Черным по белому
Валерий ЛЕОНТЬЕВ: «Как последний эстрадный артист, еще не превращенный папарацци в живое пиар-чучело, я останусь матерым волком, который красиво обходит ловушки, считает красные флажки обычными тряпками, не вызывающими ничего, кроме презрения, и умело защищает свое логово от немилосердных врагов и бездарного человеческого любопытства»
[396x600]
Вышла в свет новая книга Дмитрия Гордона «Без утайки», одно из предисловий к которой написал суперстар российской эстрады
Идеал — это реальный объект, живущий в мечтах: реальный, потому что имеет конкретные характеристики. Идеал можно представить ярко, описать подробно, и его, такой явный, родной, близкий тебе и понятный, можно искать всю жизнь: кажется, вот-вот... — и никогда не встретить, потому что перешагнуть границу между призрачным миром и явью живущее в мечтах не в силах.
Идеал разный бывает. Можно мечтать об идеальном обществе и даже строить свой Город Солнца, можно всю жизнь искать идеального спутника... Бывают и более прозаичные цели — обрести совершенный дом или найти самую лучшую на свете работу — выбор идеала связан, наверное, с тем, чего больше всего не хватает.
Людей, стремящихся к совершенству, называют идеалистами, а хорошо быть таким или плохо? Судить не берусь, но лично я — идеалист, и мне свойствен перфекционизм во всем, будь то творчество или личные отношения, и, как правило, в большинстве случаев мои усилия в доведении чего-либо до идеала увенчиваются успехом.
Есть, правда, одна область, навязанная мне профессией, где все старания мои (какой уж там идеал — пусть хотя бы некое подобие его) пропадают даром. Не знаю, то ли я неумелый мастер, то ли камни фальшивые, но огранка алмазов и превращение их в бриллианты заканчиваются, увы, прахом, вернее, алмазной пылью, рассеянной как придется.
Речь о моих отношениях со СМИ: сегодняшние журналисты, музыкальные критики и папарацци для одних артистов — акулы, а для других — золотые рыбки.
Приходится слышать, что я просто «готовить» их не умею и оттого так с ними не везет, но я не люблю охоту с последующим приготовлением добычи во всех ее видах, включая охоту на акул (пусть живут своей жизнью большие, белые, глупые, вечно голодные рыбы), правда, и аквариум с искусственно выведенными из серебряного карася золотыми уродками дома я не держу. Проще говоря, я бы обошелся без журналистов вообще: по отношению к ним никаких желаний нет у меня, но... Все дело в том, что в той, так сказать, пищевой цепочке, которая в сегодняшнем обществе выстроена, я ниже журналистов стою, то есть я — их еда, причем не фастфуд, а настоящая, трофейная, отменного вкуса и качества.
У нынешних папарацци, мне кажется, тоже представления об идеале свои, в том числе и о столь деликатесном блюде, которое называется «Валерий Леонтьев», и, думается, хотели бы они видеть меня постоянным героем острых любовных интриг — то до дрожи желанным, то самым жестоким образом брошенным, и желательно, чтобы при этом я имел проблемы с законом, грозящие большими сроками заключения, чтобы на меня покушались, постоянно обворовывали и чтобы я проигрывал в карты (а лучше даже более примитивно — в рулетку) целые состояния.
Между всеми этими событиями было бы неплохо, чтобы я бесконечно путешествовал по местам, где ранее не ступала нога человека, общался то с людоедами, то с монахами-буддистами, то и дело менял гражданство и вероисповедание (при этом моральных принципов не имел бы вовсе), а главное, обо всем об этом охотно рассказывал бы всякий раз людям с телекамерой наперевес или диктофоном наизготовку и неизменно сообщал бы им что-нибудь абсолютно новенькое и чертовски интересное, то есть «свежака» давал бы.
При этом я мог бы даже не петь — главное, чтобы слава моя каким-то, видимо, чудодейственным образом (потому что какая же это слава, если основой своей она не имеет творчество и любовь к нему зрителей?) не угасала, а с каждым днем разгоралась бы все сильнее и сильнее.
Могу ли я быть таким «блюдом»?
Да могу, могу!
Но не хочу.
Не секрет, что сегодня очень важное, даже трепетное значение приобрело в обществе понятие «медийное лицо» — люди, мало что представляющие собой в творческом плане, именно благодаря хорошо продуманной пиар-политике бывают, случается, нарасхват. Я, кстати, тоже сочинять неплохо умею, и мне, литературными способностями не обделенному, не составило бы никакого труда написать для журналистов фантастически захватывающий, полный любовной драматургии и невероятных приключений роман-экшн о своей звездной жизни.
Впрочем, делать это не буду, ибо считаю, что у меня другая профессия, и хочу войти в историю не как поющий поп-фантаст, а как артист эстрады — может, последний представитель вымирающего ныне жанра, который добивают своими каблуками и додавливают шпильками те самые папарацци, превратившие моих коллег в пищу для
Читать далее...