100 дизайнов кухонь, которые вы увидите ниже, позволят вам сориентироваться, по крайней мере, визуально в ваших предпочтениях без упоминовения производителей, то есть, без рекламы.
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
Деревенские кофточки от Wolken Stricker
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
Буфы обычно ассоциируются с одеждой крестьян XVII века, которая изготавливалась из широких прямоугольных полотен, а необходимая форма придавалась ей за счет сборок, например на кокетке, и вышивки образовавшихся складок. Для создания буф по вязаному полотну нет необходимости делать предварительную сборку полотна – необходимо лишь определить расстояние в рядах и петлях и собирать полотно по мере продвижения.
Вышивкой можно украсить любую, даже самую простую вещь. Но вышивка классическая, выполняемая по всем канонам специальными нитками - мулине или шелком, требует кропотливого труда и больших затрат времени.
Простую, но яркую и эффектную вышивку на вязаных вещах легко сделать с помощью пряжи.
Яркие, разноцветные мотивы прекрасно подойдут для детских вещей или домашней одежды. Вышивка "тон в тон" или пряжей другой фактуры элегантно смотрится на любых свитерах, джемперах, платьях и безрукавках. Место для размещения вышивки выбирается заранее. Вещь нужно надеть и определиться, где наиболее выигрышно будет смотреться украшение. Если же ориентироваться, разложив модель перед собой, то вышивка, прекрасно смотревшаяся на плоскости, на фигуре может некрасиво "уехать" куда-нибудь подмышку.
Фоном для узора удачно служит лицевая гладь, букле или резинка 1х1. Все, что вам понадобится для работы, - это нитки и большая "цыганская" игла с хорошим ушком.
[427x700]
Сегодняшний мастер-класс для тех, кто хочет научиться вышивать на простой швейной машинке.
Кружева с помощью иглы. Подборка статей.
Это почти забытое рукоделие. Такие тончайшие кружева невозможно ни связать крючком, ни сделать из зубчатой тесьмы. С ними могут сравниться лишь плетеные кружева. Изящно выглядят кружева из тончайших катушечных хлопчатобумажных или шелковых ниток. Ими можно украсить носовой платок, воротничок, манжеты.
Аппетитные и румяные чебуреки с хрустящим пузырчатым тестом и сочной мясной начинкой, пропитанной мясными соками - это блюдо, которое оценят все без исключения. Я уверена, что такие чебуреки навсегда приживутся и в вашей семье, ведь готовить их проще простого, при этом они до безобразия вкусны!
Ингредиенты:
Заварное тесто:
Начинка:
Масло для жарки:
[700x467]

Очень интересны его воспоминания о тяжелом военном времени. Отец Валентин рассказал, как он и многие раненые воочию видели там, в ленинградском госпитале, святую блаженную Ксению Петербургскую, которая видимым образом являлась и их кормила из большой чаши, размером с 3-х литровую банку, чем то, как они сами говорили, вроде теплого растопленного сливочного коровьего масла, после чего она вдруг на глазах исчезала. Причем подходила она ко многим, но не ко всем, что было тоже удивительно. Батюшка предполагал, что к тем, на ком были нательные крестики. Она и его, раненого в бою солдата, так же накормила, а затем склонилась над соседом, который был последним в их ряду.
Батюшка говорит, что я хотел спросить ее - кто она, как зовут, но она, начиная распрямляться, вдруг просто исчезла. Он вспоминает, что очень удивился, и даже подумал в тот момент - это сон, и начал себя ощупывать, щипать, но нет. Более того, во рту все еще находилось теплое вкусное масло. Святую Ксенюшку, кстати, он увидел еще раньше, через окно, когда она высокая, в строгом черном монашеском облачении входила в госпиталь, куда его самого незадолго до этого привезли с поля боя с осколком авиабомбы в спине, и который в нем находится и до сих пор. Он был хотя и в сознании, но еле живой, поскольку потерял много крови и сильно замерз, поскольку была ранняя весна, по-моему март месяц, и ему раненому пришлось пролежать несколько часов на поле боя, а затем и на носилках в мокрой, в том числе и от крови, одежде.
Кроме того, по свидетельствам многих обитателей и медперсонала госпиталя, святая блаженная Ксения приносила сюда на себе раненых с поля боя, оставляла их здесь и на глазах у всех исчезала. Видимо тех, кто еще был жив, но санитаров позвать был не в состоянии, возможно без памяти. И что удивительно, когда медсестер госпиталя раненые солдаты спрашивали об этом чуде, и кто эта монашка, они спокойно, как бы даже обыденно, отвечали, что это святая Ксения Петербургская.

«ВОТ КАКАЯ РУССКАЯ ВЕРА!..»
Как-то к архимандриту Серафиму пришел узбек, привел пятнадцатилетнего сына, упал в ноги священнику:
— Батюшка русский! Помолись за сына, припадком бьет!
— А ты веришь, что Бог может помочь? — спрашивает отец Серафим. — Верю! — отвечает отец.
— Везде был: у муллы в Ташкенте, у муллы в Бухаре, в Самарканде — всех прошел. Никто не помог. Помоги ты!
— Ну, что ж, давай молиться вместе, — сказал батюшка.
Встали они втроем на колени. Прочитал отец Серафим канон и молитвы о болящем, помазал его елеем — несмотря на то, что он не крещеный, а, по мусульманскому обычаю, обрезанный. И говорит:
— В субботу и в воскресенье у меня времени не будет — народу много на службе. А в понедельник приходи — так же, после обеда.
И когда этот человек с сыном в понедельник появился у ограды храма Георгия Победоносца, то скинул у ворот обувь, встал на колени и так на коленях прополз все 36 метров — расстояние от ворот до домика батюшки Серафима! Вот урок всем нам! Кто из нас, русских, пойдет так на коленях к своему благодетелю? Я не слышал и не видал такого. А узбек от радости через весь церковный двор шел на коленях и плакал. Две технички во все глаза смотрели:
— Да это тот самый узбек, который приводил сына! Что же он так плачет?.. Приполз он к батюшке Серафиму, падает ему в ножки, благодарит и дает тысячу рублей. В шестидесятые годы это были немалые деньги.
— Я монах, — говорит отец Серафим, — мне деньги не нужны! Отнеси в любую мечеть, любому мулле отдай. — Нет, мулла мне не помог, мечеть не помогла. На, батюшка, тебе! — и положил деньги ему на стол. Но батюшка все равно не взял награды:
— Не надо мне, я не за деньги молился, а ради Бога — потому что ты просил... Потом говорит:
— Ну ладно, отнеси к нашему бухгалтеру Татьяне Александровне (она была тоже москвичкой, ссыльной), она возьмет твое пожертвование на храм Георгия Победоносца. А черный материал на подрясник, 5 метров, отец Серафим взял. Прощаясь со священником, тот узбек пообещал:
— Пойду всем муллам расскажу — вот какая русская вера!
Чуть позже он пригласил шестерых мулл, приехали они на двух машинах посмотреть на батюшку. Удивлялись. Батюшка был маленький, старенький, сгорбленный — ведь десять лет отсидел за веру... После этого чудесного исцеления узбеки — отец с сыном — стали в храм ходить и говорить:
— Да, ваша вера — солнце, а наша вера — маленькая луна...
Протоиерей Валентин Бирюков. "НА ЗЕМЛЕ МЫ ТОЛЬКО УЧИМСЯ ЖИТЬ" Непридуманные рассказы.
КАК ВЕЛИКОМУЧЕНИК ГЕОРГИЙ ХРАМ ОТКРЫЛ
Тяжелыми были для меня первые годы дьяконства и священства. Обострились мои фронтовые болячки: обе раненых ноги разболелись, осколок в пояснице беспокоил, образовалась закупорка вен на ноге — да такая, что операцию надо было делать, большую часть вены удалять. Во время службы я так уставал от боли, что к еѐ концу рубаха становилась мокренькой. Начал проситься, куда бы мне уехать, чтоб хоть немного здоровье поправить. Ну, хирурги и посоветовали мне поехать в Ташкент. А там у меня знакомые были. А уж оттуда в Самарканд направили, я там служил в храме Великомученика Георгия Победоносца.
Познакомился я с Георгием, учителем по профессии, который пел в этом храме на клиросе. Он и рассказал мне поразительную историю, которая случилась в Самарканде в годы хрущевской власти во время служения архимандрита Серафима (Сатурова). Этот священник, родом из Перми, был репрессирован, 10 лет отсидел, много тяжкого повидал в жизни, старенький уже был, весь больной, еле сил хватало ходить. Своей теплотой, вниманием он немало молодых людей привлек в храм. Многие стали креститься.
Ну, кагэбэшники увидели, что молодежь пошла в храм, решили батюшке ножку подставить, найти какой-нибудь повод, чтобы закрыть храм Георгия Победоносца. А что найдешь?.. Но власти так все ловко подделали, что лишили всеми любимого батюшку службы на целых 2 года... Как-то к отцу Серафиму в храм пришли муж и жена и стали его уговаривать:
— Батюшка, окрести нас, только не записывай, что крестил, а то нас с работы уволят!
Да, такое время тогда было: и паспортные данные нужно было записывать — где работаешь, где живешь; и родителей крестных — каждого надо было записывать. А потом все это просматривал уполномоченный... Батюшка был милостивый — согласился окрестить их без записи. А за воротами в это время стояли представители органов — они и встретили этих молодых людей:
— Ну, что, молодые, зачем приходили в церковь, что делали там?
Те поначалу молчали — не хотели отвечать.
— Ну, раз молчат, у священника спросим: почему молчат, откуда они...
— Да я не знаю — откуда, — отвечает отец Серафим.
Не хочет своих крестников выдавать — так они упрашивали не записывать их: мол, с работы выгонят и все такое... Но оказалось, что у кагэбэшников с ними специальная договоренность была. Они целую историю из этого «незаконного» крещения раздули.
— Как не знаете?! Они же крестились только что! Вы же записывали, где они работают!
— Нет, я не записывал.
— Ах, вы не записывали?! Почему?
— Да они упросили, чтобы не записывать. Я и пожалел их...
Чиновник достает бумагу, оформляет протокол, что священник окрестил людей, а в журнал не записал — значит, не подчиняется гражданскому закону. И за это ему служить запретили — только за это. Два года службы в храме не было. Так они тайно совершали службу по ночам, собирались по два-три человека — и служили...
Прошло два года, как храм закрыли. Приближался престольный праздник — Георгия Победоносца. Все прихожане сокрушались, что не будет службы в этот день... А власти уже определили: хороший детский садик здесь будет — семь квартир, помещение храма просторное, баня, пекарня, столовая,
Много страшного пришлось повидать в войну — видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.
Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся:
— Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли.
А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал.
Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, — пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал...
Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, которую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали — чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) — он слабенький был.
— Лёнька, пей!
— Ох, спасибо, ребята! — оживает он.
И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны...
Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи.
Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали — и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было).
— Что ты меня дергаешь? — кричит он.
— Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит...
И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка... Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» — и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается.
Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался.
А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься:
— Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня!
Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул — нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень.
Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих
«РУССКАЯ МАДОННА»
Об этом потрясающем случае помнят все в Жировицах, где в Успенском монастыре в Белоруссии служит мой сын Петр.
Когда в Великую Отечественную войну немцы стояли в монастыре, в одном из храмов держали оружие, взрывчатку, автоматы, пулеметы. Заведующий этим складом был поражен, когда увидел, как появилась Женщина, одетая как монахиня, и сказала по-немецки:
— Уходите отсюда, иначе вам будет плохо...
Он хотел Ее схватить — ничего не получилось. Она в церковь зашла — и он зашел за Ней. Поразился, что Ее нет нигде. Видел, слышал, что зашла в храм, — а нет Ее. Не по себе ему стало, перепугался даже. Доложил своему командиру, а тот говорит:
— Это партизаны, они такие ловкие! Если еще раз появится — взять!
Дал ему двоих солдат. Они ждали-ждали, и увидели, как Она вышла снова, опять те же слова говорит заведующему воинским складом:
— Уходите отсюда, иначе вам будет плохо...
И уходит обратно в церковь. Немцы хотели Ее взять — но не смогли даже сдвинуться с места, будто примагниченные. Когда Она скрылась за дверями храма — они бросились за Ней, но снова не нашли. Завскладом опять доложил своему командиру, тот еще двоих солдат дал и сказал:
— Если появится, то стрелять по ногам, только не убивать — мы Ее допросим.
Ловкачи такие! И когда они в третий раз встретили Ее, то начали стрелять по ногам. Пули бьют по ногам, по мантии, а Она как шла, так и идет, и крови нигде не видно ни капли. Человек бы не выдержал таких автоматных очередей — сразу бы свалился. Тогда они оробели. Доложили командиру, а тот говорит:
— Русская Мадонна...
Так они называли Царицу Небесную. Поняли, Кто велел им покинуть оскверненный храм в Ее монастыре. Пришлось немцам убирать из храма склад с оружием.
Матерь Божия защитила своим предстательством Успенский монастырь и от бомбежки. Когда наши самолеты бросали бомбы на немецкие части, расположившиеся в монастыре, бомбы падали, но ни одна не взорвалась на территории. И потом, когда прогнали фашистов и в монастыре расположились русские солдаты, немецкий летчик, дважды бомбивший эту территорию, видел, что бомбы упали точно, взорвались же везде — кроме монастырской территории. Когда война кончилась, этот летчик приезжал в монастырь, чтобы понять, что это за территория такая, что за место, которое он дважды бомбил — и ни разу бомба не взорвалась. А место это благодатное. Оно намоленное, вот Господь и не допустил, чтоб был разрушен остров веры. А если бы мы все верующие были - вся наша матушка Россия, Украина и Белоруссия - то никакая бы бомба нас не взяла, никакая! И «бомбы» с духовной заразой тоже бы вреда не причинили.
Протоиерей Валентин Бирюков. "НА ЗЕМЛЕ МЫ ТОЛЬКО УЧИМСЯ ЖИТЬ" Непридуманные рассказы.