Довольно холодно для осеннего дня, сидя в засаде уже девятый час, Ульрик всё слабее сжимал в руке старый охотничий лук, только ближе к сумеркам попалось два кролика и то поразила их не стрела, а клык верного Галохея, найденного Ульриком в Плачущем лесу четыре года назад. Плачущий лес не богат живностью, в нём даже падальщиков помимо птиц и таксанских ящеров нету. Именно в гнезде таксана Ульрик и нашёл, только что вылупившегося Галохея, остальные его сородичи не успели вылупиться, став пищей для воронов...
Вдруг где-то рядом раздался тот самый, долгожданный, пробирающий до костей рык. Звук доносился с чащи, что ниже по склону. Тварь неуклюже двигалась по безмолвным дебрям леса, громко шаркая о камень четырьмя покрытыми чешуй лапами. Найти её не составило труда, Ульрик и Гал остановились у камней поблизости. Она не пугалась разоблачающего её шума, не торопилась в укрытие, опасаясь нападения. Даже в полном опасностей Плачущем лесе это существо было уверено в своих силах, ибо его ядовитое дыхание несло смерть, острые когти оставляли в камне глубокие борозды, а для копьеобразных зубов, обрамляющих пасть, самая толстая шкура была словно паутина. Но страшнее всего был взгляд твари - взгляд свирфа, словно взгляд василиска, обращал всё живое в камень, по крайней мере так говорили в деревнях поблизости. Однако Ульрик не верил в подобные россказни полоумных старух и пьяниц. Охотник проводил глазами незваного гостя, за которым он охотился с самого утра. Он собственными глазами несколько лет назад видел, как свирф своим ядовитым дыханием убил нескольких рофов - небольших, похожих на коров животных, служивших весомой прибавкой к его рациону.
- Гал, - шёпотом пробормотал Ульрик. Галохей, не поворачивая головы, перевёл взгляд с жертвы на охотника.
- Обойди его со стороны скал и нападай оттуда, - указал пальцем Ульрик. Гал понимающе но нехотя фыркнул и медленно поковылял в сторону скал. - И шевели чешуйчатой задницей, - добавил охотник, четырёхлапый напарник, снова, ещё более недовольно фыркнув, ускорил свои и до того неуклюжие движения мощными лапами.
Охотник был на готове. Теперь он наблюдал, как чудовище устало тащиться по узкому проходу между тех самых скал как он и рассчитывал. Ульрик извлёк из ножен сабли, обретая столь необходимую сейчас уверенность, посмотрел на них и замерев вернул оружие на место.
Громкое рычание заставило свирфа остановиться. Монстр с любопытством взглянул вперёд, хотя его глаза мало что могли различить на расстоянии даже нескольких метров, а тем более в сумерках. Снова раздалось рычание, и свирф пригнулся в ожидании, когда очередная жертва выпрыгнет из засады, чтобы умереть. Тем временем Ульрик покинул укрытие, и обножив клинки медленно начал подходить к твари со стороны хвоста.
Рычание повторилось где-то впереди свирфа, он тщательно вглядывался в темноту перед собой своими маленькими, далеко расположенными глазами, больше напоминавшие вторые носовые отверстия. Его раздражало что противник не осмеливается приблизиться, раздражённое и одержимое кровью чудовище заковыляло вперёд. Ущелье сужалось с каждым шагом жертвы, оно уже бешено неслось вперёд, вдруг голову свирфа окутала темнота, острые когти Галохея глубоко полоснули по дёснам монстра, дав ему вдоволь глотнуть своей же крови. Свирф сделал шаг назад, именно этого и ждал Ульрик у начала ущелья, он обнажил клинки и стремительным бегом уже приближался к хвосту ошарашенной добычи, хотя только смельчак или дурак мог назвать десяти метрового хищника, а тем более свирфа, добычей. Кровь внутри охотника просто кипела, ведь они с Галли ждали этого самого момента весь день, а уже были глубокие сумерки и ночевать в Плачущем лесу было не желательно если хочешь дожить до рассвета. Ульрик уже забегал по хвосту чудовища, которое было занято Галохеем, кромсавшим уже не защищённую шею свирфа. Ульрик вонзил оба клинка в бедренную часть монстра, поочерёдно вонзая и оголяя клинки, пытаясь как можно сильнее повредить задние конечности и отвлечь его на себя, дав передохнуть Галохею. Порубленные и уже дрожащие от боли задние конечности свирфа подвели его и приземлили на землю. Он упал на бок скинув с себя охотника, загнав оставшийся в теле клинок глубоко в сустав. Монстру уже было больно даже издавать рык, за которым следовали потоки крови из разодранного горла, свирф медленно повернул голову и встретил ошалевший, вымотанный взгляд Ульрика.....Он так и знал, никакого обращающего в камень взгляда не было, был только взгляд бешеного зверя, всё ещё пытавшегося бороться. Посмотрев на него ещё пару секунд охотник поднял, оставшийся в правой руке клинок и вонзил его свирфу точно в глаз, вогнав его в голову до самой рукояти. Тело ящера практически мгновенно замерло, ударив тяжёлой головой о землю.
- А кроликов оставь себе, - с отдышкой и усмешкой в голосе произнёс Ульрик Галохею, уже минут десять сидевшему у кустов и изощрённо пытаясь дотянуться своим длинным языком до небольшой, кровоточащей ранке Читать далее...

В тот день люди вышли на улицу в последний раз посмотреть на полную луну, дело в том что подобное явление бывает раз в 3 тысячи лет. Предыдущий зенит луны завершился кровопролитной и затяжной резнёй между людьми и "не спящими"(родители, дети, близкие, вернувшиеся домой из мира инного) что-то зловещее приходило в это мир, что-то, что тревожило своим присутствием тех, кто давно упокоился, заставляя идти и забирать с собой в мир сумрака и боли родственную кровь... Те времена канули в лету , боль утери утихла в сердцах людей и жизнь наладилась, остались лишь песни и сказания окрашивающие в цвета те события.