В России сейчас два народа, две страны. Они и мы. У нас все разное: доходы, способ заработка, политические взгляды, отношение к советскому прошлому… Вот через это отношение к прошлому вы и поймете сразу, о каких именно двух частях нашей родины, пока еще единой, слава Богу, я говорю.
Вот мне попались на глаза воспоминая одного из «них»: «В 1981 году на центральном рынке Новосибирска на единственном мясном прилавке рубили что-то вроде дохлой лошади…»
Какая чушь! В командировках по Сибири я видел эти городские рынки, полные самого презентабельного товара – и за вполне, что называется, приемлемые деньги.
И тут меня осенило: мы ведь и тогда жили в двух разных мирах!
И мне аж стало жалко тех несчастных, живших в их самой злой реальности.
Уже в детском саду их били воспитатели, ненавидели и изводили другие дети, кормили насильно мерзкой липкой кашей.
А в моем садике все было будь здоров: воспитатели читали нам добрые книжки, к нам приходили шефы с кукольными спектаклями. Были огромные кубики, из которых можно было строить корабли и замки.
На праздники мы устраивали утренники, стремясь изо всех сил порадовать родителей. Декламировали стихи, пели. Папы и мамы млели от счастья!
А их с детских лет посылали в шесть утра стоять в очередях за молоком – и даже на Новый год одаривали маленькими, сморщенными, кислыми мандаринками. Но я-то помню, что мои мандарины были волшебно вкусными!
И дома их кормили какими-то ужасными синими курами, серой лапшой – и сахар был у них серый, мокрый и несладкий.
И в школе над ними издевались тупые учителя и гнусные «дети пролетариев»; в библиотеках от них прятали лучшие книги.
А в моей школе мне выдавали книжные новинки с ещё не просохшими штампами. И учителя у меня были замечательные, и друзья – не разлей вода. Жили мои школьные товарищи чаще всего в коммуналках – но когда мы всей ватагой забегали к кому-то в гости, родители не говорили нам худого слова, обычно появлялись какие-то угощения, мы чувствовали себя радостью и смыслом жизни взрослых…
А еще их всех насильно загоняли. Сначала в октябрята, потом в пионеры – а там и в плохие ВУЗы, в партию, в заведующие отделов проклятых оборонных НПО.
Их реальность можно было лишь переносить, сжав зубы. Ведь в их комсомоле надо было только молчать, набрав в рот воды. В их партии – не высовываться, не то могло случиться что-то страшное. Такое, о чем они даже сейчас сказать не могут.
Я же на первом своем комсомольском собрании выступил от души, после чего оказался в комитете комсомола, где говорил все, что думал – и не имел за это ни одного нагоняя.
Их с самого детства отрезали от заграницы. Им не давали встречаться с иностранцами, а если вдруг такое и случалось – то забирали все, что иностранец подарил бедному ребенку.
А в моей замечательной стране был Дворец Пионеров с клубом интернациональной дружбы, где мои сверстники свободно переписывались с юными американцами, англичанами, немцами. Встречали их здесь, летали в гости к ним…
И еще мне очень жалко их родителей. Они были такие хорошие – но их всегда затирали злые начальники. Денег им всегда не хватало, они искали какие-то левые приработки, но им запрещали это – и тоже загоняли их силком в партию.
Один из них почему-то очень гордится сегодня, что комбайны, которые изобретал его папа, очень плохо работали. Хотя папа был очень хороший.
А все, что делала моя мама, служило на ура – чем я горжусь по сей день. Она родилась в Магадане от отца, «пожелавшего остаться неизвестным», потом перебралась с моей бабушкой в Москву, встретила тут моего папу-фронтовика, выходца из ставропольской глубинки, окончила заочно биофак МГУ… Родился я в бараке, где ходить учился боком – так тесно стояли там кровати моей бабушки и моих мамы с папой. Но они оба работали на славу, с радостью – и к моим 20-и годам у нас уже была роскошная 4-комнатная квартира. Мой папа вступил на войне в партию – а маму никто туда не загонял. Но она как передовой ученый объездила весь мир при СССР, ее даже в шпионки в Штатах вербовали – но как она могла изменить родине, давшей ей ее фантастически счастливую жизнь?
Сегодня это звучит как сказка – но все это так и было в той нашей фантастической стране по имени СССР, ни убавить, ни прибавить.
И наши реальности с теми «ими» разошлись даже еще до моего рождения.
В их стране приходилось резать ночью своего кабанчика, чтоб не забрал «черный» комиссар…
А в моей стране красные комиссары вводили повальное образование, 8-часовой рабочий день, тотальную медпомощь, Дворцы культуры в городах и сельские клубы в каждом поселке. В моей стране мой папа, окончивший
Читать далее...
