходимо решить: куда деть кошку. Брать домой еще одного «ребенка» ей не хотелось.
С этими тремя бы справиться.

К счастью, выручила соседка:

— Ты, Викуся, не переживай. Я за домом присмотрю. И кошку кормить тоже буду. Мне совсем несложно.

Единственное, чего не учла Вика — это реакции матери. Она требовала, чтобы кошку Агату привезли к ней.

— Вика, она же старая. За ней тоже уход нужен, — говорила Ксения дочери.

— Мам, тётя Света за ней присмотрит, не переживай. Да и ей там лучше будет — свежий воздух всё-таки.

В её двухкомнатной квартире действительно особо негде разгуляться.

Но Ксению Геннадьевну такой ответ не устроил. В знак протеста она замкнулась в себе и долго не разговаривала с дочерью. А потом произошло то, чего Вика так боялась.

— Мам, идем завтракать!

Но из комнаты никто не выходил. Усадив девочек за стол, Вика пошла к матери.

Ксения Геннадьевна сидела на кровати и смотрела куда-то вдаль. Будто сквозь стену.

Взгляд был пустой, пугающий…

— Мам, завтрак готов. Идем?

Она не отвечала. Тогда Вика подошла к ней вплотную и положила руку на плечо.
— Мам? С тобой всё в порядке?

Ксения Геннадьевна медленно подняла на неё свои глаза, в которых не было абсолютно никаких эмоций, и спросила:

— Ты кто?

У Вики аж мурашки побежали по коже. Странно ей было слышать такое от родного человека.

Вроде умом она понимала, что это мать её, а глаза были чужими. Голос чужой. Да и сама она какая-то чужая.

— Мам, это же я, Вика. Дочь твоя.

— Нет у меня дочери и не было никогда. Зачем ты обманываешь меня? Где Агата?

Пришлось тогда Вике достать тяжелую коробку со шкафа и целый час показывать маме семейные фотографии. Что-то она вспомнила. Но не всё. Впрочем, дочь и внучек признала. Значит, еще не всё так страшно — «повоюем».

Некоторое время было всё нормально, а через месяц ситуация снова повторилась.
Так же утром она пришла к матери, а та её не узнала и бубнила себе под нос:

«Кто эти незнакомые лица? Никого не знаю. Отвезите меня домой, Где моя Агата?».

Опять Вике пришлось показывать фотографии, рассказывать, кто она такая и кем ей приходятся Оксана с Анечкой.

Морально было очень сложно. Еще сложнее было объяснить девочкам, почему бабушка так странно себя ведет.

Уже несколько раз Ксения Геннадьевна подзывала к себе Вику и указывая пальцем на Аню с Оксаной, тихо спрашивала: «Кто эти девочки? Разве им не пора домой?».

А бывало так, что просыпалась утром и всех узнавала. Вот только происходило это очень редко.

Наверное, если бы не Юрий, Вика бы просто сошла с ума… Он, как узнал про маму и её неутешительный диагноз, сразу приехал, обнял крепко и сказал, что будет рядом.

Однажды даже целую неделю сидел с мамой дома, когда Вика с девочками лежала в инфекционном отделении. Кормил её с ложечки, стойко терпел её капризы.

Вика была очень благодарна ему за всё и сильно расстраивалась от того, что ничего не может дать взамен:

ни любви, ни тепла, ни внимания…
Спустя некоторое время состояние Ксении Геннадьевны резко ухудшилось.

Врач предупреждала, что так может быть, но Вика всё равно оказалась к этому не готова.

Мама подолгу не узнавала ни дочь, ни внучек. Могла не спать сутками, шаркая ногами после полуночи. Часто разговаривала с кем-то, а еще кого-то гладила.

— Мам, кого ты гладишь? — спрашивала дочь, приходя с работы.

— Агату, — отвечала она. — Вы совсем её не замечаете, бессовестные! Нельзя так с животными!

«Странно, нас не Читать далее...

Елена Шаламонова

Барсик

Лиза возвращалась с работы. Она подошла к ларьку, чтобы купить хлеба. Укладывая покупку в пакет, она вдруг почувствовала, что к её ногам кто-то прижался. Глянув вниз, Лиза увидела маленького котёнка, который жалобно замяукал.

- Чей это котёнок тут? - спросила она у продавщицы.

- А кто ж его знает, - равнодушно ответила полная седая женщина. – Их тут вечно подбрасывают. А я что – бюро добрых услуг? Мне тоже не надо. Мне некогда, я и дома-то почти не бываю, всё работаю…

Она захлопнула окошко ларька. На улице было холодно. Начинал накрапывать осенний дождик. Смеркалось.

- Что же с тобой делать? – подумала Лиза. Уйти просто так от озябшего трясущегося котёнка она не могла. Девушка стащила с шеи платок, нагнулась и завернула в него малыша, в сумерках даже не рассмотрев его как следует.

Запихнув мягкий свёрток за пазуху, она пошла к дому, думая: «Ну, почему всегда я?... Эх, чудо ты маленькое…Ребёнок».

Дома Лиза сразу накормила малыша. К новенькому с недоумением присматривалась старая кошка Лизы – Машка.

Она не приближалась к котёнку, пока Лиза кормила и поила его молоком. Но когда малыш замурчал и уснул на Лизиной кофте в кресле, то Машка, осторожно встав на задние лапы и заглянув на кресло, понюхала котёнка.

- Что ты, Маш? Ты же умница, не обидишь его. Он малыш.

Лиза погладила свою кошку, и та, будто поняв ситуацию, успокоилась и легла на диван рядом с хозяйкой.

Лиза решила откормить тощего малыша, дать ему адаптироваться к новому жилью, а потом устроить в добрые руки. «Хорошо, что впереди выходные. Как раз он привыкнет ко мне и дому».

Девушка знала, что найти новых хозяев для котёнка будет непросто – ведь он беспородный. Обычный камышовый окрас, неприметный, таких беспризорников десятки плодятся по подвалам многоэтажек. Поэтому девушка подала объявление о котёнке сразу же.

Малыш довольно быстро освоился, принял ванну в заботливых руках Лизы, стал играть. Он почти не отходил от своей хозяйки, беспрестанно гладясь о её ноги. На вид ему было не больше месяца. Лиза назвала его обычно – Барсиком.

Даже Машка привыкла к юному пушистику. Она первые дни внимательно наблюдала за ним, но поняв, что еды и тепла хозяйки хватит на всех, успокоилась и даже стала ходить за Барсиком повсюду, словно опекая его.

- Ты молодчина, Машка, настоящая мамка. Мы же с тобой женщины… Понимаем, что детям быть сиротами никак нельзя.

Так прошло две недели. Лиза приходила с работы, а её дружно встречали у двери друзья: Маша и Барсик. Они уже играли вместе, хотя Машка и уставала порой от назойливой дерзости малыша. Вместе с хозяйкой хвостатые садились ужинать. Лиза радовалась и смеялась на выходки котёнка. Он научился носить клубок ниток, словно маленький мячик. Лиза кидала, а он ей приносил, как собачка.

- Способный ты наш. Учись, Машка! - говорила Лиза.

Девушка жила одна. Родители её были в разводе и имели по второму браку, а жили в другом городе, откуда Лиза приехала в посёлок после учёбы в институте. Тут ей дали комнату в семейном общежитии. Она не хотела от кого-то зависеть, даже от родителей, и решила начать свою самостоятельную жизнь…

Однажды вечером ей позвонили. Мужчина просил посмотреть котёнка. Лиза сказала свой адрес, села на диван и задумалась. Она так привыкла к малышу, что отдавать ей его теперь уже было жалко. Словно от сердца отрывать.

Однако вскоре в дверь позвонили и на пороге Лиза увидела молодого мужчину с мальчиком лет пяти. Они вошли и стали смотреть Барсика. Мальчик был в восторге от котёнка. А Лиза забеспокоилась: стала расспрашивать, с какой целью хотят взять котёнка? Ведь он не игрушка для мальчика. А дети разные бывают, могут и обидеть ненароком. Лиза встревоженно смотрела на то, как мальчик гладит Барсика, как восхищённо смотрит на него.

Лиза уже не хотела отдавать котёнка никому. Сердце её сжалось. Но она понимала, что в общежитии ей двух животных держать будет тяжеловато. Тем более кот скоро вырастет, ему нужно будет гулять. Это не Машка – домоседка.

Мальчик обнял котёнка, взял на руки, и Лиза поняла, что отнять от ребёнка Барсика будет тоже жестоко. Глаза ребёнка были счастливыми.

Отец мальчика отвёл Лизу в сторону и стал тихо говорить:
- Понимаете, нам очень нужен именно такой котёнок. Наш Барсик был точь-в-точь таким. Ну, просто копия. Умер месяц назад. Сенька плакал. Я объяснил, что Барсик к нам вернётся, только маленьким, чтобы снова быть с нами. Вы даже с именем угадали. Фантастика…

Лиза смотрела на мальчика Сеню и видела, как тот радовался и верил в папину сказку. Она вздохнула и согласно кивнула, а потом спросила:

- А мама-то мальчика пустит вас с таким новосёлом в дом?

- А мамы нашей уже год как нет, - ещё тише сказал мужчина. – Сирота он наполовину… Поэтому котёнок нам очень нужен. Хоть какая-то радость, забота, отдушина для ребёнка.

Лиза молчала. Она смотрела на Сеню, затаив дыхание… Он по-прежнему ласково держал котёнка на груди, покачивая, а тот Читать далее...

Это цитата сообщения Stefaniia-Stefa Оригинальное сообщение

Родословная человека. Неандертальцы как они есть

В 1856 году в небольшом гроте Фельдхофер в долине Неандер неподалёку от города Дюссельдорф были найдены несколько костей и неполный череп, которые обладали нетипичными для людей формами. Сначала на эту нетипичность особого внимания не обратили и признали находку обычными человеческими останками, изменёнными рахитом и прижизненными травмами.

Но затем были обнаружены ещё подобные находки в гораздо лучшей комплектности и сохранности и к "нетипичности" учёным пришлось присмотреться. Вскоре стало ясно, что речь идёт вовсе не о человеке современного типа, а об отдельном виде. Его назвали неандертальцем в честь места обнаружения первой описанной находки (были и более ранние, но не вызвавшие к себе такого внимания).

После того как эволюционная теория Дарвина перестала считаться научным анекдотом и с оговорками была признана научным сообществом, неандертальцев стали считать переходным звеном между обезьянами и людьми. Оттого-то первые реконструкции их облика были крайне обезьяноподобны. Художники рисовали неандертальцев крайне волосатыми, сутулыми, кривоногими, с практически обезьяньими мордами, мало чем напоминающие человеческие лица.

Но чем больше зрели и матерели антропология и палеонтология, чем больше учёные получали в свои руки инструментов исследования, чем больше получали данных, тем больше внешность неандертальцев "сапиентизировалась". Анатомически они, конечно, отличались, но не так уж и значительно. Неандертальцы были ниже ростом, чем современные им сапиенсы (165 см в среднем против 180), но гораздо коренастее, фигурами напоминая борцов или штангистов.

Особенности неандертальских скелетов в местах прикрепления мышц и связок говорят об огромной физической силе их обладателей, значительно превышающей человеческую. А вот бегунами на длинные дистанции неандертальцы были так себе (на это указывают особенности строения суставов ног и мест прикрепления мышц бедра и голени). Сапиенсам они могли бы дать фору в коротком рывке, но на дистанции проигрывали однозначно.

Основные отличия между двумя видами заключались в строении черепа. Кстати, неандертальцы были поголовастее сапиенсов. Объём их черепной коробки мог достигать 1750 кубиков, а средний показатель составлял 1500 (у современных людей - 1350, у современных неандертальцам сапиенсов - 1450). А вот остальное... Сплошной надглазничный валик, сильно скошенный назад маленький подбородок, широкий уплощённый очень большой нос, скошенный назад лоб, вытянутый назад череп (иначе нельзя было вместить очень крупный мозг) - эти черты могут по отдельности могут встречаться и у современных людей. У неандертальцев же они были в комплексе, что делало их лица уродливо-притягательными для нас.

Читать далее...

Мы должны его спасти

Дрожащими руками Маша схватила телефон и ещё раз перечитала сообщение от мужа: «Скоро буду дома. Только забегу в магазин».

От магазина до дома пешком минут десять, да и то, если по дороге считать всех ворон на деревьях.

А с того момента, как Петя отправил смс, прошло уже полтора часа.
Она снова набрала его номер и снова кто-то издевательским голосом ответил:

«Абонент не абонент».

— Да что же это такое? — не выдержала Маша и швырнула телефон на кровать.

Правда, тут же взяла его снова. «Вдруг Петька позвонит. А он позвонит! И тогда она ему такое устроит!».

А пока его не было…

…Маша кусала ногти и бесцельно бродила по двухкомнатной квартире, не зная, чем себя занять.

«А если его ограбили? Напали со спины, стукнули кирпичом, вытащили из кармана кошелек, набитый деньгами, и оставили одного лежать на улице? — промелькнула мысль. — И никто ведь к нему не подойдет, не поможет. Подумают, что алкаш».
Маша стала рыться в аптечке в поисках валерьянки.

Когда содержимое коробки перекочевало на стол, она вспомнила, что последние четыре таблетки выпила вчера перед сном. За неделю Маша умудрилась весь «стратегический запас» успокоительного уничтожить.

Что с ней такое происходит, она и сама не понимала. Но нервничала без причины каждый день. Хотя, кажется, догадывалась, почему её распирает изнутри.

В последнее время она стала замечать, что Петя немного охладел к ней. Рано утром уходит, поздно вечером приходит.

После ужина сразу спать. На все её знаки внимания отвечает шаблонно: «Извини, мне завтра на работу!».

Да, он говорил, что у них аврал, но...

А теперь еще и задерживается где-то… «А если он… Нет! Нет! Не думай даже об этом!».
Чтобы не сойти с ума окончательно, Маша позвонила Даше. И снова услышала ненавистный ей голос: «Телефон абонента находится вне зоны действия сети».

Ей хотелось громко кричать и ругаться матом на весь дом. Чтобы все слышали.

Но телефон, будто догадавшись о её намерениях, тихонько пиликнул, а на экране высветилось сообщение от сотового оператора: «Абонент снова в сети».

Маша сначала подумала, что это Петька объявился, но не особо расстроилась, когда увидела номер Даши.

«Хоть до кого-нибудь дозвониться…».

— Алё, Дашка?

— Привет, подруга. Если ты по поводу денег, то пока порадовать нечем, зарплату задерживают. Как дадут — отдам.

— Петя пропал.

— В смысле?

Маша стала рассказывать подруге, как Петя написал ей смс, как уже полтора часа прошло, а его дома нет, как она валерьянку искала и не нашла, потому что…

А потом Маша поделилась еще и своими соображениями по поводу его отсутствия.
— Слушай, ну почему сразу кирпичом по голове? Может, он приятеля встретил или… приятельницу.

Даша хихикнула.

— Ты извини, кто-то звонит мне по второй линии. Если что, перезвоню, — ответила Маша.

— Хорошо, держи в курсе.

Маша сбросила вызов и со всей силы швырнула телефон на кровать. И снова почти сразу взяла его в руки.

Естественно, никто по второй линии не звонил. Маше просто нужен был повод, чтобы закончить разговор.

«Тоже мне подруга… Это же надо додуматься: приятельницу встретил…
А если действительно встретил?».

Маша неподвижно сидела на кровати в спальне, а её взбудораженное воображение рисовало ужасные картины в духе а-ля Голливуд с Петей в главных ролях: то он под магазином лежит и рядом кирпич, то вместе с приятельницей в гостинице…

Когда щелкнул замок на входной двери, Маша от неожиданности вздрогнула.

Но так и осталась сидеть на кровати. Она еще не до конца понимала, что происходит.

— Заходи, заходи, не бойся. Чувствуй себя, как дома, — услышала она знакомый голос.

Такой знакомый…

«Это же Петька!».

Маша выбежала в коридор и замерла. Сделала два шага назад и прислонилась спиной к стене.

— Петя, кто это?

— Это Граф! — радостно заявил муж и погладил собаку по голове. — Скажи, он классный?

«Да уж, назвать Графом вот это...»

— Зачем ты привел его? Ты в своем уме? Если это шутка, то явно неудачная.

Петя улыбнулся.

— Нет, не шутка.

Он подошел вплотную к Маше и аккуратно обнял за плечи, прижимая к себе.

— Я его возле магазина встретил. Его и троих парней пьяных, которые хотели на нем прокатиться верхом. Нет, ну ты представляешь, до чего додумались?

Маша молчала.

— Пришлось вмешаться. Завязалась драка, телефон мне разбили, один из них кирпичом размахивал. Продавец полицию вызвала… Давай поужинаем и я всё расскажу, а?

— Выгони его!

— Маш, ты чего?

— Выгони немедленно, я сказала! От него воняет помойкой! И вообще, может, он бешеный! А еще блохастый… А может, он смертельно болен, раз так воняет…

— Нет, мы его спасём.

— Спасём? Мы? Его?!

«Господи, за что это мне? — думала Маша, отстраняясь от мужа. — Я чуть инфаркт не получила, а он собаку собрался спасать… А меня кто спасать будет?».

Петя пошел мыть руки.

Маша осталась наедине с Графом. Они смотрели друг на друга и молчали.
Маша боялась сдвинуться с места, представляя, как эта псина Читать далее...

Птенчиковый папа

Птенец спорхнул с подоконника и подлетел к огромным страшным скорпионам. Не опускаясь на пол, воронёнок в пять ударов расправился с атакующим войском. После чего поскакал к своему кошачьему папочке и стал рассказывать ему в правое ухо, как он охотился.

Кот наблюдал за голубями. Он был охотник и промышлял птицами. Разными.

Дичь эта юркая, быстрая, и надо обладать терпением и уверенностью в себе, чтобы не остаться голодным. Ну, так вот он - умел. И приготовился уже к прыжку. Последнему. Он предвкушал вкус голубиного мяса, когда…

Когда прямо ему на голову свалилось что-то.

Что-то схватилось за кошачьи уши маленькими цепкими лапками. После чего упало на землю.

Кот в ужасе пискнул и мгновенно позабыл об охоте. Он прижался спиной к стене дома, находившейся прямо за ним, и уставился на то, что было перед ним. Это был птенец. Воронёнок. Подросший, но ещё не умеющий летать.

Кот решил смыться, на всякий случай. Тем более, что голуби уже улетели. Он упёрся всеми четырьмя лапами и стал отталкиваться от земли, но…

Но стена позади была совершенно непроницаемая. И раствориться в ней не получилось. Воронёнок заинтересованно смотрел на кота и явно что-то соображал. И, судя по всему, сообразил. Он в несколько прыжков приблизился к нему и прижался. Потом открыл клюв, и оттуда донеслось:

- Кур-кур.
- Господи, - подумал кот. - Мало того, что голодным остался, так ещё и это на мою голову.
Воронёнок, между тем, увлечённо ворковал, прижимаясь. И почему он решил, что этот кот его родственник, одному Богу известно. Но, судя по всему, птенец подумал, что это его рОдный папа. Наверное, скрывался от алиментов. Но когда случилось такое несчастье, и он выпал из гнезда, родненький папочка пришел на помощь.

- Папа птенчиковый! - раздалось прямо над кошачьей головой.
Рыжий бандит посмотрел вверх и зажмурился от ужаса. Прямо над ним стояли три женщины. Представляете, дамы и господа? Сразу три!

Ох, не к добру это. Точно не к добру, подумал кот и, тяжело вздохнув, попытался отодвинуться от приставучего птенца. Что, впрочем, не удалось.

Самая большая и страшная, с пудовыми кулаками и лицом, словно высеченным из мрамора, была бабушкой. Вторая, молодая и миловидная, судя по всему, была дочка. А самая маленькая. Девочка лет пяти, стоявшая совсем рядом, была дочка-внучка.

Она наклонилась и схватила птенца. Тот с интересом уставился на девочку и широко раскрыл клюв.

- Ням-ням, - вполне отчётливо произнёс он.
- И птенчикового папу! - топнула ножкой девочка.
- Может, не будем папу? - неуверенно попросила мама.
Лицо девочки потемнело, и она твёрдо и решительно заметила:

- Ты что же, хочешь птичку сиротой при живом папе сделать? Как меня? - и решительно закончила: - Берём папу с собой.
- Ну, прям вся в меня, - умилилась бабушка с каменным лицом и пудовыми кулаками.
Она наклонилась и, подняв рыжего разбойника, прижала его к своей необъятной груди. Глаза у кота вылезли из орбит. И он попытался жалобно мяукнуть, но…

Перед его лицом вдруг оказался огромный и страшный кулак, и бабуля сказала:

- Молчи, мерзавец. А то я тебе быстро припомню всех птичков, тобой убиенных.
Глаза немедленно вернулись на место, а жалобный писк застрял в кошачьем горле. Если не убьют, то, может, покормят, подумал кот. И был прав.

Кормили их дома действительно обильно. Коту это очень нравилось. Но вот птенец страдал. Три женщины кормили его разом. Запихивая в открытый клюв пипетки с манной кашей, творожком и молочком. Бедняга давился, кашлял и пытался вырваться из цепких женских рук.

Но раз трём женщинам что-то пришло в голову, то спасения нет никому.

Задыхающийся воронёнок летел к своему кошачьему папочке и пищал по дороге. А подлетев, прижимался и начинал жаловаться в левое ухо. Он рассказывал всё, ничего не скрывая, и из его глаз катились слёзы, полные обиды.

Кот прижимал его к себе левой лапой и тяжело вздыхал. Ему очень хорошо было известно, что такое издевательство и невозможность сопротивляться.

- Хоть и птица, - думал он. - А тоже человек, между прочим. И нечего над ним так измываться.
Воронёнок успокаивался и залезал на спину кота, где начинал перебирать пух и перья. Прошу прощения, шерсть. Он рассматривал её то правым, то левым глазом. Пытался найти отростки. Крыльев.

Ведь, по его мнению, папа должен быть крылатым. А как же. Но, видимо, папа в детстве много болел и кашлял, вот крылышки и не выросли. А потом он из гнезда выпал, а помочь было некому.

Чтобы отделаться от приставучего птенца, кот решил научить его всем премудростям охоты. На птиц… И теперь они вместе охотились на воображаемых голубей.

- Этот мерзавец из ребёнка убийцу воспитает! - говорила бабушка и грозила коту пудовым кулаком.
Но дочка-внучка была защитницей, и никто не смел даже крикнуть на рыжего учителя.

А этажом выше жил подпольный торговец гадами. Причем ядовитыми. Змеями, пауками, скорпионами, многоножками. У него вся квартира была забита террариумами. Товар шел ходко. Сейчас было модно хвастаться Читать далее...

Вспомнить всё

Недалеко гуляла собака с зеленым теннисным мячиком в зубах. Она была грязная и худая, а в глазах ее не было ничего, кроме боли и грусти. Правда, никто не смотрел ей в глаза. Люди проходили мимо, не замечая её. Зато она всматривалась в каждого прохожего, веря, что однажды встретит того, кого любит.

*****

— Герда, апорт! — скомандовал Андрей.

Собака, секунду до этого смиренно сидевшая рядом с хозяином, радостно гавкнула и бросилась догонять теннисный мячик.

Она была, как обычно говорят в народе: истинной «дворянкой» (то есть собакой неопределенной породы), но при этом очень воспитанной и умной. Будто не на улице выросла, а в каком-нибудь научно-исследовательском институте работала или даже преподавала.

Андрей думал, что ничего путного из его идеи стать дрессировщиком не выйдет. Но получилось всё совсем наоборот.

Любые команды собака схватывала на лету.
Скажет хозяин «Сидеть», она безо всяких уговоров сядет и будет преданно смотреть Андрею в глаза. Скажет «Лежать» — ляжет, подметая хвостом пыльный асфальт. На команды «Ко мне» и «Фу» тоже реагировала практически сразу. Во всяком случае не вынуждала своего хозяина повторять дважды.

Обычно у таких собак хорошая родословная и продают их явно не на рынке и уж точно не задаром отдают.

Но Андрей встретил её случайно: в ту ночь он поздно возвращался с работы и думал только о том, как побыстрее доехать домой и завалиться в холодную, но мягкую постель.

Даже ужинать не планировал, потому что не было сил что-то готовить: ставить воду на пельмени, ждать пока закипит...

Когда до дома оставалось рукой подать (минут 5-7 спокойной езды), он увидел собаку, которая неподвижно лежала на дороге. Андрей сразу понял, что она попала под колеса машины. Той самой, которая обогнала его на светофоре, пролетев на красный свет, как на зеленый, не сбавляя скорости, а может, даже прибавив немного.

Не долго думая, он отнес собаку в свой автомобиль, потом сел за руль и развернувшись, поехал не домой, как планировал, а в ветеринарную клинику, где просидел до утра. А утром забрал её домой, всю перебинтованную и обессиленную.

На улице он ее оставить не мог, потому что совесть не позволяла.
«Это же кем надо быть, чтобы её сейчас бросить на произвол судьбы?» — размышлял Андрей, поднимаясь на четвертый этаж с Гердой на руках.

Имя он придумал еще в клинике, пока сидел, пил кофе стакан за стаканом и верно ждал.

Тогда он еще не думал оставлять её у себя, просто нужно же было как-то эту собаку называть.

Но она осталась она у него жить навсегда.

Потому что «Это же кем надо быть, чтобы выбросить на улицу того, кто тебя любит?». А полюбила Герда его практически сразу — с первых минут полюбила. Еще тогда, когда он осторожно нес ее к своей машине и шептал ей на ухо: «Всё будет хорошо».

Когда Герда полностью восстановилась, они каждый день выходили на прогулку.

Сам Андрей давно уже мечтал о собственной собаке, но всё никак руки не доходили. Работа отнимала у него все свободное время.

А потом вдруг пришло понимание, что работа не волк и всех денег не заработаешь.

В один прекрасный день Андрей уволился, чтобы больше времени проводить с Гердой. Потому что она очень нуждалась в нем, а он в ней. Даже минуту друг без друга не могли. Одновременно начинали скучать. А это не хорошо, когда два живых существа скучают.

Накопленных сбережений хватало на все необходимые нужды, а потом он стал работать из дома, за компьютером, и тех денег, которые он получал, было более чем достаточно.
Много ли нужно счастливым для счастья?

Андрей всегда знал, что Герда у него особенная. Но позже окончательно убедился в этом.

Была у нее одна отличительная черта: команду «Апорт» выполняла исправно, но с одним условием. Бегала она только за теннисным мячиком. Откуда такая любовь к нему, было загадкой.

Андрей пробовал бросать ветки, палки, булыжники. Но они так и оставались лежать там, куда забросила их сильная мужская рука.

Зато теннисный мячик, куда бы он его не зашвырнул, возвращался обратно в пасти Герды.

Ни разу не было такого, чтобы маленький зеленый «колобок» не вернулся к ногам Андрея.

В тот день они гуляли, как обычно.

Только в другом месте. Потому что там, где они всегда гуляли, собралась компания лиц, без стыда и совести употребляющих на глазах у прохожих крепкие спиртные напитки и громко разговаривающих. Причем далеко не на культурном языке.

Андрей не хотел испытывать судьбу и решил, что ничего страшного не случится, если они погуляют в небольшом скверике на соседней улице. Там обычно было малолюдно и никто претензий предъявлять не будет, что он гуляет с собакой в неположенном месте.

Но страшное случилось.

Оно всегда случается неожиданно и подготовиться к нему невозможно. Потому и страшное.
Он бросил теннисный мячик метров на десять-пятнадцать от себя, но тот, подчиняясь законам физики (конкретно в данном случае — силе тяготения) и не в силах противостоять превратностям судьбы, угодил прямо на лежавший в траве Читать далее...

Три желания

— Да что тут думать? — решил подыграть незнакомцу Геннадий Петрович. Не верил он ни в волшебников, ни в Дедов Морозов. Но нужно было подыграть немного, чтобы тот то него отстал, наконец. Может, успеет еще осуществить задуманное.
*****

Худенький старик в длинном обшарпанном пальто и с деревянной тростью в руке стоял на пешеходном переходе и задумчиво смотрел, как меняются на светофоре цвета: то зеленый загорится, то красный.

Только вот желтого цвета почему-то не было. Круглое окошко посередине оставалось всегда темным.

Когда загорался зеленый, толпа людей аккуратно, чтобы не поскользнуться на покрывшемся тонким слоем льда асфальте, устремлялась на противоположную сторону. Только он один не двигался с места.

Стоял и ждал.

— Дедушка, вам помочь? — спросила молодая девица в желтом пуховике, взяв старика за руку и вглядываясь в его холодные глаза.

— Нет, доченька. Мне туда не надо… — улыбнулся Геннадий Петрович.

Правда улыбка на его лице выглядела натянутой, а лицо было мрачнее серых туч, заполнивших собой декабрьское небо.

Синоптики обещали сегодня обильный снегопад, но наверху пока не спешили давать зеленый цвет непогоде. В воздухе пролетали лишь одинокие, еле заметные снежинки. Будто разведчики, которых послали, чтобы проверить обстановку.

Геннадий Петрович с каждой минутой становился всё мрачнее и мрачнее, сливаясь с серой улицей. Становясь почти невидимым на фоне остальных людей, лица которых улыбались и радостно светились.

Улыбались и светились они не просто так. Все были в предвкушении грядущего Нового года.

Витрины магазинов еще неделю назад оформили замысловатыми снежинками и до самого пола увешали гирляндами, которые весело подмигивали людям разноцветными огоньками и дразнили их, заманивая внутрь.

Еще больше манили надписи на стекле:

«Только сегодня для всех покупателей скидка 20% и бесплатный кофе с собой».
Но Геннадий Петрович не разделял ни радости людей, ни настроения их предпраздничного.

Он ждал подходящую машину.

Такую, чтобы в один миг отправила его в другой мир. Мир, где его ждала жена, ушедшая из жизни четыре года назад. Мир, где ему не придется проводить дни в одиночестве, где он больше не будет всем своим телом ощущать состояние никомуненужности.

Семидесятилетний старик давно уже НИКОМУ не был нужен, даже родным детям, которые не звонили, не слали ему открыток, не писали писем. Будто навсегда забыли о его существовании — вычеркнули из памяти. Ничего его не держало в этой жизни, и что самое ужасное, здоровье его было богатырским. Ни одной хронической болячки.

Врачи в поликлинике только руками в стороны разводили: мол, случай ведь уникальный.

Для всех уникальный, а для старика печальный: с таким здоровьем долго ему еще мучиться на белом свете.

Внезапно из-за поворота вылетел черный джип и хрустя резиновыми покрышками по насту, понесся по прямой. В сторону Геннадия Петровича.

На светофоре загорелся красный цвет.

Старик коснулся тростью проезжей части, закрыл глаза и сделал шаг вперед. Но второй сделать не успел.
Сзади кто-то схватил его за руку и потащил назад.

Он открыл глаза и увидел, как мимо пронеслась машина, которую он ждал. Вздохнул с сожалением. Потом старик повернулся и увидел перед собой такого же старика, как он. Точнее копию самого себя.

С таким же морщинистым лицом и благородной сединой до висков, в таком же старом обшарпанном пальто и с такой деревянной тростью в руке.

Старик смотрел на него и улыбался.

Только улыбка его была веселой и жизнерадостной, а лицо не выглядело уставшим.

— И куда это мы собрались? — спросил незнакомец.

Несмотря на разительное сходство, Геннадий Петрович не знал этого человека. Да, он был похож на него, но совершенно другой. Веселый и жизнерадостный. Тогда как настоящий Гена последние четыре года больше напоминал засохший абрикос, завалившийся за кухонный гарнитур и всем своим внешним видом демонстрирующим нежелание жить.

— Что смотришь, как неродной?

— Извините, но я вас знать не знаю и разговаривать с вами не желаю.

— О как! — удивился незнакомец.

— И отпустите в конце концов мою руку, — стал отчаянно вырываться Геннадий Петрович из своих же рук, с такими же длинными костлявыми пальцами и пожелтевшими ногтями. — Да что вы себе позволяете вообще?

Но незнакомец не собирался отпускать Геннадия. Наоборот, схватил крепче и повел в сторону дома.

— Я это ты! — вдруг заявил незнакомец. — И я хочу тебе помочь, поэтому сопротивляться не нужно.

Старик смотрел на самого себя и не знал, что ответить.

— Правильно, перебивать не нужно. У меня для тебя есть предложение, от которого отказаться нельзя.

— Что за предложение? — спросил Геннадий Петрович.

— Туда, — незнакомец показал пальцем в небо, — ты всегда успеешь. Просто еще не время. А чтобы глупостей не делал, готов исполнить три твоих желания. Но они должны касаться только тебя. Поворачивать время вспять и воскрешать давно ушедших не умею. Не положено оными делами мне заниматься.

— Читать далее...

На морозе

Сделав дело, Максим обернулся и от неожиданности вздрогнул. В нескольких метрах от него находился лохматый кот, который тоже пришел сюда по делам, и явно не ожидал встретить тут человека...

*****

— Счастливого пути! — улыбнулась красивая девушка на заправке и помахала рукой.

— Спасибо-о! — крикнул Максим в ответ, выруливая на трассу.

После двух стаканчиков крепкого кофе мир вокруг перестал быть мрачным. Даже песня «Зайка моя» в исполнении Филиппа Киркорова, которую крутили четвертый раз подряд, совсем не раздражала.

К счастью, на радио, наконец, поняли, что происходит что-то не то, и быстро сменили пластинку.
Поставили Пугачеву, которая стала петь про миллион алых роз.

Впрочем, Максим в слова всё равно не вслушивался. Просто ему надо было хоть чем-то заглушить монотонный звук двигателя, от которого клонило в сон.

Он проехал уже пятьсот километров. Осталось еще столько же.

Да, это была очень глупая идея — ехать к брату на свадьбу на машине, а не на поезде, например.

Но поскольку гараж у соседа Максим еще не выкупил, а оставлять свою «ласточку» без присмотра на целую неделю не хотелось, пришлось садиться за руль и ехать за тридевять земель.

Он внимательно смотрел на заснеженную дорогу, удерживая руль двумя руками, и…

…боролся с желанием вдавить педаль газа в пол.

Больше всего ему сейчас хотелось не за баранкой сидеть, а завалиться в мягкую постель. И не вставать несколько суток.
Но рисковать ради этого жизнью…. Нет, не стоит это того. Поэтому он ехал медленно.

«Ничего, скоро буду дома. Совсем немного осталось потерпеть» — думал Максим, делая музыку громче.

— А теперь буквально несколько слов о погоде, — стал быстро тараторить диктор на радио. — В ближайшие часы ожидается аномальное похолодание. Уже этой ночью столбик термометра опустится до рекордных -30 градусов.

— Ничего себе… — удивился Максим. — Давненько таких низких температур не было.

— Синоптики рекомендуют оставаться сегодня дома, пить горячий чай с малиновым вареньем и, конечно же, слушать любимое радио «На своей волне» — закончил тараторить диктор.

Радовало в этой ситуации только одно: в салоне автомобиля было намного теплее, чем снаружи, и даже самые трескучие морозы не страшны.

Максим проехал последнюю деревню на своем пути и теперь вокруг, куда ни глянь, простирались леса.

«Лепота!» — восхищался он, любуясь стройными елями с белыми шапками.
А через несколько минут двигатель стал громко «кашлять», «чихать» и в конце концов заглох…

— Только этого не хватало!

Как ни крутил Максим ключ в замке зажигания, завести двигатель не удалось.

Он вышел из машины и сразу поежился от холода. Морозец был уже хороший. Даже дутая куртка не спасала.

Открыв капот, Максим ради приличия постоял пару минут и молча закрыл его. Рулил он неплохо, а вот ремонт — это не его. Максимум: может только колесо поменять или аккумулятор новый поставить.

«В общем, попал ты, дружище!»

Стоять на одном месте было очень холодно, поэтому Максим вернулся в машину.
Здесь было еще тепло. Но недолго.

Уже очень скоро температура внутри салона опустилась до нуля или около того. Термометра рядом не было, но по ощущениям было очень похоже. Находиться в машине стало некомфортно, а окна запотели. Приходилось постоянно протирать их ладошкой, чтобы наблюдать за тем, что происходит снаружи.

Но был и плюс в машине: продрогший металл защищал от ветра, который стал усиливаться.

Через некоторое время Максим снова вышел на дорогу и стал озираться по сторонам.

Признаков жизни не наблюдалось.

С двух сторон трассы находился лес, а сама дорога была практически пустая. До ближайшего населенного пункта, который он уже давно проехал — примерно 50 км. До города — ровно 100 км. Пешком, да еще и по снегу, такое расстояние не пройти.

Изредка по трассе проносились одиночные машины, но ни одна из них не остановилась. Хотя видели же, что Максим не просто так стоял и махал руками, как сумасшедший.

Может, и правда, он был похож на сумасшедшего?

А еще разберись с ходу: водитель это руками машет или маньяк загородный, который холодное тело водителя уже в лесу припрятал и ищет новую жертву.

«Вот я бы мимо точно не проехал» — думал он, глядя вслед очередному автомобилю.
Потом он стал сетовать на то, что не курит. Потому что, если бы курил, то наверняка, у него были бы с собой спички или зажигалка. Можно было бы костер развести.

«Блин, а чего я торможу?» — спохватился Максим.

Он достал из кармана телефон, чтобы позвонить другу Лешке или, например, в МЧС, но экран был темный.

По радио рассказывали, что на сильном морозе аккумулятор телефона быстро разряжается и…

…потом только черный экран.

«Надо было сразу звонить» — Максим с сожалением положил телефон обратно в карман.

Через полчаса выпитый на заправке кофе попросился наружу и Максим пошел в лес, подальше от дороги.

Хотя, учитывая, что машин было мало — можно было и не уходить никуда. Всё равно никто не видит.
Сделав дело, Максим Читать далее...