Мне хочется, чтобы этот пост прочел каждый украинец, особенно из юго-восточных регионов. Прочтут ли русские россияне - мне безразлично. Такие посты нужны живым, те же, кто посеял зло - мертвы. Во всяком случае для человеков. Почему мне близок этот пост? Я сам родом из Донецка и Крыма одновременно. Мои детство и юность закалялись в окружении понаехавшего руцкагамира. Но я к таким мыслям пришел не вчера, не в марте 2014 и даже не во времена Оранжевой революции. К похожим мыслям о России и Украине я пришел, когда их (независимых России и Украины) еще не было. Тогда был совок, концлагерь для всего национального. И вот уже тогда я осознал, что все, что продуцирует Москва - создается только ради одного страшного мифа. Мифа руцкагамира. И то, что гнойник рашизма, взращенный на этом мифе, рано или поздно прорвет в виде фашиствующего мракобесия я знал задолго до русско-украинской войны. Равно, как и знал, что осиновый кол в тухлое сердце Московии доведется вонзать именно нам, украинцам. Как оказалось и нашим братьям - кърымлы. Мы, Русь, совместно с Золотой Ордой когда-то совместно породили русского монстра - проект "Россия", нам его и уничтожать. Но, главное не это. Главное то, что после ликвидации империи зла нам всем предстоит жить, любить, рожать, воспитывать и строить взаимоотношения. Украинцы это делают уже, вопреки войне, оккупации, всем невзгодам переходного периода. Собственно, эта нить жизни и добра проходит сквозь длинный, но очень нужный пост, эпиграфом к которому я бы поставил знаменитые слова замечательного украинского актера-патриота Л. Быкова - "Будем жить!". Прочтите его, будь ласка:

[показать]

Константин Батозский

Это необычный пост.

10 дней назад у нас с Mariya Frey родилась дочь Лия. По этому поводу я переживаю самую масштабную ломку головы за всю свою жизнь.

До войны я был этаким романтиком-переростком, страдающим однолюбом, да и просто страдающим без повода и без. Мне нравилась современность, с ее невозможностью правды, условностью денег, вседозволенностью постмодерна, игрушечностью любви. Я верил, что мое призвание – складывать из букв слова и выискивать осколки настоящего в хрустальном мире моих страданий. Достоевский тип. Я все про себя знал.

Еще я знал и то, что буду не один. Я обязательно буду отцом. Я обязательно буду счастлив. Но потом. Я помню день, когда все поменялось. День когда внутри меня, внутри мои друзей, внутри моей страны постмодерн был поставлен на паузу и мы очутились в мире модерна. Это – день, когда началась война.

Война – штука очень конкретная. В ней нет полутонов, оттенков и множества смыслов. В ней все просто – или ты, или тебя. Или правда, или ложь. К чему я прежний, выпускник МГУ, работник Росатома и кочевник между Москвой и Киевом, оказался неготовым в принципе.

В моем осознании этой войны отчетливо помню несколько этапов. Первый – когда я понял, что они заберут Крым. Я это понял сразу, после появления там зеленых свинособак. Меня оцепил абсолютный ужас от неспособности изменить ход этой истории. Мой последний день в Крыму был 6 января 2014 г. Я улетал из собственной квартиры с чувством, что не вернусь туда больше.

В этот момент я обрел Родину. Родина не как безмозглая кремлевская машина убийц или фетиш для бездушных потомков разложившихся дедов. Родина как изнасилованная, парализованная и растерзанная мать. Родину, которую невозможно бросить. И московские друзья, которые предлагали найти убежище у себя на дачах вызывали у меня отторжение. Потому что у меня не было тех слов, которые бы они понимали. Потому что они отказывались мне верить. Мне, который тут, на месте. Мне, которого они, якобы, любили. На этой точке постмодерн разорвался, многосмысленность – ушла.

Второй момент – когда мы бегали по ночному Донецку и срывали днровскую символику. Нас таких набралось аж 12 человек. Естественно, на нас напали какие-то дети с ножами, а вместе с ними и менты, карнавально обвешанные лентами. Они очень дурно пахли и поток их сознания был абсолютно непробиваем – хунта, враги, россия, убивать фашистов, убивать бандеровцев, убивать, убивать, убивать... И тогда я понял – у этих ребят сейчас эйфория. Лучшие моменты их жизни (если они у них еще есть, разумеется) – это когда они подобрали власть и начали убивать.

Утром город просыпался и я встречался с дончанами разной степени близости к Ахметову. Богатые, красивые, лоснящиеся, все они делали губки бантиком и