В один из приездов Чехова в Москву у него за полночь засиделся Иван Алексеевич Бунин. Туберкулез уже «доедал» Антона Павловича, и, по-хорошему, ему давно пора было в постель, но двух великих писателей слишком захватила беседа о том, как трудно найти сюжет. Взялись просматривать газеты. Антон Павлович вдруг захохотал:
— Слушайте! Самарский купец Бабкин завещал все свое состояние на памятник Гегелю.
— Вы шутите?
— Ей-богу, нет! Гегелю!
Как же они смеялись! До слез, до спазма в животе. Но тут домой вернулась нарядная, оживленная Ольга Леонардовна («пахнущая вином и духами» — запишет Бунин в воспоминаниях). На часах — начало пятого утра. Видно, опять после спектакля ездили с Москвиным и Качаловым (последний, говорили, страстно влюблен в нее) слушать цыган к «Яру» или бродили по ночному лесу — Ольга Леонардовна была мастерицей на такие выдумки.
— Ну что же ты не спишь, дуся?.. — обратилась она к мужу. — Тебе вредно. А вы тут еще, Букишончик? — это уже Бунину.
— Ну конечно, он с вами не скучал!
Веселье испарилось мгновенно. «Мне пора», — сказал Бунин, холодно поклонился Ольге Леонардовне и вышел вон.
Что и говорить, Иван Алексеевич крепко не любил эту женщину! Да и никто в чеховском окружении ее не любил: ни родственники, ни друзья, ни коллеги, ни преданные читатели.
Николая Гоголя называли мистиком, сатириком, прорицателем жизни и гением. После его смерти публицист Иван Аксаков писал: «Много еще пройдет времени, пока уразумеется вполне все глубокое и строгое значение Гоголя». Эта статья рассказывает о его талантах и увлечениях, страхах и творчестве.
















