Приветствую,
В один из тех июльских дней, которые уже с самого раннего утра обещают быть жаркими, я появился на нашем школьном дворе.
Малышня уже возилась с лейками около цветочных клумб, несолидно брызгалась водой, смеялась и пищала.
Я в числе группы из 7-8 старшеклассников был направлен в распоряжение преподавателя «трудов», который объяснил нашу задачу: мы должны были строить – или принимать участие в стройке – деревянные навесы для тракторов системы ДТ-75 и другой школьной техники.
У нас была так называемая «летняя трудовая практика».
Технология строительства навеса требовала вкапывания в углах этого самого будущего навеса деревянных бревен-столбов, на которые потом воздвигалась крыша – работа для профессиональных плотников, а мы должны были завершить подготовительный цикл – водрузить в уже выкопанные кем-то ямки бревна, которые были заблаговременно привезены и свалены в кучу неподалеку.
Бревна были изрядных размеров – навесы собирались строить основательно.
Впрочем, размеры бревен меня не испугали – я был молод и полон сил и к тому же нас было много.
Один за всех – и все за одного!
«Трудовик» подвел нас к куче бревен и указал на одно из них. Мы ухватились за него, подняли его на плечи и понесли.
Или попытались понести. Будущий столб почему-то оказался неожиданно тяжелым.
А ведь нас было достаточно много для того, чтобы без особого напряжения донести столб до его ямки, которая была метрах в пятидесяти от нас.
Однако мои ноги подгибались и отказывались повиноваться – столб неумолимо давил и прижимал меня к земле.
Каждый шаг был мучительным и неуверенным – нас шатало и тянуло то вправо, то влево. Дыхание мое перехватывало и пот заливал глаза. К тому же во мне появилось и стало быстро расти очень неприятное чувство недоумения и непонимания того, что происходит: я едва мог дышать, а другие «носители» бревна не испытывали, по-видимому, такого рода дискомфортных ощущений.
Они пересмеивались, по-дружески переругивались и вообще никак не выказывали физического напряжения, которое должны были чувствовать – не могли не чувствовать!
Меня озарило только в конце дороги – уже почти у самой ямки. Странно, что понимание не пришло ко мне раньше. А ведь загадка была очень проста и незамысловата: из всей группы бревно несли только я и еще один или два человека!
Остальные просто за него держались – и не более того!
Какое отношение возможно уже давно сгнившее или сгоревшее бревно в глухой сибирской деревне может иметь к вашему изучению иностранного языка?
Самое прямое отношение...
Думаю, что те, кто столь исправно нес – и до сих пор «несет свое бревно» – уже догадались, к чему я клоню.
Для остальных я объясню. Или попытаюсь объяснить.
Когда вы изучаете иностранный язык, есть только вы и этот язык – это самое ваше языковое «бревнышко». Я – на этот раз – не смогу понести бревно за вас – ни на шаг, ни на полшага.
И вовсе не потому, что за прошедшие годы и десятилетия я так уж сильно обленился и ослабел. Просто конкретно это бревнышко, перед которым вы сейчас в задумчивости стоите, является бревнышком такой интересной конструкции, что нет и не может быть никого, кто бы его понес вместо вас.
Вы можете иметь на голове завивку точь в точь как у очередного безголосого певчишки непонятного пола, скачущего на экране, вы можете быть густо намазаны черной помадой и с ног до головы увешаны разнокалиберными цепями – в отношениях с иностранным языком это вам нисколько не поможет.
Вы не сможете обмануть иностранный язык и, хихикая, увильнуть в сторону от работы, даже если ваши филейные части «изукрашены» разноцветными татуировками. «Остроумные» рассуждения, позаимствованные, конечно же, у телеостроумцев, и заготовленные на все случаи жизни отговорки типа «Работа не волк – в лес не убежит! Гы-гы!» не сдвинут ваше языковое «бревно» с места...
Нельзя не видеть, конечно, что сейчас «ситуация с бревном» еще более печальна, чем в «благословенные» советские времена.
С тех пор мы пали гораздо, гораздо ниже.
Застарелая внутренняя болезнь приняла до предела четко выраженные внешние – и отвратительные! – формы.
Нести бревно теперь уже не хочет практически никто. О чем как не об этом громко говорят повсеместно заросшие бурьяном – а местами уже и березами! – поля. Что с нами происходит, если не окончательный распад и умирание?
Когда на нашейземле такое было в последний раз? Во времена монголо-татарского нашествия?
Но ведь тогда эти поля были усеяны бесчисленными трупами землепашцев, убитых монголами, и только по этой причине на земле было некому работать.
Сейчас же по-другому.
Произошло и происходит не внешнее, убивающее тела нашествие, но внутреннее нашествие на сердца и души, и его результат пугает: людские трупы, толпы трупов, внешне довольно похожих на живых людей, разгуливают повсюду, нагло посасывая гнилое пивко, поплевывая направо и налево и источая из себя невыносимое зловоние.
Для них работать «немодно». Работать «стыдно». Гораздо более
Читать далее...