«Проблема интеллигенции – ключевая в русской истории.» В.Ф. Кормер.
Пора, наконец, определиться, что это есть такое – эта наша уникальная, единственная в своём роде, «русская, советская, российская интеллигенция»? Ибо сами русские, советские, российские интеллигенты возводят своё невнятное название к иностранному, но вполне ясному и понятному слову «интеллект».
Однако такое определение интеллигенции справедливо везде за исключением России. И здесь невозможно не обратиться к блестящей статье Владимира Фёдоровича Кормера «Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура», написанной им в 1969 году в Москве и опубликованной в журнале «Вестник русского христианского движения» в 1970 году в Париже:
«Здесь пора усомниться в самом факте существования интеллигенции сегодня. В самом деле, ведь это вовсе не есть нечто, само самой разумеющееся. Ведь нетрудно показать, что мы во многом узурпировали понятие «интеллигенции», распространив его на не подлежащие ему области. У нас говорят: «советская интеллигенция», «техническая интеллигенция», «творческая интеллигенция», в одной книге даже — «византийская интеллигенция». Это наименование присваивается ныне всему без разбора образованному слою, всем, кто занимается умственным, не ручным трудом. А это неверно, у нас исказился первоначальный смысл слова.
Исходное понятие было весьма тонким, обозначая единственное в своем роде историческое событие: появление в определенной точке пространства, в определенный момент времени совершенно уникальной категории лиц, помимо указанных выше качеств, буквально одержимых еще некоей нравственной рефлексией, ориентированной на преодоление глубочайшего внутреннего разлада, возникшего меж ними и их собственной нацией, меж ними и их же собственным государством. В этом смысле интеллигенции не существовало нигде, ни в одной другой стране, никогда.
Всюду были (и есть) просвещенные или полупросвещенные критики государственной политики; были (и есть) открытые, и даже опасные, оппозиционеры; были (и есть) политические изгнанники и заговорщики; были (и есть) деклассированные элементы, люди богемы, бросавшие дерзкий вызов обществу, с его предрассудками и нормами. Всюду были (и есть), наконец, просто образованные люди, учителя, врачи, инженеры или работники искусства.
Но никогда никто из них не был до такой степени, как русский интеллигент, отчужден от своей страны, своего государства, никто, как он, не чувствовал себя настолько чужым — не другому человеку, не обществу, не Богу, — но своей земле, своему народу, своей государственной власти.
И так как нигде и никогда в Истории это страдание никакому другому социальному слою не было дано, то именно поэтому нигде, кроме как в России, не было интеллигенции.»
Как же так получилось? Откуда у нас это удивительное явление?
О, Петербург, Петербург! Грозное и прекрасное детище Петра Великого! Российское «окно в Европу»! Колыбель российской интеллигенции и двух революций!
Самый нерусский русский город.
Петербуржцы с самого детства, как заворожённые, не отрываясь, очарованно смотрят в это оконо, поворотясь к нему передом, к России задом, пребывая в совершенно непоколебимой уверенности, что они самые, самые, – самые первые, самые интеллигентные, самые достойные, – не оборачиваясь, они уверены, что вся Россия стоит за ними нестройными, как и всё в этой холодной стране, бесконечными, теряющимися во мгле, рядами с завистью, нетерпением и надеждой заглядывая им через плечо…
Когда Пётр I начал брить бороды боярам и рядить их в камзолы, а боярских детей повелел отправлять на обучение в Европу, он заложил первое и важнейшее основание для зарождения в России этого единственного в своём роде исторического явления – российской интеллигенции. С молодых лет, живя в Голландии или Германии, вдали от родных, русские аристократы невольно впитывали в себя не только науки, но и уклад, манеры, жизненную философию и сам образ мышления европейцев, по-преимуществу голландцев и немцев.
А между тем, немецкий образ мышления диаметрально противоположен исконно русскому. Немцам белее, чем кому-либо в Европе, свойственно аналитическое мышление, русское мировосприятие – напротив, в высшей степени синтетично.
Возвращаясь в Россию, молодые русские аристократы попадали в совершенно иной, уже непонятный им мир. Те из них, кто в силу своих личных качеств сумел примирить в себе оба эти начала, или, если можно так выразиться, смог интегрировать немецкий аналитизм в русский синтетизм, остались аристократами, прочие начинали вырождаться в интеллигенцию. Ибо начинали думать две взаимоисключающие мысли одновременно: по-русски и по-немецки, в двух противоположных, иногда даже взаимоисключающих парадигмах мировосприятия. Так зарождалось это необыкновенное «двойное сознание русской интеллигенции». Потому в условиях России они делать ничего не могли, ничего не могли довести до конца.
Неспособность к действию – главная особенность русской интеллигенции.
Ибо народ в России оказался не тот. Не тот, что в
Читать далее...