- А Я помню, - рассказывала Маша своему другу, - как Я с мамой и папой ехали на 106-м автобусе из Первоуральского района в эту сторону. А потом Я слушала песню из пластинки группы "ТЕХНОЛОГИЯ", которая мне часто напоминала Нижний Тагил - тот город, куда мы с тобой счас едем.
- А о чём эта песня? - спросил Артур.
Маша ему пропела:
- Полчаса - на то, чтобы быть вдвоём,
чтобы позабыть, что такое дом...
И ещё -
Время нас не ждёт - и ведёт туда,
где в реке течёт чистая вода...
Дальше - не помню.
- Я тоже где-то слышал эту песню, - ответил Артур. - Только не помню где. У меня она никаких воспоминаний не оставила.

Электричка въехала в город. За окном начинало смеркаться.
- Скоро приедем, - сказала Маша.
Они с Артуром легли друг на друга и поцеловались.

На другой учебный день Артур на каждой перемене Машу Черникину гладил по головке, обнимал ЕЁ, целовал. Он, увы, не испытывал ни к одной из девочек ни малейших симпатий. Просто, ему не хотелось быть слабее и глупее других мальчишек - своих одноклассников. У него ко всем представительницам нежного пола было одинаковое отношение - точно такое же, как к своей маме Даше. Он выбрал ЕЁ - только из-за собственной трусости, боялся дать повод кому-то его (Артура) унизить.
А Маша этого ничего не знала, и потому всерьёз думала, якобы он и впрямь к ней неравнодушен.
Артур чувствовал, что эта девочка ему верит и радовался.

После уроков Маша опять стала безрадостной, какой раньше всегда была. Она всё так же преданно цеплялась руками за Артура, но смотрела на него плачевными и умоляющими глазами.
Когда они взяли свои пальто, девочка тихим голосом стала его просить:
- Артурчик, миленький, пойдём домой ко мне... Ну, пойдём, ну чё ты?
Мальчик попытался спокойно возразить, но тут у НЕЁ на глазах выступили слёзы:
- Пожалуйста, прошу....
И они пошли к ней вдвоём.

Когда они походили к Машиному дому - Маша Черникина жила в многоквартирном доме - Волчицын Артур решил уже ЕЙ откланяться и уйти, но вдруг она опять стала плакать:
- Надо... понимаешь?
И у него, мальчика, опять не хватило решимости проявить характер; и он снова покорился этой тоненькой, слабенькой девочке.

Квартирка, где жила Маша, была уютненькая, чистенькая. На семейных фото видны были жизнерадостные лица ЕЁ родителей, только одна она выглядела несчастной.
Маша и Артур сели; она сказала:
- Миленький мой мальчик, меня все будут ненавидеть за то, что ты со мной дружишь. Меня теперь любой может ни за что арестовать, посадить куда надо... - Девочка всхлипнула.
- Нет, никто не сможет у нас в России без вины забрать и посадить другого человека - у нас в России диктатура Закона! - ответил Артур и, как ему тогда казалось, он это говорил совершенно нормальным, спокойным тоном.
- Да-а, много ты понимаешь! - Маша сразу же расхныкалась - В России нет закона, есть столб а на столбе - корона!
- Но люди-то ведь другие, не такие как...
Маша перебила его:
- Не-е, счас всем хорошо, только у меня одной всё плохо будет, мне не будет никогда в жизни счастья!
- Да у всех всё нормально будет, и у тебя тоже.
- Не-е, мне одной всё плохо будет. У меня предчувствие такое.
- Чё, Маша. Не надо об этом думать. Ни о каких плохих предчувствиях. Ничё тебе не будет.
- Не-е, у меня действительно всё по-плохому пойдёт. Ничё хорошего мне в моей жизни не предвидится. Я точно знаю.
- А ты думай о хороших предчувствиях, и тогда...
- Да-а, много ты понимаешь! Если Я стану мечтать о чём-либо хорошем, мне совсем худо будет!
они помолчали. Затем Артур попросил:
- Маша, а ты расскажи мне, о своих проблемах.
Они опять примолкли. Потом - Маша спросила его:
- Артурчик, это, наверно, моя судьба такая - только плохого себе от жизни ждать? У меня не бывает по-другому.
- Машенька, но ведь эту судьбу человек - чаще всего - сам себе выбирает...
- Да-а, много ты понимаешь! Это не Я, а судьба такая меня выбрала! У меня нет и не будет иначе!
- Сделай над собой усилие...
- Да-а, много ты понимаешь! Меня теперь все ненавидят!
- Кто тебя ненавидит?
- Да все! Потому что Я уже - прОклятая! ПрОклятая!
Артур вытер лоб.
Всё так же в этом доме сияло благополучием и добрым светом. "Чё ей не нравится"? - подумал Артур.
- Да-а, - опять завыла - много ты понимаешь! Всё, что бы со мной ни случилось - Я могу только в мрачном свете воспринимать! Ни о чём светлом Я не способна думать!
У него вдруг сдавило горло.
- Ну и как ты думаешь жить с таким мировосприятием? - с трудом выдавил он из себя. И сразу же из него сами собой вырвались горестные рыдания, и несдерживаемые слёзы сами собой потекли из него: ему стало жаль девочку. В эту минуту он понял, что теперь уже действительно любит ЕЁ.
Маша, увидав перед собой парня в таком душевном состоянии, сразу поняла, к какому трагическому финалу могут привести такие ЕЁ мысли. И ЕЙ стало страшно за себя. И она принялась нежить, ласкать, целовать, гладить своего ненаглядного мальчика, говорить ему добрые слова, утешать, обнимать его, чтобы и самой успокоиться.

На следующий день они - Артур и Маша - в обнимку пришли в школу. И все девочки, у которых тогда были свои "любимые" мальчики, заплакали от зависти. Маша - наверно, впервые в жизни - вся сияла от счастья! Конечно - у них, всех остальных девочек, их парни грубо с любимыми своими дамами обращались, а Артур - никогда никому обидного слова не говорил, всегда со всеми такой нежный, ласковый!
В конечном итоге, в течении этого учебного года все девушки разочаровались в своих "кавалерах" и по-немногу бросили их. И только Маша и Артур остались верны друг и другу, и в следующем году продолжали быть оба вместе, и Маша была такой же жизнерадостной, какой до того ещё не была, и Артур оставался всё таким же к ней дружелюбным и таким же добрым со всеми.
И все им обоим завидовали.

В классе, в котором учился Артур Волчицын, у всех мальчиков было по одной любимой девочке, и все девочки-одноклассницы Артура каждая любила одного из этих мальчиков. И только он один из всех никого не любил, у него не было любимой.

Многие девочки в школе охотно бы полюбили Артура Волчицына и оставили бы ради него своих пока-ещё-любимых парней. Но, вот, он им не доверял. Он думал, кого бы ему выбрать, но только потом решил, что...

Девочка-одноклассница Артура Волчицына, Маша Черникина - была самой запуганной и трусливой в их школе. Кроме неё, все остальные учащиеся в их школе были нормальными детьми. И только одна эта Маша была до того пугливой, что просто смешно.
Эта девочка Маша в любой жизненной ситуации не умела себя проявлять иначе, как - тут, наверно, придётся сказать самую неприглядную правду - трусливым ничтожеством; но именно такую ЕЁ и предпочёл Артур всем остальным девочкам своей школы.
И в тот же день он увидел ЕЁ, у Маши всегда был самый несчастный в их школе вид, никто ни разу не видел улыбки на ЕЁ лице. Она была очень красивой девочкой, но ЕЁ ничего не могло обрадовать.

Артур тихонько подошёл к НЕЙ, посмотрел ласково - он с девочками всегда был добрый - улыбнулся, и произнёс:
- Не расстраивайся; всё в нашей жизни пойдёт к лучшему. Верь. - И отошёл в сторону.

И именно в этот учебный день на последнем уроке Маша подсела нахально (раньше она никогда такой не была) к Артуру, и весь урок его целовала, гладила по лицу, целовала его, тёрлась об него... Она мешала ему; но его это не печалило - наоборот, мальчик тогда был очень рад, что его любовные дела ему стали удаваться.

После занятий он ушёл домой очень довольный!

Гёрствуд зажёг газ и уселся в столовой, даже не поздоровавшись с Керри.
- Это ты, Джордж? - спросила она.
- Да, Я - отозвался Гёрствуд.
Керри поняла, что с ним творится что-то неладное.

Он только ковырял вилкой еду.
- Ты думаешь, что бар придётся закрыть? - спросила Керри, пытаясь навести разговор на тему, часто обсуждавшуюся за столом.
- Не думаю, а знаю! - бросил он с ноткой раздражения.
Его ответ рассердил Керри. У неё и без того был невесёлый день.
- Ты мог бы и не говорить со мной таким тоном, - сказала она.
- Ох! - вырвалось у Гёрствуда.
Керри поднялась с трудом сдерживая себя. Гёрствуд понял, что она обиделась.

В этой стычке впервые обнаружились их натянутые отношения.

А Керри возилась с постелью и в отчаянии спрашивала себя:
"Что же это будет? Что это за жизнь"?
Она вышла в гостиную, опустилась на стул у окна и расплакалась. От слёз у неё покраснели глаза, и когда она зажгла газ и позвала Гёрствуда, тот обратил на это внимание.
- Что с тобой, Керри? - спросил он, пристально вглядываясь в неё.
- Ничего, - чуть слышно ответила Керри.
- Ты плакала?
- И не думала даже!
Он догадывался, что эти слёзы вызваны отнюдь не любовью к нему.
- Не надо плакать, - сказал он, укладываясь в постель - Вот увидишь, всё ещё уладится.



О! ООООООООООО!!!!!!!!!!!!! О! хо-хо-хо-хо! О! О! О! О!

Сестра Керри - плаксенька. Плаксёна Плаксивая. Плачет маленькая девочка Керри.
Керри - плакса.



Плакса Керри.

Франческо Ченчи думал о других людях только для того, чтобы показать своё превосходство над ними, воспользоваться ими в своих целях или ненавидеть их. Одним словом, портрет, который автор собирается нам нарисовать, ужасен.
Ф. Ч. скорее вызывает отвращение, чем любопытство. Жертвой его гнусных замыслов стала его же дочь, Беатриче Ченчи.
Он интересовался общественным мнением лишь постольку, поскольку мог его оскорблять.
Его преступления вынудили двух несчастных женщин обратиться к помощи убийц, прикончивших его у них на глазах. Из этих женщин одна была его супругой, другая - дочерью. Пусть читатель сам судит, виновны ли они. Современники считали, что их не следовало казнить.

Портрет Беатриче Ченчи можно было видеть в 1823 году в Риме, во дворце Барберини. Великий художник Гвидо прикрыл шею Беатриче куском материи и надел ей на голову тюрбан, изобразив в точности костюм, в котором эта девушка пошла на казнь. Лицо её нежно и прекрасно, взгляд больших глаз исполнен кротости; в них - удивлённое выражение человека, застигнутого в момент, когда он горько плачет. В её чертах нет ни тени римской надменности или сознания собственного величия.
Почти все иностранцы, прибывающие в Рим, прежде всего устремляются в галерею Барберини; их, в особенности женщин, привлекает портрет Беатриче.

Небо - пишет автор Ф. С. - не допустило, чтобы вышеупомянутое преступление осталось безнаказанным; как только весть о нём достигла Неаполя, главный судья послал королевского комиссара с поручением осмотреть тело и арестовать тех, на кого падёт подозрение в убийстве.
Мачеха Беатриче, Лукреция, сама Беатриче и её брат Джакомо имели возможность спастись, уехав из Чивита-Веккьи, но Бог не внушил им этой спасительной мысли.

В Риме никто не сомневался, что столь мужественная девушка будет вскоре выпущена на свободу. Но...
Синьора Лукреция, привыкшая к удобствам и роскоши, не могла вынести пытки на дыбе и рассказала всё.
Совсем иначе держалась Беатриче Ченчи, поразившая всех силой характера и твёрдостью духа. Она вынесла пытку на дыбе с неслыханным мужеством, не проявив ни малейшей слабости.
Его святейшество заподозрил Улисса Москатти, который вёл допрос, в том, что тот подпал под обаяние Беатриче и щадит её при допросах.

Повернув голову к сбирам, она сказала:
- Пусть мне прочтут показания моей матери, чтобы Я могла подтвердить то, что должно быть подтверждено и отвергнуть то, что должно быть отвергнуто.
Так и было сделано; она подтвердила то, что в показаниях соответствовало истине. У Фариначчи приведено несколько фраз из её показаний. Они трогательны своей простотой.

Перед смертной казнью, в восемь часов, Беатриче и её мачеха исповедались, прослушали мессу и причастились.
Когда им принесли платья, синьора Беатриче встала и сказала синьоре Лукреции:
- Матушка, час наших страданий приближается; нам надо приготовиться и в последний раз помочь друг другу.
Синьора Лукреция, отличавшаяся менее твёрдым характером, почти всё время плакала. Юная Беатриче вела себя мужественно: перед каждой церковью, устремив на неё свой взор, твёрдым голосом говорила: "Adoramus te, Christe!".
В это время несчастного Джакомо Ченчи пытали на тележке раскалёнными щипцами; он стойко переносил страдания.

Римский папа Климент VIII был очень озабочен спасением души Беатриче; в тот момент, когда она положила голову под нож, папа, который молился, дал ей папское отпущение грехов in articulo mortis ( в смертный час).
Перед этим она прочитала несколько псалмов и молитв во славу Божию; а когда перед ней наконец появился палач с верёвкой, сказала:
- Свяжи это тело, которое должно быть казнено, и освободи душу, которая сподобится бессмертия и вечной славы.

Вместе с останками Джакомо Ченчи они были перенесены во дворец тело молодой девушки щедро усыпанное цветами, было отнесено в церковь Сан-Пьетро-ин-Монторио. Беатриче была поразительно хороша; можно было подумать, что она спит.
Её похоронили перед главным алтарём и "Преображением" Рафаэля да Урбино.
Все римские францисканцы с пятьюдесятью зажжёнными свечами сопровождали её гроб.

Беатриче Ченчи, которая будет вечно вызывать сожаления, было ровно шестнадцать лет; когда она всходила на эшафот, её светлые локоны падали ей на глаза, и это придавало ей особенную прелесть и вызывало к ней сострадание.

Телефонный звонок:

Мама Валечки: - Алло, Я слушаю.
Ефрем: - Здравствуйте, Валю позовите, пожалуйста!
Мама В. : - Сейчас.

Валечка: - Да?
Е: - Здравствуй, Валя!
В: - Ой, Ефремчик! Привет.
Е: - Как ты?
В: - Всё хорошо. А у тебя что нового?
Е: - Спасибо, тоже прекрасно. Я - вот что хотел....
Пауза.
В: - Ну, Ефремушка, говори?
Е: - Я в кино тебя хотел бы пригласить, на любой фильм, какой ты захочешь. А...
Снова пауза.
Е: - А после кино - по городу вдвоём погулять. Как тебе?
Снова молчание.
В: - Ой, миленький... У меня сегодня душа чё-то не лежит - куда-либо идти. И ещё тоска меня чё-то заела. Нет, сёдня не могу, прости, пожалуйста... В следующий раз если только... да и то - вряд ли...
Кратенькая пауза.
Е: - Хорошо, Валя. Пусть так оно и будет. Я, конечно, весьма сожалею; но на твоём месте, наверно, поступил бы так же.
В: (опять немного помолчав): - А послезавтра - понедельник, нам с тобой снова в школу.
Е: - Я помню.
В: - Я утром в понедельник зайду за тобой? Как обычно.
Е: - Да, пожалуйста!
В: - И мы вместе пойдём?
Е: (с энтузиазмом) - ДА!
В: - А если Я вдруг запоздаю - всё бывает - ты тогда за мной зайди.
Е: - Хорошо!
В: - Не забудь!
Е: - Не забуду.
В: - Молодец! Желаю тебе приятно провести эти выходные.
Е: - Спасибо, Валя, только вот... как без тебя?
В: - Не надо, милый, обо мне всё время думать. Я ведь тоже сожалею, Ефремчик, что наверно ни сегодня, ни завтра у нас не получится. Сама не знаю, почему; извини...
Пауза несколько секунд.
В: - Ну, пока.
Е: - До свидания, милая.
В: - Всего хорошего и тебе, миленький! До понедельника!
Е: - Спасибо; и тебе - до понедельника. Приходи!
В: - Если вдруг не успею - ТЫ не забудь. Ну, бывай!
Е: - Пока, Валя!
В: - Пока!

КОНЕЦ РАЗГОВОРА.

- Теперь у меня два телевизора. Старый чёрно-белый и недавно купленный цветной, - говорил Недко Истилянов тоном человека, не обиженного тем, как он устроен в жизни.
Ицо Христов, директор Софийского краностроительного завода, где работает Недко, высказался в том смысле, что, как и везде, на их заводе есть рабочие молодые, в годах и пожилые, есть работающие кое-как, хорошо и отлично. Кто-то равнодушен ко всему на свете, а из другого постоянно бьёт энергия, он беспокоен, инициативен. Один соглашается с каждым правым и неправым словом начальников, и рядом трудится человек, имеющий собственное мнение и смело его высказывающий...
- Если же, - продолжил И. Христов, - говорить о кадровой главной силе завода, её составляют в основном люди сорока-пятидесяти лет с высокой квалификацией. Это около трети коллектива.

Брат Недко тоже рабочий, сварщик на металлургическом заводе. В его биографии 2 главы: большая по времени - сельская, с 1955 года - городская, софийская. Тогда, в пятидесятые годы, аграрная Болгария начинала становиться ещё и индустриальной, вызвав сильную миграцию из деревни, которая продолжается и сейчас, неся всё новые проблемы и городу, и селу. По данным переписи 1985 года, доля городского населения Народной Республики Болгария составляла 65%.

- Я родился в марте 1938 года под женский день. Ему, наверно, и обязан тем, что семья получилась на 75 процентов женской, - пошутил Недко, знакомя В. З. с женой Лотой и дочками Красимирой и Наташей.
- Сейчас, - оживлённо заговорила Лота, - мы всё реже вместе проводим выходные: девочки подросли, обе уже работают. А Я всё чаще думаю о внуках, но не о пенсии - до неё ещё далеко.
У жильцов каждой из квартир есть своя кухня. По давнему болгарскому обычаю, начиная от порога чуть ли не весь пол застлан ковриками с национальным орнаментом. Уют, чистота - это сразу бросается в глаза. И достаток.

- Обычно на питание, коммунальные услуги, налоги на жильё, другие повседневные нужды, расходуем зарплату Недко, - рассказывает Лота. - А моя идёт на более ценные вещи из одежды, обуви, часть на сберкнижку. Красимира получает 130 левов, Наташа - несколько больше, но это их деньги...
- По нашему заводу, - говорит Недко, - по цеху, где Я секретарь партийной организации, вижу и чувствую, как рабочие всё глубже осознают, что зарплата будет выше тогда, когда нами всё будет делаться в срок и с достойным качеством. Лично у меня есть три интереса - семейный, гражданский, партийный. И ВОТ ЧТО ВАЖНО: между ними нет противоречий, все они побуждают к одному - РАБОТАТЬ ЛУЧШЕ!!
Семья согласно кивает.

БЛАГОДАРНОСТИ.

Идея данной книги родилась из беседы с У. Д. агентом Каролиной Саттон, чей энтузиазм и поддержка с тех пор оставались бесценны на каждом шаге. У. Д. хотел бы поблагодарить её и её коллег в "Curtis Brown" за всю работу, проделанную ими, чтобы дать этой книге жизнь. Автору посчастливилось работать с великолепным редактором Беа Хемминг из издательства :Jonathan Cape", чьё общее видение этой книги и суждение оставались неизменны на протяжении всего процесса и которая проявила достойную уважения веру в то, что из всего этого выйдет. Автора второй редактор Том Майер из "Norton", сыграл критически важную роль, помогая ему определить ключевые нити его рассуждений и уговорил никогда больше не использовать слово decimate (если только не в прямом смысле). Уильям Д. хочет поблагодарить обоих за их тяжёлый труд и неутомимую преданность этой книге.
Эта книга писалась на протяжении 2017 года, захватив начало 2018 года, в основном в кафе Восточного Лондона, в частности Husk, Muxima и Poplar Union, а также в Британской библиотеке. Автор этой книги хотел бы выразить благодарность всему персоналу данных заведений за их вежливость, гостеприимство и предоставление пространства, в котором может вестись неторопливая писательская работа.
Его коллеги и студенты из Голдсмитского колледжа были для него источником интеллектуального стимула и товарищеского духа многие годы. Спасибо вам, голдсмитсы, за то, что оставались такими уникально интересными.
Наконец, У. хочет сказать спасибо своей семье. Хотя маленькие дети не совсем лайфхак по части продуктивности он благодарен Марте и Лори за то, что бесконечно развлекали и изматывали отца. Он надеется, что Марте понравится найти своё имя на обложке этой книги, когда она будет посещать книжный магазин. И Лидия, ей спасибо за всё, что она сделала, помогая мужу писать это, начиная с присмотра за детьми по выходным и заканчивая поддержкой на пути через напряжения и потрясения процесса в целом. Жена У. была ему опорой от начала и до конца, и он надеется, что Л. понравится конечный результат.

С изумлением Мария узнала, что он побывал на Азорах, где она жила до одиннадцати лет. И изумилась вдвойне, что он побывал на Гавайских островах, куда она переселилась с Азор вместе с родителями. А когда он сказал, что был на Мауи, на том самом острове, где она рассталась с девичеством и вышла замуж, да не один раз был, а дважды, её изумлению не было границ. Она познакомилась с будущим своим мужем на Кахулави - Мартин и там был дважды! Да-да, она помнит пароходы, гружённые сахаром, и он на них и плавал - ну и ну, до чего тесен мир. А в Уилуку? Он и там был! Может, и надсмотрщика тамошней плантации знал? А как же, и не один стаканчик с ним опрокинул.

Услышь меня, прекрасная мать-волчица! Ты здесь живёшь и живи так, как тебе надо, как велено природой. Единственное, о чём молю, если вдруг заглохнет её мотоцикл, Бога ради, ради твоих волчьих богов, ради твоих волчат, не трогай её! Не причиняй ей вреда! А если тебе захочется полюбоваться на неё, такую прекрасную на могучей двухколёсной машине, беги рядом, по обочине, беги тайно, обрети крылья и лети сбоку. И может, если верить буддистам, ты, синеглазая волчица, узнаешь в ней свою сестру в человеческом облике? Может же быть такое - ну и что, что ты волчица, а она человек, но ведь вы обе прекрасны, каждая по-своему! Не буду скрывать от тебя - Я бы полюбил её всей душой, да дурак Я, конечно, дурак, кто же ещё! Только безнадёжные дураки могут так мечтать. А если бы она каким-то образом узнала, о чём Я думаю, то-то посмеялась бы, то-то нахохоталась бы! Но если бы это порадовало её, пусть смеётся...

Ещё только светает в небе, и пока мир спит перед восходом солнца, обращаю к Тебе, Всевидящий и Всеблагий, свою насущную молитву. Прости, о Господи!
Ты, Сострадающий, Благословенный, Правый, прости меня - в мольбе моей своекорыстия нет, Я не прошу и толики благ земных и не молю о продлении дней своих. Лишь о спасении душ людских взывать не перестану. Прозрение ниспошли людскому роду. А о себе уст не смею разомкнуть.
Прошу лишь об одном, нет выше просьбы у меня, яви такое чудо: пусть тот корабль плывёт всё тем же курсом прежним изо дня в день, из ночи в ночь, покуда день и ночь сменяются определённым Тобою чередом в космическом вращении Земли. Пусть он плывёт, корабль тот, при вахте неизменной, при навсегда зачехленных стволах из океана в океан, и чтобы волны бились о корму и слышался бы несмолкаемый их мощный гул и грохот. Пусть брызги океана обдают его дождём свистящим, пусть дышит он той влагой горькой и летучей...
Вои и всё, более ничего не прошу в молитве своей ночедневной.И Ты прости, Всеблагий и Милосердный, что докучаю просьбой странной, молитвой о затонувшем корабле. Но Ты - твердыня всех надежд высоких, земных и неземных. Ты был и остаёшься Вездесущим, Всемогущим и Сострадающим началом всех начал. И потому с мольбой к Тебе идём как в прошлом, так и ныне и в грядущих днях. И потому, когда меня не станет и некому будет просить, пусть тот корабль плывёт по океану и за пределом вечности Аминь!

- Я буду говорить, а ты повторяй:
О, Владыка студёного неба, синий Тенгри, не ужесточи пути нашего через перевал ледяной. Если тебе надо, чтобы скот полёг в метель, возьми взамен ворону в небе. Если тебе надо, чтобы дети наши задохнулись от стужи, возьми взамен в небе кукушку. А мы подтянем подпруги коней, прикрепим покрепче вьюки на бычьих горбах и обратим к тебе наши лица, только ты, Тенгри, не становись на нашем пути, пропусти нас через перевал к травам зелёным, к водопоям студёным, а возьми взамен эти слова...
Кажется, так, а дальше не помню...
- Жаль...
- Да что жалеть? Теперь такие молитвы никому не нужны, теперь учат в школах....
чё...

"СОВДОМ работает: уже есть положительный результат".
Жители одного из многоквартирных домов Екб с помощью этого приложения оперативно зафиксировали многочисленные нарушения со стороны Управляющей компании (УК). Программа автоматически сформировала и направила официальные обращения в УК. Позже сгенерировала акт обследования и на его основе - полноценное исковое заявление в суд. После того как документы были поданы в судебную инстанцию, УК, не желая доводить дело до судебного разбирательства, НАКОНЕЦ РЕШИЛАСЬ и стала выполнять работы, которые до этого годами игнорировала.

ЗАКРЫТИЕ 10 РОДДОМОВ.
Происходящее в областной медицине многие свердловчане ДАВНО характеризуют как катастрофу. Если в Екатеринбурге ситуация относительно нормальная, то в малых городах записаться к врачу и получить ВЫСОКОКВАЛИФИЦИРОВАННУЮ помощь ДО СИХ ПОР практически невозможно. Люди вынуждены ехать десятки километров даже за элементарными услугами. Закрытие больничных учреждений приобрело массовый характер. Главная причина - хроническое недофинансирование отрасли.
Именно по этой причине коммунисты проголосовали против принятия "основного финансового документа" в 2026 году. Однако Единая Россия вместе с другими партиями единодушно протащили бюджет "оптимизации".

ВЕТХИЕ ШКОЛЫ И ДЕТСКИЕ САДЫ.
Одной из главных проблем Св. обл-ти (а вполне вероятно - и других рос. регионов) является катастрофическое обветшание социальных учреждений. На данный момент капитального ремонта требуют 282 уральских школы и 219 - там же - детских садов. Коммунистическая партия в Заксобрании постоянно поднимала и будет поднимать этот вопрос, а потому требует увеличить финансирование на решение проблемы.
НЕСМОТРЯ НА ЭТО коалиция "Едино-Справедливой и Либерально-демократической России" УПОРНО ОТКАЗЫВАЕТСЯ ущемлять интересы богачей, ПРЕДПОЧИТАЯ ЭКОНОМИТЬ НА ДЕТЯХ.

СТРОИТЕЛЬСТВО БЕЗ СОГЛАСОВАНИЯ.
Речь сейчас пойдёт об областном законе, который забрал у городов право самим утверждать свой Генплан, передав его чиновникам Минстроя. То же самое касается Правил землепользования и застройки, которые ранее утверждались местными думами. Это полномочие с 2024 года перешло главам администраций городов.
Яркий пример - решение о переводе сельхоз земель в Сысертском районе под строительство гигантского мусорного полигона. Местная дума наотрез голосовать за это решение. КПРФ также выступила против этой антинародной инициативы и, совместно с жителями, ДОБИЛАСЬ ОТМЕНЫ строительства гигантской свалки.

Не раздумывая, она выбежала на середину улицы и замахала рукой.
- Постойте! Пожалуйста, остановитесь!
У офицера усталое, прорезанное глубокими складками лицо выдавало страшное напряжение, но когда он увидел Скарлетт, потрёпанная шляпа тотчас слетела у него с головы.
- Мадам?
- Скажите, это правда? Янки подходят?
- Боюсь, что так, мадам. Полчаса назад в штаб прибыла депеша с линии огня из Джонсборо.
- Из Джонсборо? Вы уверены?
- Уверен, мадам. Нет смысла тешить себя красивыми иллюзиями. В ней говорилось: "Я проиграл битву и отвожу войска".
- О боже!
Офицер поглядел на неё, собрал поводья и надел шляпу.
- О сэр, прошу вас, ещё минуту. Что же нам теперь делать?
- Затрудняюсь ответить, мадам. Армия покидает Атланту.
- А нас бросает на произвол судьбы?
- Боюсь, что так, мадам.
Он пришпорил коня, и его как ветром сдуло.
........................

Она стала проталкиваться сквозь толпу испуганных, растерянно мечущихся людей.
Завернув за угол гостиницы, она замерла на месте, поражённая открывшейся её глазам картиной.
Сотни и сотни раненых - кто плечом к чьему-то плечу, кто головой к чьим-то ногам - заполняли всё пространство на железнодорожных путях и платформах. Некоторые лежали молча, другие метались и стонали. И над всей этой кровью, грязными повязками, зубовным скрежетом, проклятьями, вырывавшимися из груди раненых, - мухи, тучи мух вились в воздухе; в знойном воздухе стоял запах пота, крови, немытых тел, кала, мочи. Смрад накатывал на Скарлетт, минутами ей казалось, что её сейчас стошнит. Она не могла сделать дальше ни шагу.
На пути чьи-то руки судорожно хватали её за юбку, она слышала хриплые восклицания:
- Леди, пить! Леди, пожалуйста, пить! Бога ради, леди, пить!
Пот струился по её лицу, ей казалось - она нечаянно наступит на одного из этих людей, то завизжит и потеряет сознание. Она перешагивала через мёртвых и через раненых, лежавших неподвижно, зажимая руками рваные раны в животе, с присохшими к ним обрывками окровавленной одежды, и повсюду были торчавшие колом от запекшейся крови бороды, раздробленные челюсти, разорванные рты, откуда неслись нечленораздельные звуки, означавшие, должно быть:
- Пить! Пить!

В день битвы за Атланту миссис Мерриуэзер и миссис Элсинг уехать отказались - госпиталь нуждался в их помощи. Но Мейбелл с ребёнком и Фэнни Элсинг уехали в Мейкон. Миссис Мид впервые за всю свою супружескую жизнь выказала неповиновение и наотрез отказалась подчиниться доктора и сесть в поезд. Её младший сын где-то здесь, в окопах, и ей нужно быть поблизости на тот случай...
А миссис Уайтинг уехала, да и многие другие дамы из Атланты. Тётушка Питти раньше всех уложила свои сундуки. Её слабые нервы, заявила она, не выносят громких звуков - она может лишиться чувств и не добраться до погреба. Она уедет в Мейкон к своей старенькой кузине, и девочки должны поехать с ней.
Скарлетт совсем не улыбалось ехать в Мейкон: она тётину старую кузину терпеть не могла. "Нет - заявила Скарлетт - а Мелани пусть едет с вами."
Услышав это, Мелани горько расплакалась, схватила Скарлетт за руку и взмолилась:
- Дорогая, не уезжай, не покидай меня! Я просто умру, если тебя не будет со мной!

Алёша поднял голову; он не плакал, смотрел он, впрочем, не на Ракитина...
- Знаешь никакой этой кротости прежней твоей нет. Осердился, что ли? Обидели?
- Отстань! - проговорил вдруг Алёша, устало махнув рукой.
- Ого, вот мы как! Совсем стали покрикивать! Это из ангелов-то. Ну, Алёшка, Я всё же тебя за образованного человека почитал...
Алёша наконец поглядел на него.
- Да неужели же ты верил серьёзно? - воскликнул Ракитин, переходя в самое искреннее изумление.
- Верил, верую и хочу веровать, и буду веровать, ну чего тебе ещё! - раздражительно прокричал Алёша.
- Да ровно ничего, голубчик. Фу, да этому тринадцатилетний школьник теперь не верит. Так ты вот и рассердился на Бога-то своего, взбунтовался, чином, дескать, обошли, к празднику ордена не дали! Эх, вы!
- Я против Бога моего не бунтуюсь, Я только "мира его не принимаю", - криво усмехнулся вдруг Алёша.
- Что за белиберда? - спросил Ракитин.
Алёша не ответил.

- И в третий день брак бысть - читал отец Паисий. - Зван же был Иисус и ученици его на брак.
У неё тоже счастье - неслось как вихрь в уме Алёши - жалкие слова надо прощать, непременно. Без них горе было бы слишком тяжело у людей...
- И не доставшу вину, глагола мать Иисусова к нему: вина не имут - слышалось Алёше.
Глагола мати его слугам: еже аще глаголет вам, сотворите.
Глагола им Иисус: наполните водоносы воды, и наполниша их до верха.
И глагола им: почерпите ныне и принесите архитриклинови, и принесоша.
Якоже вкуси архитриклин вина бывшего от воды, и не ведяше откуда есть: слуги же ведяху почерпшии воду: пригласи жениха архитриклин.
И глагола ему: всяк человек прежде доброе вино полагает, и егда упиются, тогда хужшее: ты же соблюл еси доброе вино доселе.
Алёша: " Но что это, что это? Ах да... ведь это свадьба... да, конечно. Вот и гости, вот и молодые сидят, и весёлая толпа, и премудрый архитриклин Но кто это? Кто? И он здесь? Да ведь он во гробе.... Встал, увидал меня и идёт сюда.
Да, к нему, к нему подошёл сухенький старичок. Гроба уже нет, лицо старичка всё открытое глаза сияют. Как же это, он, стало быть, тоже на пире, тоже званный на брак в Кане Галилейской...
- Тоже, милый, тоже зван, зван и призван. Что не видать тебя... пойдём и ты к нам.
Голос его, голос старца Зосимы... Да и как же не он, коль зовёт?
- Веселимся - продолжает сухенький старичок. - Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот Я и здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке... Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело своё!
Что-то горело в сердце Алёши, слёзы восторга рвались из души его... Он простёр руки, вскрикнул и проснулся.
Опять гроб, и тихое, важное, раздельное чтение Евангелия. Но Алёша уже не слушал, что читают.

Через три дня он вышел из монастыря, что согласовалось и со словом покойного старца его, повелевшего ему "пребывать в миру".

Бабушка Дениса:
- А ты её действительно любишь?
Денис и Катя ( тихонько):
Розкажи мени, розкажи,
любишь ли, чи ни?
Отец Дениса:
- Молодёжь, вам всё одни песни! Вот подрастёте и женитесь - пострашнее у обоих начнётся!
Катя и Денис поплотнее прижались друг к другу.

Спустя примерно около двух часов. Оба идут по улице.
Денис:
- У меня ещё одна надежда появилась. Я всегда знал, для чего людям хочется жить.
Катя улыбается ему.

Они вдвоём ходили в школьный тренажёрный зал. Занимались гирями, штангой и велотренажёром.
Леночка Волчицына уже успела накачать мускулы. Артур - тоже - занимался как мог. У Лены, видимо, хватало терпения, а Артур, похоже что, им обладал не в достаточной мере.
Когда они потом возвращались домой, Артур как девочка лил слёзы в три ручья, а сестричка Леночка его гладила, целовала, нежила, говорила ему ласковые слова. Он успокаивался.

Когда они в очередной раз возвращались из тренажёрки, Артур опять по-девчоночьи плакал.
- Всё образуется,- положив руку ему на плечо, сказала младшая Леночка. - Главное, не бросай. Не сдавайся! И у тебя по-немногу начнёт получаться.
Брат молча внимал ей.

Когда сын-второклассник на другой день снова пришёл, Даша тревожно спросила:
- Милый, что с тобой?
- Я-то в порядке - ответил несчастный Артур Волчицын. - Девочку жаль.
- Расскажи, пожалуйста, - попросила Даша.
- Она такая пугливая - всех и всего боится. Не меня, но... Мне тяжело, если она и дальше будет продолжать жить с такими мыслями, которыми со мной поделилась. Жалуется, что у неё без конца плохие мысли возникают.
- Ты с ней не поссорился?
- Нет, мы вроде бы хорошо расстались, только вот... Мне теперь из-за неё плакать хочется.
- Артур, расскажи, пожалуйста, всё.
Мальчик всхлипнул.
- Потом.

- Артур, а та девочка... Что у тебя с ней случилось? - спросила ночью Леночка, когда они лежали в своих постелях.
- Я надеюсь, у неё это пройдёт... С возрастом это обычно проходит, - ответил Артур и сразу заснул.
Леночка шевельнулась и тоже вмиг забылась.

Вернулся домой, ДОнельзя гордый своим первым в жизни любовным приключением. Его так и распирало.
Даша задала ему несколько наводящих вопросов. Артур спокойно и кратенько ответил на все мамины вопросы. Про Машу он ни ей, ни Лене ничего рассказывать не стал, но мама его и так поняла. Не всё, но кое-что.

Ефрем и Валечка весело смеясь шли в школу вдвоём. А далеко позади них шла их одноклассница Ирушка. Одна. Вид у неё был совсем невесёлый.

Когда они уже возвращались с занятий, Ефрем попрощался с девочками и пошёл домой. Ирушка сказала подруге:
- Было бы побольше таких мальчишек в нашей школе, как твой Ефрем, нам, девочкам, жизнь была бы намного милее!
- Да - радостно согласилась Валечка. - Ефремушка - такой культурный, такой интеллигентный, такой воспитанный!
Они поговорили и тоже разошлись. Валечка шла, вся сияя от счастья, а Ирушка - вся погружённая в своё личное горе.

Катя ЛИСИЦЫНА и Денис шли весёлые по улице и разговаривали.
- Милый, - попросила она - расскажи, пожалуйста, как и почему ты решил заняться тяжёлой атлетикой?
До него не сразу дошёл вопрос; Денис в тот момент обнимал её.
- Денисушка, миленький, ну пожалуйста, расскажи, - плаксивым голосом пролепетала девочка.
- Катя - начал Денис - у меня родители от рождения больны. Я часто слышал, что это передаётся всем через гены. Я такого не хотел. И ещё Я узнал, что, для того чтоб вырасти здоровым, можно заняться каким-нибудь видом спорта. Ты, конечно, знаешь - у нас в школе тренажёрный зал. Чтобы не быть всю жизнь хилым, как мои старшие родственники, Я стал заниматься штангой, гирями и велотренажёром. Мои папа с мамой отнеслись с пониманием, и потому всегда давали мне достаточно денег на эти занятия.
Я уже несколько лет хожу занимаюсь. У меня посмотри какие мускулы! Я занимаюсь по 3 - 4 раза КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ. И Я - вполне серьёзно - собираюсь продолжать свои занятия в тренажёре ещё много-много-много-много лет! - закончил Денис решительным тоном.
Катя восторженно вскрикнула на всю улицу и расцеловала его.

Даша;
Артур;
Леночка (без слов).

А: - Я потерял интерес вообще ко всем девочкам. Отношения парней и девушек никому из них ничего не способны дать в плане культуры.
Д. (с улыбкой): - А сам, Я вижу часто, всё так же заглядываешься!
А.: - Stultorius numerus infinitus est.
Д.: - Это ты мне говоришь или Лене?
А.: - Мама, это ты и Лена должны нашим пацанам эту фразу каждый день по многу раз повторять; может быть, кто-нибудь из них со временем и поумнеет.
Д.: - Сынок, а ты же такие умные книжки читаешь; у тебя такие хорошие мысли... Поговорил бы с какой-нибудь девочкой; высказал бы ей своё мнение. Попытка не пытка.
А.: - Надо забыть о всяком благоразумии. Всё летит вверх тормашками; мы катимся к полному хаосу.