Примерно год назад звонит мне подружка и, сильно волнуясь, рассказывает: «Сплю я себе спокойно, вдруг открываю глаза, а передо мной в проёме двери стоит цыганка! Такая, немолодая, в красном платке и цветастом платье, а в руках у нее то ли курица, то ли петух. У меня дома! Представляешь? Я как заору на весь дом! Все проснулись, сбежались в мою комнату, включили свет — никакой цыганки и никаких петухов нет. В общем, все решили, что это сон, хотя, вот на него совсем не похоже — слишком точная привязка к местности, да и вообще — все как на яву».

Я ее успокоила, мы поржали и пришли к выводу, что ей надо меньше работать. Чуть позже эта цыганка стала предметом троллинга Аньки. К счастью, она никогда не обижалась и вместе со всеми хихикала.

Прошел год. Идём с ней по городу. Кто не знает, в центре Питера тротуары настолько узкие, что XXL с XXL не «разъедутся» — один должен будет выйти на проезжую часть.

В общем, идём, и вдруг Анька замирает и останавливает меня рукой. Я поворачиваюсь — стоит бледная, глаза по пятаку и тычит пальцем вперёд со словами: «это ж она!». Я поворачиваюсь посмотреть, что это за «она», и глаз цепляется за образ немолодой цыганки, в красном платке и цветастом платье. В руках у нее, правда, не петух, а бумажный пакет. И в этот момент, на расстоянии двух метров, в том самом месте, где мы бы находились, если бы Анька не вросла в асфальт, увидев свой ночной кошмар посреди Питера, падает из окна допотопный… телевизор!

Мы поднимаем глаза — в окне торчит нетрезвого вида голова и со словами: «Никого не убило? А, ну ладно» — исчезает в проёме окна.

Больше Аньку никто не троллит. Побаиваются. Потому что никто не может объяснить, что это было. Никто, включая Аньку.

---

ТЁТУШКА МИНЯ/ОПТИМИСТ
[показать]
Мина Моисеевна, или попросту тётушка Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссёра с киностудии имени Горького.
Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.

Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:
— Куда я попал?!
— А куда Вы целились? — спрашивает тётя Миня.
Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Миня. Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну.
— Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. — Реклама — это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит, как она кудахчет. А утка несёт тихо без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы!
Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у неё была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера.
Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.
— Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать.
— Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо будем искать. Может быть, что-то откопаем.
— Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить. Но всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни — уехать в Израиль. И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не