Шесть лет назад в Сирте был убит Муаммар Каддафи. Почти шесть лет прошло с момента написания этих строк. Но ни от одной из них я не могу и не хочу отказаться. Ливию убивали, убивали, чтобы завладеть ее нефтью и водой. И убили. Это была первая страна в печальном мартирологе «арабской весны»…
Это очень трудно — «без эмоций» говорить о Муаммаре Каддафи. Хотя бы потому, что видеокартинки терзания стаей шакалов и стервятников тела уже бессильного, но еще живого льва — это одно из самых мерзких зрелищ, которые принес нам интернет. Точно так же, как оргазмическое «ВАУУУ! Пришли, увидели, он умер!» Хилари Клинтон (ее реакция на сообщение о гибели Каддафи) — это одна из самых мерзких политических деклараций последнего времени.
«Националист, убежденный патриот, который никому не подчиняется».
Так охарактеризовал личность Каддафи президент Уганды Йовери Кагута Мусевени… Не думаю, что Мусавени был прав. Каддафи подчинялся своей идее. И его смерть стала результатом такого подчинения. Победители Каддафи, мужественно скрывавшиеся все бурное время на французском военном корабле (я имею в виду Переходный Национальный Совет мятежников), характеризовали события «ливийской революции», как защиту ливийского народа «от геноцида».
Напомню, что под «геноцидом» понимаются действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. И если не через прямое физическое уничтожение, то путем «предумышленного создания для какой-либо группы таких
