Сибиряками сейчас становятся или уже давно являются люди, которым не нравится политика выкачивания ресурсов из страны и пренебрежения русскими людьми. Сибиряки к тому же еще и живут там, где эти ресурсы находятся, и ничего с этого не имеют. Может быть, в наше время почувствовать себя сибиряком и есть почувствовать себя русским.
Сибирью Россия приросла, а потом так и осталась. Огромная территория с низкой плотностью населения рассматривается всегда как ресурсная база. Никто не скрывает, что особенностью большинства проектов по освоению Сибири является практически полное отсутствие в них внимания к человеку, живущему в Сибири. Это такое, извините за выражение, пушечное мясо для политики центра. Даже крупные компании, которые там работают, используют менеджмент из Москвы и пришлых работников. Все это и создает сибирскую региональную идентичность, если не враждебную, то оппозиционную центру.
Социологи из Новосибирска Ольга Ечевская и Алла Анисимова исследовали региональную идентичность сибиряков, использовав нарративный метод. То есть, опрошенные люди рассказали о себе более или менее развернутые истории, что ученому позволяет выявить ключевые события и сюжетные линии в биографии человека, называющего себя сибиряком и проанализировать их разницу, чтобы вычленить самое главное. По постмодернистской социальной теории нарратив по своей форме и содержанию наиболее соответствует конструируемой, а не предвзятой и не предустановленной идентичности человека.
Идентичность авторами понималась как специфическое коллективное представление людей о себе при этом имеющее под собой деятельностную основу, а не заданное априори к людям, родившимся и живущим на территории Сибири.
«Таким образом, предполагается, что идентичность не является данной изначально, не формируется «раз и навсегда» на ранних этапах социализации, а актуализируется, оформляется, трансформируется и осмысляется в процессе жизни индивида, прохождения им разных этапов личной и семейной биографии, в ходе его взаимодействия с окружающей средой и социальной действительностью. Такой подход как нельзя более отвечает задаче глубокого, детального и структурированного изучения механизмов формирования идентичности, конструктов и категорий самоописания и самоосмысления, а также направлений и динамики их изменений. В этих изменениях могут находить отражение как сугубо личные события, так и общественные трансформации, преломленные в личных и семейных биографиях».
Сибиряк работает на благо Сибири и живет в Сибири.
«Они что-то здесь создали, построили и остались здесь жить, и эта принадлежность к общему делу в Сибири, это позволяет им чувствовать себя сибиряком» (А., 50, м., Иркутск).
«Как сибиряком
стать? Полюбить это надо, надо сюда прижиться, если тебе это к душе, тебе это все нравится, и общение нравится. Люди, которые тут осваивают вахтовым методом, уехали-приехали.., они не сибиряки, они просто тут работают. Но они, наверное, тут жить не хотят. Сибиряк – это более глубокое чувство: если даже я потом уеду куда-то, но столько лет я была сибиряком, то я останусь сибиряком» (С., 59, ж., Омск).
Сибиряк – это человек, осваивающий и защищающий сибирскую природу
«Братск – интересно, у них процентов 60 населения это первая волна, вот те самые комсомольцы-добровольцы, братская ГЭС. Там до сих пор есть люди, которые могут сказать: вот тут стояла моя палатка, вот этот энергоблок я построил. И вот этот вот менталитет палаточного Братска… То же самое – Усть-Илимск. Это менталитет комсомольских строек» (м., 40, Иркутск).
«Проблема Байкала и митинги затронули не только экологическую проблему, но и проблему прав живущих здесь людей. И отсюда начинается понятие «сибиряк» как основа солидарности. Мы живем на Байкале, и поэтому мы – сибиряки. И все, кто выходят на митинги за Байкал вместе с нами, даже в Москве, они тоже сибиряки, в том смысле, что они ценят эту землю» (ж., 32, Иркутск).
Сибиряками не рождаются, а становятся
«Если даже не родиться в Сибири, а приехать и прожить лет 10-15, то станешь сибиряком. Если остался, то становишься сибиряком. Весь этот быт, и люди себя здесь ведут по-другому – более щедрые, более открытые. А те, кто не приживается, те все равно уезжают» (м., 50, Иркутск).
Таким образом, сибирская идентичность оказывается сопряженной с деятельностной установкой на преобразование условий жизни, способствующее развитию сибирского региона. Ключевым в данном случае становится неравнодушное, «непотребительское» отношение к сибирской земле.
Из интервью политолога Виктора Мартьянова, Институт философии и права УрО РАН, «Кириллице»
«Экономический сепаратизм представляет для территориальной целостности России большую угрозу, чем этнический или религиозный национализм. Проблема в том, что жителей уральских и сибирских регионов не может устраивать тот факт, что к ним продолжают относиться как к внутренним колониям. Когда большая часть производимой ими продукции изымается метрополией
Читать далее...