ЛЕТИТ ПО НЕБУ ЖУРАВЛИНЫЙ КЛИН
Какая мать ублюдков родила,
Звероподобных, в образе людском?
Что эта мать вложить в них не смогла,
Как стали эти ироды зверьём?
Насколько нужно кровожадным быть,
Зверюгой, убивавшим хладнокровно.
Людей невинных, взять и застрелить,
Избрав сафари, для себя условно.
Душой и сердцем это не принять.
И, до сих пор, мороз идёт по коже.
Так просто жизни у людей отнять…
Как допустил ты это, святый Боже?
Там, матери, собой закрыв детей,
Всё осознав, с детишками прощались.
И там, в аду, детишки к матерям,
С надеждой на спасенье, прижимались.
Что пережили матери в тот час?
О чём подумать, бедные, успели?
Молились, зная, что в последний раз,
Чтоб в том аду их дети уцелели.
Представить страшно этот жуткий ад:
Толпа людей, напуганных, бегущих,
Не находящих, нужных им, дверей,
И помощи извне, конечно, ждущих.
И за пятнадцать адовых минут
Зверюги, мрази с человечьим ликом,
Людей невинных, жизни заберут,
Сопровождая зверства диким криком.
Простите нас. Простите, не сумели,
Простите, не успели, не спасли.
Вы все, родные наши, жить хотели,
Но выхода из ада не нашли.
И трогательный журавлиный клин,
Поднявшись к небу, машет нам крылами.
В безмолвии тяжёлом мы стоим,
Их провожая скорбными слезами.
Читать далее