СКАЗКА О ЗОЛОТОЙ РЫБКЕ
То ли сказка, то ли быль...
Жил да был один бобыль.
Отродясь у бобыля
не водилось ни рубля,
вечно в доме неуют,
вечно бабы не дают.
Ну, да он не унывал:
уходил на сеновал,
сладко спал, а на рассвете
шел рыбачить, ставил сети...
Но стряслася с ним беда:
вынул рыбку из пруда,
а она сказала: Чу!
Отпусти – озолочу!
Он в ответ: не надо платы!
Мол, плыви, куда плыла, ты,
я тебя, мол, не держу! –
ну а рыбка: награжу!
Вот пришел мужик домой.
Что он видит! Боже мой!
Отчего труба дымит,
а в избе ухват гремит?
Что за баба у крыльца,
неприветлива с лица?
Молвит: я – твоя награда!
Он: спасибо, мне не надо!
Только в сказках, рад-не рад,
не берут назад наград...

В общем, наш бобыль женился,
отгулял, остепенился,
на обед – и щи, и квас,
баба пилит всякий раз:
вымой руки, вытри ноги,
ты – в избе, а не в берлоге...
загуляет – скалкой в лоб:
где шатался, остолоп?
почему разит сивухой? –
и повторно скалкой – в ухо...
В общем, счастлив, спору нет!
Доброй рыбке шлет привет.

C чистотою душа да и неравнодушная…
Ей бы лекарем стать. Только нет вот таких -
Не давали цены за ее простодушие,
Подавай всем расчётливых и деловых.

Сиротливо сидела душа та на полочке -
Недоверия пыль толстым слоем легла…
Полцены предлагали «игрушкой» на елочку,
Но о Боге забыть та душа не смогла.

Безобидный чудак удивлялся приветливо,
Приценялся дурашливо, цену набив,
И расспрашивал качества все привередливо…
Что живая она, совершенно забыв.

Но какой-то молодчик ворвался разбойником,
Разгромил все преграды и душу забрал…
Вслед кричали, что быть ему сразу покойником,
Что приличия он поведеньем попрал.

Он увез ее в лес, отпустил словно пташечку,
И прощенья просил за коварство людей…
А она прилепилась к стволу, как букашечка,
И ждала, что же сделает с нею злодей?

Он колено склонил за неравнодушие,
За ее чистоту – чистотой напоил,
И уверил, что ценится в мире радушие,
Что всегда человек только этим и жил!

Попросил не терять эти качества верные,
Что таких, как она – ни продать, ни купить,
Ведь слова его жизнью давно уж проверены,
Что лишь только такие умеют любить.
Галина Белгалис

Баллада о любви"

Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась любовь.

И растворилась в воздухе до срока
Над грешною землей материков,
И чудаки еще такие есть,
Вдыхают полной грудью эту смесь.

И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.

Только чувству, словно кораблю,
Долго оставаться на плаву,
Прежде чем узнать, что я люблю
То же, что дышу, или живу.

И вдоволь будет странствий и скитаний,
Страна любви великая страна,
И рыцарей своих для испытаний
Все строже станет спрашивать она.

Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна,
Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить.

Любой ценой и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.

Снег и ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал
Потому, что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал.

Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься, сколько не зови,
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешан на крови.

Но мы поставим свечи в изголовье
Погибшим от невиданной любви.
Их голосам всегда сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах.

И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах,
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья.

И я поля влюбленным постелю,
Пусть пьют во сне и наяву,
И я дышу, и значит, я люблю,
Я люблю,и, значит, я живу.

21:35
Маски

Смеюсь навзрыд — как у кривых зеркал,-
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал -
Как на венецианском карнавале!

Вокруг меня смыкается кольцо -
Меня хватают, вовлекают в пляску,-
Так-так, мое нормальное лицо
Все, вероятно, приняли за маску.

Петарды, конфетти… Но все не так,-
И маски на меня глядят с укором,-
Они кричат, что я опять — не в такт,
Что наступаю на ногу партнерам.

Что делать мне — бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?..
Надеюсь я — под масками зверей
У многих человеческие лица.

Все в масках, в париках — все как один,-
Кто — сказочен, а кто — литературен…
Сосед мой слева — грустный арлекин,
Другой — палач, а каждый третий — дурень.

Один — себя старался обелить,
Другой — лицо скрывает от огласки,
А кто — уже не в силах отличить
Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча,-
Но все-таки мне неспокойно с ними:
А вдруг кому-то маска палача
Понравится — и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным;
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?

За масками гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться,-
Что, если маски сброшены, а там -
Все те же полумаски-полулица?

Как доброго лица не прозевать,
Как честных угадать наверняка мне? -
Все научились маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник,-
Уверен я, что мой анализ точен:
Что маски равнодушия у иных -
Защита от плевков и от пощечин.
(В.Высоцкий)

Слушать этот музыкальный файл

Признание
Сергей Орешкин

Признаться в этом, вряд ли, кто отважится,
Но и молчать об этом – тоже нет причин:
Мужчины плачут чаще, чем вам кажется.
…Да кто их видит, плачущих мужчин?

Так повелось.
(причину нам не выпытать),
Но влага глаз мужских – не капает с лица.
Слезами «внутрь» -
из сердца слёз не выплакать,
и потому – взрываются сердца.

Мне долго жить предсказано пророчицей,
Знать, потому порой – без видимых причин –
Слезой «наружу»!
«В голос»!
плакать хочется.
…Да не люблю я плачущих мужчин.

Я помню, как меня родитель выпорол
и не позволил сыну слёзы утереть,
а слёзы жгли…
С тех пор я перед выбором:
Заплакать?
Или - лучше - умереть?

Пенсионер МО СССР поэзия ,музыка ,неопознанное.